Теория поцелуя
Часть 30 из 62 Информация о книге
– Тебе повезло, что у меня есть своя методика по изучению экономического анализа. С ней ты быстро все запомнишь, – уверил меня Женя. – Я? Запомню? – Я обессиленно опустила плечи. – Единственное, что я хорошо запоминаю, это дурацкие фразочки из сериалов и всякую ненужную фигню из рекламы! – Просто тебе раньше без надобности было, а сейчас – другое дело. – Ну да, это все упрощает, – попыталась я пошутить. – Я не знаю зачем, но ты откровенно валяешь дурака, – сказал парень, внимательно посмотрев на меня. – Возможно, чтобы все от тебя отстали. Но если захочешь во что-то вникнуть, у тебя получится. Обещаю! Я посмотрела на него с сомнением: – Элементы психоанализа? – Просто предположение, – ответил он и внимательно посмотрел на меня. Мне стало так неловко под его взглядом, что я предпочла схватить чашку, смачно хлебнула чая и тут же закашлялась. – Осторожнее! – Женя пару раз мягко хлопнул меня по спине. Сразу стало легче. – Извини, – поморщилась я, ударяя себя в грудь ладонью. – Спасибо. – Ничего! – улыбнулся он. – Кому вообще пригождается в жизни вся эта научная хрень? Косинусы, синусы, параболы, корреляции? – простонала я, бросив взгляд на свой список хвостов. – Зачем так важно учить этот бессмысленный математическо-экономический анализ? Женя рассмеялся. – Посмотри на это с другой стороны. – Он облокотился на стол. – Когда-нибудь эти знания пригодятся нам для того, чтобы помогать своим детям учить этот бессмысленный экономический анализ. Разве нет? Это прозвучало так двусмысленно, что мой пульс ускорился в несколько раз. Самый неловкий момент в моей жизни, клянусь. – Если ты уже пообедала, то мы можем пойти в библиотеку. – Конечно! – Я подскочила, взяла сумку и повесила ее на плечо. Женя встал, аккуратно задвинул стул, повернулся спиной, и у меня изо рта от неожиданности вырвался изумленный вскрик. Нет, я наврала! Вот самый неловкий в жизни момент… Только не у меня, а у него – парень сел на мой чертов шоколадный батончик! И теперь на его джинсах сзади расплывалось большое липкое и неприглядное коричневое пятно… Женя – Стой! Не успел я остановиться, как девушка кинулась ко мне, ловко ухватила за талию, развернула к себе и приперла спиной к подоконнику. Такой прыти я от нее не ожидал, поэтому сердце рванулось в груди и замерло, а дыхание застряло где-то у самого горла. – Что? – выдавил я, рассматривая ее лицо, находящееся в опасной близости от моего. – Не двигайся! – приказала Лена. Ее зрачки были расширены, рот приоткрыт. Меня сковало изумление. – Что-то случилось? Она тряхнула головой, но, видимо, так и не придумала, как объяснить, что происходит. Прикусила костяшки пальцев и растерянно опустила взгляд. – Да что такое? – Я попытался отойти от окна, но девушка быстро пресекла мою попытку, уперев ладони в мою грудь. – Нет, стой, – выдохнула она, – стой здесь! – Стою, – кивнул я. Осмотрелся. Посетители столовой уже успели заинтересоваться странной сценой. – Может, ты мне все же расскажешь, что происходит? – Ты влип, – сообщила Лена. – Влип? – Да. – Куда? – В… шоколадку. – Девчонка прикусила губу. Какой же она была милой, когда нервничала! – Куда? – переспросил я. – Ну… – Похоже, что Лена хотела сказать мне что-то важное, но не знала как. – Понимаешь, до того, как ты пришел, я ела батончик. Конфету, в общем. Оставила ее на стуле, а ты сел. На нее! – Я что?! – Ну там. – Лена изобразила руками нечто непонятное. – Там… у тебя… на этом самом… на заднице, в общем. Я попытался отойти от подоконника, чтобы посмотреть, но девушка схватила меня за руку. – Нет! – Она уставилась на наши руки, затем порывисто отпустила мою ладонь: – Не отходи от окна. Оно выглядит как… – Как то, что я подумал? – Да, – виновато скривилась она, – будто ты… обкакался! – Серьезно?! – Ага, – хихикнула Лена. Мне все же пришлось извернуться таким образом, чтобы посмотреть на собственные джинсы. Да так, чтобы это не стало представлением для всех присутствующих. – Выглядит неаппетитно, – грустно сообщил я, заметив мерзкое коричневое пятно, напоминающее сами знаете что. – Прости, прости, прости! – Девушка закрыла ладонями лицо и согнулась в приступе смеха. – Я понимаю, что это не смешно и что я виновата, но… прости, это так смешно! Невольно я тоже улыбнулся: – В последнее время я все чаще убеждаюсь, что я катастрофический везунчик. Гуру удачи какой-то. – Прости! – Лена вытерла слезы и прикусила губы. – Прости, но я не могу сдержаться! – А что еще остается делать? – смеясь, проговорил я. – Наклониться на подоконник, делать вид, что все так и было задумано, и наслаждаться моментом! – И как быть теперь? – прошептала она, всхлипнув от нового приступа смеха. – Думаю, ждать, когда стемнеет, – серьезно сказал я, – а потом по стеночке, по стеночке выбираться отсюда, оставляя следы. – А мне ведь тоже вечно «везет». – Щеки Лены покраснели. – Сделаю завивку – жди дождь или ураганный ветер, надену каблуки – вляпаюсь в свежий асфальт, заведу будильник – сядет зарядка на телефоне. – Серьезно? – Да, – кивнула девушка, – у меня большой опыт в невезении. Если я не чемпион в этом виде спорта, то наверняка вхожу в десятку сильнейших в своей возрастной категории. – Ни за что не поверю. – Бросим монетку? – усмехнулась она. – Должно же тебе хоть в чем-то везти. – В чем-то… – Лена вместо ответа задумчиво впилась глазами в мое лицо. Мы оба почувствовали еще бо́льшую неловкость. – Кажется, я знаю, что делать, – после недолгого молчания сказала девушка. Она решительно сняла с себя кофточку и подошла ко мне почти вплотную. На ней теперь оставалось лишь что-то невесомое на тоненьких бретельках, поэтому я предпочел перевести взгляд на ее руки, чтобы не пялиться… Проклятие! Я опять пялился в ее декольте! – Что ты придумала? – Дыхание у меня вдруг перехватило, а голос предал, когда Лена прижалась к моей груди, завязывая свою кофточку на моей талии. – Вот так видно не будет, – произнесла она, затягивая узел. Тонкий аромат ее шампуня легко щекотал мои ноздри. Руки и ноги от этого вмиг сделались непослушными. – Но ведь она запачкается, – чувствуя, что нужно что-то сказать, попробовал протестовать я. Мне очень не хватало воздуха. Я оказался не готов к тому, что близость другого человека может практически парализовать.