Теория поцелуя
Часть 15 из 62 Информация о книге
– И как я здесь выживу? – тихо простонал я, отгоняя от себя остатки дыма. – Не пессимизди! – решительно приказал Антоха. – Постелим тебе на полу, возьмешь мою подушку. Марли! – Он повернулся к соседу: – Марли, не кури больше здесь, лады? – Не вопрос. – Улыбнулся тот. – Женя, можешь даже взять мой стол, чтобы заниматься. Я все равно этого никогда не делаю. Только не шарь по ящикам, ладно? Там… трава сушится. Ну… эта… мята. Пью иногда, чтобы нервишки успокоить. Понимаешь? Я уставился на Майкина. – У нас тут весело. – Пожал плечами он. – Ты располагайся… – Схожу за водой. – Марли взял чайник. – Попьем чаю с молоком в честь приезда гостя. – С молоком, ага, – недоверчиво повторил я за ним. Но не успел Марли сделать шаг, как запнулся о стоявшую сумку и растянулся на полу. – А-ай! – Он схватился за ногу. – Что у вас там? Кирпичи?! – Вообще-то, нет, – виновато пробормотал я. – Там необходимые детали для моего проекта: баскетбольное кольцо, зонт, вешалка, колесо… Ну и еще кое-что… – Наковальня? – кряхтя, предположил татарин. – Ох, а это идея! – вдруг задумался я. – Если молот ударит по наковальне… – Я бы все его изобретения, – проворчал Майкин, оттаскивая сумку в угол, – в музей человеческих идиотизмов! Да желательно под бронестекло! Чтобы другим повторить подобное и в голову не приходило. 10 Женя У нас дома никогда не было особенно тихо. Я с детства привык к тому, что младшие сестры и братья вечно дерутся, делят что-то, громко кричат, стучат мячом или хнычут. Просто во всем этом у меня хорошо получалось отключаться и не реагировать на посторонние звуки. Даже когда Серафимка ночью начинала ворочаться в соседней комнате, кряхтеть или всхлипывать, я просто поднимался с кровати, шел к ней, садился рядом, брал ее за ручку и тихонько нашептывал что-нибудь. Например, о теории взаимосвязанности или о звездном свете, идущем к нам сквозь миллиарды лет. Фима сразу переставала капризничать и слушала меня. Или перебиралась ко мне на руки, и мы смотрели с ней вместе на звездное небо. Потом я недолго укачивал ее и укладывал обратно в кроватку. Сейчас мысли о доме больно теснили грудь. А еще напоминали о том, что, возможно, я погорячился, когда так поспешно собрался и ушел из семьи. Ведь я скучал. Сильно. По беспорядку, по хаосу, по разбросанным всюду игрушкам и по вечно загруженной заботами маме. И даже по отцу немного скучал. И по его строгим наставлениям… – И каждый раз у вас так? – спросил я. – А? – Марли снял один наушник. – Ты что-то сказал? Парень, лежа на кровати в цветастых брюках, темной толстовке и забавной черной шапочке с загнутыми в несколько раз краями, слушал музыку. – Я говорю, часто у вас так? – Как? – Он сузил глаза, превратив их в две тонкие черточки. – Шумно, – ответил я, подставляя свой учебник под настольную лампу. Антон уже преспокойно спал, а за стенкой так громко бахало, что у меня книга на столе подпрыгивала. Похоже, соседи решили устроить вечеринку. – Это разве шумно? – отмахнулся Марли. – Вот начнется сессия, и они будут каждый сданный зачет и экзамен отмечать с таким размахом, что проще будет присоединиться, чем пытаться спать в наушниках. А в прошлом семестре эти придурки вообще приперлись ночью, вытащили нас, спящих, прямо на матрасах в холл, поставили рядом стаканы с водой, накрыли их кусочками черного хлеба и рядом повесили табличку «Объявляем голодовку». Я проснулся утром, а вокруг куча народу, и все ржут! – Антоха мне не рассказывал… – А кому ж приятно рассказывать о том, как ты лоханулся? Я кивнул. Все верно. – И что, нельзя ничего поделать? Почему комендант их не приструнит? – Так он же почти глухой, не слышит. – Марли пожал плечами. – А если нажалуемся, то соседушки нам дверь заколотят гвоздями. Попробуй потом выйди. – Понятно, – вздохнул я. – А ты поднимись на этаж выше – к девчонкам. Там у них обычно тише. – Спасибо. – Я встал, взял учебник и направился к двери. – Пожалуй, так и сделаю. Нужно готовиться, скоро зачет. – Ага. – Марли подмигнул, вставил в ухо наушник и принялся кивать головой в такт ритму. Я вышел и под доносящиеся из соседней комнаты шум голосов и музыку побрел наверх. Марли оказался прав: у девочек действительно гораздо тише. Коридор был пуст, и мне удалось вполне комфортно устроиться на подоконнике. Я сел, вытянул ноги, достал телефон. Проверил – пропущенных звонков от родителей не было. Спокойно достал книгу, открыл на нужной странице и погрузился в чтение. Или в сон… – Исаев, это ты? Что ты здесь делаешь? Исаев! – А-а-а! – заорал я, открывая глаза. Демоны? Демоны! Один из них, с синим лицом и большими выпученными глазами, наклонился надо мной и тряс за плечо. – А-а-а! – А-а-а-а! – закричал в ответ демон визгливым женским голоском. И отшатнулся. Розовая пижама с жирафом, плюшевые тапочки, пучок на голове… Кого-то этот демон в обличье Бабы-яги мне напоминал… – Марина? – дрожащим голосом спросил я. Савина покрутила у виска: – Да! И что орать-то? Я потер глаза, приподнялся, спустил ноги с подоконника: – Что с тобой? – Со мной? – переспросила девчонка. – Ну да! – Я обрисовал в воздухе область возле своего лица. – Ты почему вся синяя? – А-а-а, ты про это… – Синее лицо блеснуло широкой улыбкой. – Так у нас с девочками пижама-пати. Занимаемся, готовимся к зачету. Делаем маски для лица. Девичник, в общем. Я провел ладонями по лицу, отгоняя остатки сна: – Маски? – Ага. Из голубой глины. А ты что здесь делаешь? – Я… – Подхватив учебник, спустился с подоконника вниз. – Я тут живу. Временно. – В женском крыле на подоконнике? Я покраснел под ее заинтересованным взглядом. – Нет. У Майкина. На матрасе под окном. – Родители выгнали? – понимающе хмыкнула она. – Сам ушел. – Идем! – Маринка схватила меня за руку и потащила за собой. – Куда? – Идем-идем! Уже через несколько минут мы сидели в комнате девочек на полу вчетвером: Ольга Еремеева, Настя Ежова, Марина Савина и я. Они в пижамах, я в своей обычной одежде. Единственное, чем мы не отличались, это масками на лицах. В знак посвящения в пижамный клуб мне тоже нанесли чудодейственную глину на лицо. – Это точно глина, а не навоз? – скрещивая ноги на манер йога, спросил я. Три пары строгих глаз моментально впились в мое лицо. – Точно-точно! – А то пахнет… – Это эфирное масло, – успокоила Марина, – мы добавили пару капель для продления молодости кожи. Так еще Клеопатра делала. – Ух ты, – удивился я, – вот Антоха обалдеет, когда узнает. – Первое правило клуба! – напомнила Ольга, поднимая вверх палец. – Никому не говорить о существовании клуба! – почти одновременно произнесли девочки.