Тень горы

– Не желаете ли воспользоваться аптечкой, сэр? – предложил шофер.

– Рэнделл? Неужели это ты?

– Да, мистер Лин. Аптечка в вашем распоряжении. Влажные салфетки тоже найдутся.

– Спасибо, Рэнделл, – сказал я. – А как случилось, что ты теперь водишь лимузин?

– Мисс Карла соблаговолила взять меня в услужение, – объяснил он, протягивая мне аптечку.

– Рэнделл, прекрати паясничать, – улыбнулась Карла. – Давай ограничимся аптечкой – и спиртными напитками.

Я поглядел на Карлу. Она пожала плечами, откупорила фляжку, налила водку на марлевый тампон и передала фляжку мне:

– Пей, Шантарам.

– Я счастлив удовлетворить любой ваш каприз, мисс Карла, – ухмыльнулся я, пытаясь представить, каким образом ей удалось переманить к себе бармена из гостиницы «Махеш».

Она умело промыла мне ссадины на лице, разбитую голову и руки. Проделывала она это не впервые; один из людей Кадербхая, бывший боксерский секундант, в обязанности которого входило поддерживать бойцов Компании в форме, научил Карлу всему, что знал сам.

– Куда путь держим, мисс Карла? – осведомился Рэнделл. – Впрочем, цель путешествия – само путешествие.

– Куда тебя отвезти? – спросила она меня.

Куда меня отвезти… Я хотел попрощаться с Лизой в присутствии друзей, отсечь ветвь скорби. Теперь, когда выяснилось, что таблетки Лизе дал Ранджит, мне стало легче. Теперь я был готов к прощанию.

– Знаешь, мне надо кое-что сделать. Может быть, вы составите мне компанию?

– Да-да, конечно, – одновременно отозвались все, не спрашивая, что именно я собирался сделать.

– Дидье, тебе придется разбудить своего приятеля Тито, – сказал я.

– Тито никогда не спит, – возразил Дидье. – Во всяком случае, спящим его никто не видел.

– Отлично. Тогда поедем к нему.

Дидье объяснил Рэнделлу, как проехать в рыбацкий поселок за рынком. Мы остановили машину у рядов перевернутых тележек и отыскали нужный дом в лабиринте узких улочек. При свете керосиновой лампы Тито читал Даррелла[72]. Увидев нас, он заявил, что ему одиноко, и потребовал с нас десять процентов за два часа своего времени. Мы выкурили с ним косяк, поговорили о литературе, а потом я забрал свои вещи.

– Куда теперь, сэр? – спросил Рэнделл.

– В здание «Эйр Индия», – ответил я. – На небесное погребение.





Глава 41




Охранник меня помнил и за небольшую сумму пустил нас на крышу высотки, где медленно вращался красный лучник – логотип авиакомпании «Эйр Индия». Ночь выдалась ясная, бескрайнее звездное небо спорило с океанским простором, на волнах лентами хрупких водорослей покачивались гирлянды пены.

Пока мои спутники восхищались видом, я складывал погребальный костер. Бетонную крышу усеивали кирпичи и обломки кафельной плитки; мы с Навином их собрали и сложили аккуратным коробом – получилась импровизированная печь. Я попросил у охранника газету и смял ее листы в тугие комки. Когда все было готово, из котомки Тито я вытащил Лизину коробку сувениров.

Детская игрушка Лизы – синяя птица заводилась при помощи двух рычажков с кольцами, как у ножниц. При нажатии на рычажки птичка вертела головой и пела песенку. Я протянул игрушку Карле.

В желтом пенале с бронзовыми крышечками на концах хранились мои старые серебряные кольца – он служил Лизе пресс-папье. Пенал я отдал Навину. Камешки, желуди, раковины, амулеты и монетки уместились в обитый синим бархатом футляр, и я вручил его Дидье.

В печь отправились фотографии, разорванные на мелкие клочки, и все, что может гореть, включая пеньковые шлепанцы и саму коробку с надписью «ВОТ ПОЧЕМУ». Поверх тонкой змейкой свернулся серебристый шарфик.

Я поджег газетные листы, и костер занялся. Дидье ускорил процесс, плеснув в огонь из фляжки. Карла сделала то же самое. Навин раздул пламя обломком кафеля.

Карла взяла меня за руку и подвела к парапету, откуда открывался вид на океан.

– Ранджит, – негромко сказал я.

– Ранджит, – так же негромко повторила она.

– Ранджит! – прорычал я.

– Ранджит, – оскалилась Карла.

– Ты как?


– Нормально. Мне некогда о нем думать. А ты как?

– Ранджит, – процедил я, стиснув зубы.

– Она ему всегда нравилась, – вздохнула Карла. – Мне было не до того, я помогала ему делать карьеру и не заметила, как они сблизились.

– По-твоему, Ранджит за Лизой ухлестывал?

– Не знаю. Может быть. Я не интересовалась его личной жизнью, а он мне не рассказывал. Наверное, это потому, что Лизу все любили. Он очень завистливый человек, конкуренции не выносит. Но когда доходило до действий, получался пшик.

– Как это?

– Вот отыщем его, я тебе расскажу. Мои разборки с Ранджитом к делу не относятся, да и не важно все это. Как ни странно, больше всего он боялся успеха. Вообще-то, это со многими происходит. Странно, что названия этой фобии еще не придумали.

– Износ честолюбия?

– А что, мне нравится, – рассмеялась она. – Интересно, чем Ранджит с Лизой в тот вечер занимались?

– Рогипнол называют наркотиком изнасилования, но его часто принимают и добровольно – некоторым партнерам это нравится. Значит, либо Ранджит – насильник, не рассчитавший дозу, либо произошел несчастный случай. Вдобавок, по-моему, Лизу он особо не интересовал, ее занимало его интриганство и политические игры.

– Политические игры? – И Карла рассмеялась.

– Что тут смешного?

– Когда-нибудь расскажу. А как там Дилип-Молния сегодня, очень злобствовал?

– Ну, бока обмял, как обычно.

– Плохие полицейские, как плохие священнослужители, требуют исповедаться, а грехов не отпускают.

– Ты сама-то как?

– Нормально. Прохожу тест Роршаха на синяках. У меня есть синяк, похожий на двух спаривающихся дельфинов… Но у меня богатое воображение, ты же знаешь.

Мне захотелось увидеть этот синяк, поцеловать его и убить того, кто этот синяк поставил.

– Лимузин, Рэнделл, люкс в «Тадже», – задумчиво произнес я. – Все это стоит денег. Знаешь, у меня есть сбережения, сто пятьдесят тысяч долларов. Может, снять тебе квартиру в хорошем районе, со всем необходимым? На время, пока Ранджита не отыщем. Так будет спокойнее.

– Слушай, я же тебе говорила, что у Ранджита я тесно сотрудничала с экономистами и финансовыми аналитиками. Так что деньги у меня есть.

– Да, но…

– Я два года провела с лучшими консультантами, оплаченными боссом. И в моем распоряжении были немалые средства.

Я вспомнил наш разговор на мотоцикле. Я посоветовал ей экономить деньги на первый взнос за дом. А она сотрудничала с экономистами и финансовыми аналитиками и ни словом об этом не обмолвилась, только с милой улыбкой поблагодарила за совет.

– Ты на финансовой бирже спекулировала?

– Не совсем…

– Как это?

– Я не спекулировала, а манипулировала. Рынком.

– Манипулировала?

– Совсем чуть-чуть.

– Чуть-чуть – это сколько?

– Понимаешь, по доверенности я создала трейдинговый блок на суммарную теоретическую стоимость акций Ранджита в предприятиях сферы телекоммуникаций и связи, топливно-энергетического сектора, страхования и транспорта, а потом в течение шестнадцати минут совершала операции купли-продажи.

– Трейдинговый блок?

– Ну да, и шестнадцать минут скупала все как безумная, с шестью трейдерами на шести телефонах.

– А потом?

– А потом чуть скорректировала стоимость ценных бумаг тех независимых компаний, привилегированные акции которых я к тому времени приобрела.

– Что?

– В общем, манипулируя ценами, я слегка повлияла на рынок. Подумаешь, мелочи. Свое заработала и убралась восвояси.

– И сколько же ты заработала?