Таймлесс. Рубиновая книга

— Ты тоже ничего, — сказала Лесли. — А ещё ты ведь можешь захватить парочку прикольных штуковин из прошлого. Ну какая другая подруга такое сумеет? А когда надо будет готовиться к следующей контрольной по истории, ты просто полетишь на место событий и всё разведаешь.

— Если б не ты, я бы совсем растерялась сейчас, — я понимала, что выгляжу полной тютенькой. Но, ёлки-палки, именно так я себя и ощущала.

— А можно забирать предметы из прошлого с собой? — спросила Лесли.

— Это я не в курсе. Честно, ни малейшего понятия. Попробую в следующий раз. Я, кстати, сейчас на Гросвенор-сквэр.

— О, почти дома, — облегчённо вздохнула Лесли. — Кроме заметки про поло Гугл о Гидеоне де Виллере ничего не знает. Зато много всего про частный банк де Виллеров и адвокатскую контору де Виллеров в Темпле.

— Да, это тоже о них, наверное.

— Как твоя голова? Кружится?

— Пока нет, но спасибо, что спрашиваешь.

Лесли кашлянула в трубку:

— Знаю, ты там идёшь и боишься, но всё это просто крутецки! Самое настоящее приключение, Гвен. И ты в самом центре событий!

— Да уж, центрее некуда. Вот кошмар.



Лесли права: кто сказал, что мама мне не поверит? Мои истории о привидениях она выслушивала со всей серьёзностью. Я всегда могла рассказать ей, если что-то меня пугало. Когда мы ещё жили в Дархеме, меня несколько месяцев преследовал дух одного демона. Вместо того, чтобы работать по назначению — украшать церковный свод — он таскался за мной. Звали его Азраэль. Выглядел он как помесь кошки, человека и орла. Когда он заметил, что я его вижу, а главное — слышу, то так расчувствовался, что ходил и летал за мной хвостиком, балаболил ни о чём при каждой возможности и даже ночевать хотел в моей кроватке. После того, как первый страх прошёл (как и другие ему подобные фигуры, физиономию Азраэль имел довольно жуткую), мы постепенно подружились. Жалко, что он не мог переехать с нами в Лондон. Я до сих пор по нему скучала. Демоны, украшавшие лондонские дома, были какими-то совсем несимпатичными персонами. Мне до сих пор не попался никто, кто переплюнул бы Азраэля.

Если мама поверила в Азраэля, то, наверное, поверит и в путешествия во времени. Нужно только найти подходящий момент для разговора. Но момент всё не представлялся. Как только мама вернулась домой, она сразу же стала разбираться с моей сестрой Кэролайн. Та вызвалась взять домой из школьного террариума на лето хамелеона по имени мистер Бин. До лета было ещё далеко, но разбор полётов начался уже сейчас.

— Ты не сможешь ухаживать за мистером Бином, Кэролайн! Ты же прекрасно знаешь, что твоя бабушка запретила брать в дом животных, — сказала мама. — А у тёти Гленды вообще аллергия.

— Но у мистера Бина ведь нет шерсти! — оправдывалась Кэролайн. — Он будет сидеть себе тихонько в террариуме и никому не помешает.

— Он помешает твоей бабушке!

— Тогда она зануда!

— Кэролайн, так нельзя! В нашем доме никто и понятия не имеет о хамелеонах. Только представь, если мы сделаем что-то не так, мистер Бин может заболеть, или даже умереть!

— Не может! Я уже научилась за ним ухаживать. Ну пожалуйста, мамочка! Давай возьмём его! Если не я, его опять заберёт Тесс и будет снова вести себя так, будто мистер Бин её ребёночек.

— Я сказала: нет, Кэролайн!

Через четверть часа они всё ещё спорили, хотя мама зашла в ванную и закрылась там. Кэролайн стояла под дверью и кричала:

— Леди Ариста даже ничего не заметит! Если б мы захотели, могли бы хоть весь террариум пронести. Она всё равно ко мне никогда не заходит.

— Могут меня в этом доме хоть в туалете оставить в покое на несколько минут? — кричала мама.

— Нет, — сказала Кэролайн.

Пить кровь у неё получалось отлично. Она перестала нудить, только когда мама пообещала, что сама попросит леди Аристу подержать мистера Бина у нас дома во время каникул.

Пока грызлись мама и Кэролайн, я выколупывала жвачку из волос Ника. Мы сидели в швейной комнате. Ник нашлёпал себе на голову почти полфунта этой гадости, но никак не мог вспомнить, как же это случилось.

— Как можно не заметить, если что-то на себя наклеиваешь! — сказала я. — Придётся откромсать тебе пару прядей.

— Не страшно, — сказал Ник, — всё равно леди Ариста говорит, что я стал похож на девочку.

— У леди Аристы все на девочек похожи, у кого волосы длиннее спички. Для твоих чудных локонов это настоящий позор.

— Да отрастут, не волнуйся. А отрежь-ка всё, а?

— Маникюрными ножничками причёски не сделаешь. Для этого — марш к парикмахеру.

— А давай ты сама попытаешься, — сказал Ник доверительным тоном. Он, очевидно, успел забыть, как я однажды уже подстригала его маникюрными ножницами, и вид у него был тогда, как у только что вылупившегося коршунёнка. Мне было семь, ему четыре. Его кудри понадобились мне тогда для парика. Парик вышел кривоватым, а меня на день посадили под домашний арест.

— Только попробуй! — сказала мама. Она зашла в комнату и для пущей уверенности забрала у меня ножницы. — Если стричь, то только в парикмахерской. Завтра. А сейчас нам пора вниз на ужин.

Ник сморщился.

— Не волнуйтесь, леди Аристы нет дома, — мы с Ником переглянулись. — Никто не будет занудствовать по поводу жвачек в волосах или пятен на рубашке.

— Что ещё за пятно? — Ник поглядел себе на живот. — Вот чёрт, гранатово-яблочный сок. Не заметил совсем.


Бедный мой братишка, он был так на меня похож.

— Я уже сказала, ругаться там некому.

— Но сегодня ведь не среда! — сказал Ник.

— И всё-таки их нет дома.

— Крутизна.

Когда леди Ариста, тётя Гленда и Шарлотта бывали дома, ужин превращался в натужную церемонию. Леди Ариста ругала Ника и Кэролайн (а иногда и бабушку Мэдди) за их манеры. Тётя Гленда всё время выпытывала про мои оценки, чтоб потом сравнить их с оценками Шарлотты, а Шарлотта улыбалась как Мона Лиза и говорила: «Это вас не касается», если её о чём-то спрашивали.

Вообще-то мы могли бы спокойно обойтись без этих вечерних заседаний, но наша бабушка настояла, чтобы присутствовали все.

Прощён мог быть лишь тот, у кого обнаруживалась заразная болезнь. Еду нам готовила миссис Бромитон. Она приходила с понедельника по пятницу, готовила кушать и стирала. (По выходным готовила то тётя Гленда, то мама. Пиццы или китайской кухни, к моему и Никовому огорчению, не заказывали никогда.)

В среду вечером, когда леди Ариста, тётя Гленда и Шарлотта уходили на свои занятия по тайноведенью, ужин становился гораздо веселей. А сегодня это было так мило — только понедельник, а уже будто бы среда. Вы не подумайте, что мы сразу залезали с ногами на стол, чавкали и кидались едой.

Нет. Но мы отваживались поговорить друг с дружкой, положить локти на стол и пообщаться на такие темы, которые леди Ариста считала неподходящими.

Например, о хамелеонах.

— А тебе нравятся хамелеоны, бабушка Мэдди? Ты бы хотела завести маленького послушненького хамелеончика?

— Э-э-э… ну-у… сейчас, когда ты сказала, я вдруг поняла, что да, я всегда хотела иметь хамелеона, — сказала бабушка Мэдди, накладывая себе в тарелку картошку с розмарином. — Во что бы то ни стало.

Кэролайн сияла:

— Кто знает, может, твоё желание скоро исполнится.

— Как там леди Ариста и Гленда? — осведомилась мама.

— Твоя мать звонила после обеда, чтобы сказать, что не придёт к ужину, — сказала бабушка Мэдди. — Я от имени всех нас выразила глубочайшее сожаление, надеюсь, вы не против.

— О да, — Ник хихикнул.

— А Шарлотта? Она что…? — спросила мама.

— Пока нет, кажется, — бабушка Мэдди пожала плечами. — Но они наготове каждую секунду. У бедной девочки закружилась голова во время пути, а теперь ещё и мигрень вдобавок.

— Жаль бедняжку, — сказала мама. Она отложила вилку и, задумавшись о чём-то, разглядывала тёмную плитку. С этой плиткой наша столовая выглядела так, будто кто-то по ошибке спутал стены с полом и положил на них паркет.

— А что, собственно, будет, если Шарлотта вообще не улетит? — спросила я.

— Рано или поздно, но это произойдёт! — нравоучительно сказал Ник терпким голосом леди Аристы. Все, кроме мамы, засмеялись.

— Но что, если не произойдёт? Что, если они ошиблись, и у Шарлотты этого гена нет?

На этот раз Ник передразнил тётю Гленду:

— Уже с малых лет было ясно, что Шарлотта родилась для высших целей. С обычными детьми её сравнивать нельзя.

Все снова засмеялись. Снова все, кроме мамы.

— Откуда такие мысли, Гвендолин?

— Да так… — я пожала плечами.

— Я же тебе объяснила, что в этих делах ошибки быть не может, — сказала бабушка Мэдди.

— Точно, Исаак Ньютон — прямо такой гений, никогда не ошибался, — сказала я. — Зачем он вообще рассчитывал день рождения Шарлотты?

— Ах, тётя Мэдди! — мама посмотрела на бабушку Мэдди с немым укором.

— Она пристала как банный лист, что мне оставалось делать? Гвендолин так похожа на тебя маленькую, Грейс. Но, кажется, она пообещала никому не рассказывать?

— Бабушке — ни слова, — сказала я. — А хронограф Ньютон придумал?

— Фигушки, — сказала бабушка Мэдди. — Ничего тебе больше не скажу.

— Что ещё за хронограф такой? — спросил Ник.

— Это машина времени, она может посылать Шарлотту в прошлое, — объяснила я ему. — А вместо топлива у неё Шарлоттина кровь.

— Офигеть, — сказал Ник, а Кэролайн охнула: