Теория поцелуя

– И куда ты повезешь этот хлам? Уже решил?

– Пока к тебе в общагу, – виновато улыбнулся я. – Посплю на полу. А если комендант не заметит, то меня и не выгонят. А там что-нибудь придумаю. Наверное.

– Круто! – Похоже, Майкин не ожидал такого поворота.

– Ну ты же не выгонишь друга на улицу?

– Конечно, нет, – ответил он, почему-то не глядя на меня.

– Не злись на меня! – попросил я, вцепляясь в руль.

– Я злюсь из-за того, что мне приходится везти на себе больше десяти килограммов всякой ерунды для очередного малополезного изобретения!

– Знаешь что? – Я ускорился, чтобы вырваться вперед на широком участке дорожки. – А ведь вы с Савиной созданы друг для друга. Могли бы состязаться в том, кто кого переворчит.

– Ну извини! – Он догнал меня и раскинул руками так, что велосипед резко сменил траекторию движения. Антоха еле успел выровнять руль, чтобы не съехать в кювет.

– И я не считаю свои машины бесполезными. В них все как и в жизни: простое достигается сложным путем. Если поменять одну деталь в схеме, то и конечный результат будет другим. А везение складывается из замысловатой последовательности событий. Совсем как у нас с Леной: если бы она вовремя сдала свою методичку, мы бы не встретились в библиотеке. Если бы она не поехала на экскурсию, я не оказался бы в том автобусе. Если бы ее подружки не бросили ее, то я не сел бы с ней рядом. Если бы не пчела… – Я запнулся на полуслове, вспоминая события того дня. – Ужас…

Антохин велик подскочил на кочке, и из сумки за его спиной послышались треск и скрежет.

– Расскажи-ка мне поподробнее о своей новой инсталляции, чувак, – глядя на меня с подозрением, попросил он.

– О, она жутко интересная, – оживился я, – вначале костяшки домино падают, запуская цепную реакцию! Они толкают мяч, тот катится по трубе и падает на одну чашу весов…

– У меня что, весы за спиной?! – заорал Майкин.

– Весы подталкивают шарики, которые попадают в воронку, они катятся по лабиринту, пока по ним не ударяет клюшка для гольфа.

– И клюшка тоже там?!

– А потом молоток… – Я прикусил губу, заметив его возмущение.

– Ах ты! – Друг сплюнул в траву. – Я думал, что помогаю тебе! Что везу что-то нужное! А ты… ты… ты ж просто куркуль! Хомяк, собиратель, человек-кубышка! Плюшкин!

– Но это ж все для дела! – возразил я.

– Это мусор! Ненужный и тяжелый мусор, бро! – Майкин ускорился, чтобы оторваться от меня.

Мне тоже пришлось быстрее крутить педали, чтобы не отставать.

– А потом молоток, – крикнул я, пытаясь выровнять дыхание, – попадает по банке с веревкой! Затем рельса…

– Чего-чего?! – перебил он меня. – Что ты сказал?! Повтори!





* * *


Когда мы добрались до общаги, Антоха был уже красным как рак. Да и мое лицо имело цвет отварной креветки. Дыхание восстанавливалось с трудом. Похоже, действительно не стоило тащить с собой сразу все материалы для инсталляции. Да и вообще: при желании можно было собрать проект из подручных материалов, ведь чем оригинальнее его составляющие, тем больше шансов выиграть в конкурсе.

– Что? Что ты там шепчешь себе под нос? – Антоха навалился на дверь всем телом.

По-другому открыть дверь сил у него не хватило бы.

– Ничего. – Я выставил ладонь в попытке придержать дверь, но меня оттолкнуло на пару шагов назад. Пришлось упереться ногами в пол и боднуть злосчастную дверь головой и плечом. Да, мы порядком устали. – Я не шепчу, я просто ды-шу.

– Что, силенок не хватает? – утирая пот со лба, отозвался друг.

Я вошел в холл, но сумка внезапно застряла в дверях. Дернулся, но меня лишь потянуло назад.

– Давай помогу! – Покачиваясь от тяжести ноши, Майкин подошел ближе и приоткрыл дверь.

– Спасибо! – поблагодарил я.

– Ты мне теперь до конца жизни должен будешь! – пробормотал он. – Я десять километров ехал в гору, навьюченный как ишак!

Я поправил очки.

– Зато мы можем легко подсчитать, сколько энергии ты потратил. Час езды на велосипеде расходует четыреста пятьдесят килокалорий плюс утяжеление… Если правильно рассчитать вес рюкзака и ширину лямок…


– Здравствуйте! – бодро рявкнул Антоха, улыбнувшись коменданту.

– Здравствуйте. – Старичок наклонился на стойку, чтобы внимательно рассмотреть, что мы несем через пост. – Майкин, а что это у тебя там?

– Учебники, Поликарп Семеныч! Учебники! Не рельсы же!

– А куда так много?

– Так программа ж новая. Беспощадная! – Антоха бросил на меня свирепый взгляд. – Надо все учебники знать от корки до корки! Как «Отче наш»! Иначе экзамены не сдать.

– Не жалеют вас, – покачал головой комендант. – Совсем не жалеют!

– Что встал? Шевели лавашами! – прорычал Майкин. – Сейчас оставит тебя на улице с твоим багажом! Ну живее!

Я ускорил шаг, пытаясь сообразить, откуда у меня взялись силы, чтобы вытащить эти сумки из дома?

– Вот моя комната. Ты только на моего соседа не обращай внимания, – предупредил друг. – Марли – чувак со странностями, но добрый. Если не будешь его бесить, он тебя не тронет.

– С какими странностями? – только и успел сказать я, прежде чем Антоха толкнул дверь в одну из комнат.

В воздухе висел плотный и густой табачный дым.

– Эй, бро, ты ошизел? – раздался голос откуда-то из серой дымки.

– Быстро заходи! – Майкин втолкнул меня внутрь, вошел сам и закрыл дверь на щеколду. – А ты не ошизел? Курить средь бела дня прямо в комнате? Хоть бы окно открыл!

Друг попытался закинуть мою сумку на кровать, но та с грохотом рухнула прямо на пол. Он махнул рукой, открыл окно, и дым, заполнивший помещение, мощным потоком ринулся на волю.

– Я не мог открыть окно, бро, – расслабленно и неспешно проговорил голос. – А если бы меня увидели снизу?

– Чувак, ты даже не закрылся! – размахивая руками, выкрикнул Майкин. – Хорошо, что это мы пришли, а не Поликарп!

– Вы? – так же медленно и спокойно. – А ты с кем?

Я закашлялся горьким дымом. Из рассеивающейся сигаретной дымки показалось смуглое лицо: узковатые глаза с недоверчивым прищуром, тонкий нос, пухлые губы с блестящим пирсингом. Но больше всего меня удивила прическа незнакомца – десятки длинных черных косичек, связанных в узел на макушке.

– Знакомься! – Антоха ударил незнакомца по плечу. – Женька, это Марли, самый мировой чувак на свете. Марли, это Женька – гений мысли, мастер распорядка и маэстро будильника. Немного зануда, но это не страшно, ведь он поспит у нас одну, две, может… три ночи, пока мы что-нибудь не придумаем.

Продолжая кашлять, я пожал тощую руку обладателя косичек.

– Ну, здароу, – хмыкнул чувак. – Как сам?

Дым почти рассеялся.

– Нормально. – Я покосился на друга: – Ты же говорил, что живешь с татарином? Со строительного факультета, кажется.

– Ага, – радостно улыбаясь, кивнул Антоха. – Это он и есть. Добродушный и гостеприимный Марли. В миру просто Марат.

– Аа-а-а.

Марли многозначительно кивнул:

– Мой дом – твой дом.

– А Марли… это потому что… – Я прочистил горло, созерцая сизый дым, устремившийся в раскрытое окно.

– Да-да, – радостно закивали они оба, подмигивая друг другу. – Да-да-да!

– Это вообще законно? Что он курит тут?

Парни напряженно переглянулись.

– У тебя с этим проблемы, бро? – спросил татарин.

– Не-не. – Антоха оживленно замахал руками. – Ничего такого! Жека – свой парень. – Грозно посмотрел на меня: – Жека, расслабься. У нас все по закону. Марли курит только зверобой и подорожник, а их даже программа «Здоровье» одобряет.

– Ты имеешь что-то против курения, бро? – разочарованно надул губы Марли.

– Я-то нет, а вот Минздрав… – не удержался я.

– Так, тихо! – Майкин усадил меня на кровать. – Только не заводись. – Он обернулся к соседу: – А ты лучше с ним не спорь, ладно? Если Исаев загрузит тебя энциклопедическими понятиями, то тебе не выкарабкаться, чувак. От полученных знаний можешь скончаться.

– О’кей, молчу. – Марат поднял руки.