Таинственный язык мёда

Пока он брел к своему «Лэнд Роверу», думал о том, что не сказал ей. О том предложении, что так и не озвучил.

Клаудио будет рвать и метать.

Никола пожал плечами. Ничего, брата он берет на себя. Так или иначе он найдет какой-нибудь выход.

Тем более в этом он профессионал – находить решения.

Ему вспомнился разговор с Клаудио, который состоялся несколькими днями ранее. Чертов идеалист, так назвал его брат. И ведь верно. Он и был самым идеалистом. Когда он решил стать инженером в сфере управления, он хотел создавать, улучшать. Искать альтернативы. Он всегда об этом мечтал.

В каком-то смысле этим он и занимался. Но бонусы от его успехов видели только его банковский счет и компания Tecnovit.

Теперь, правда, все поменялось. К нему пришло осознание, как разрушительны могут быть последствия поспешных решений, когда не учитываются мельчайшие детали.

Он неожиданно свернул и припарковался на небольшой площадке. Синее море простиралось перед ним и на горизонте сливалось с небом. Его мутило.

Все в прошлом, подумал он. Все давно позади.

Ни за что на свете он больше не будет принимать решения, которые могут сломать кому-то жизнь. Клаудио смирится. Он это как-нибудь устроит. Вместе они найдут другой выход.

Он потер рукой подбородок. Надо побриться, подумал он. Нужно заехать домой.

Но он все стоял и смотрел на море, пытаясь угнаться за мыслями и за тем, что ускользало от него. А еще он думал о женщине, которая опять перевернула с ног на голову его жизнь.

Но если тогда все было возможно – они были молоды, их влекло друг к другу, – то теперь все иначе. Сейчас они чужие люди.

Рассуждать об этом было бессмысленно – он понял, что ни одно рациональное объяснение не может описать того, что чувствовал. Решил, что переночует на яхте. Ему нужно почувствовать близость моря, чтобы расставить все по местам.

Он не понимал, почему спустя столько лет Анжелика имела над ним такую власть.

И вдруг подумал, что дело совсем в другом. Понятно, что он испытывал к ней влечение – она очень красива. Поразило его другое: он снова смотрел на нее теми глазами, как когда-то в детстве.

Когда все еще имело смысл, и он был исполнен надежд и планов.





18




Клеверный мед (Trifolium spp.)

Мягкий, пахнет свежей травой и только что распустившимися цветками.

Это мед нежности, он пробуждает фантазию.

Имеет привкус банана и молочной карамели.

Цвета слоновой кости, почти белый.

Медленной кристаллизации.



В то утро на улице было много народу. Анжелика чувствовала на себе чужие взгляды. Она отвечала на редкие приветствия и даже обменялась улыбкой с парой ребятишек. Войдя в булочную, она подумала, что это всего лишь обычное утро в самой обычной деревушке, и ей стало намного легче.

– Добрый день, могу вам помочь?

– Да, мне, пожалуйста, каразау[14]. – Хлеб времен ее детства она не могла забыть. «С медом Маргариты будет объедение», – подумала она, пока продавщица выкладывала хлеб один за другим на блюдо.

– Анжелика Сенес? Это и правда ты?

Она подняла голову и посмотрела в сторону только что вошедшей женщины.

– Помнишь меня? Я Сильвия Перра, мы в школе вместе учились.

Конечно, Анжелика помнила.

– Привет!

Женщина подошла поближе, обняла и расцеловала Анжелику.


– Мне говорили, что ты вернулась, но увидеть тебя здесь, в моем магазине… Слушай, вот это сюрприз. Я так рада! Может, по кофейку? Как ты? Замужем, дети? Это правда, что ты живешь в доме Маргариты Сенес? Намерена тут остаться?

Раньше в таких обстоятельствах Анжелика сбежала бы, нашла бы способ уклониться от обоймы вопросов и ускользнуть, не попрощавшись, так, что только пятки бы сверкали. Но она осталась стоять напротив Сильвии и выслушивать поток ее слов.

– Да, я остаюсь в Аббадульке. – Сказав это, она почувствовала себя окрыленной. Наконец-то у нее было место, где можно остаться. И вырисовывались планы на будущее, как и само будущее.

– Вот мой магазин, – с гордостью произнесла Сильвия, указав на цветные стены. – Открыла его пару лет назад, и дела идут хорошо. А ты? Чем занимаешься?

– Медом. Я работаю с пчелами.

У Сильвии глаза на лоб полезли.

– Ты уже начала? Многие ведь спрашивают про мед, особенно летом. Я бы могла перенаправлять их к тебе. Знаешь, с Маргаритой мы так и делали.

– Вы с ней сотрудничали?

Сильвия наморщила лоб.

– Нет, не то чтобы… Скорее просто сарафанное радио. Я делаю хлеб, Маргарита делала мед, Альберта и Чинция салфетки на ткацком станке. И еще одна женщина, Пина. Она своеобразная…

– Да, да, она живет со своей матерью в доме на холме.

– Да, они самые. Ее мать, Лилия, делает потрясающие ткани, Пина раскрашивает изделия из керамики. Знаешь, я таких больше нигде не видела. Она немного странная… несчастное создание, но ее работы великолепны.

Анжелика кивнула.

– Да, я видела.

– Вот, в итоге все друг друга выручаем, кто как может.

Анжелика вернулась домой, нагруженная пакетами – что-то купила, а часть просто подарили.

Ей было приятно поболтать с Сильвией. «А ты помнишь?..» Это была самая частая фраза, которую она слышала. «Ты помнишь?..» Она была немного сбита с толку и удивлена просьбой, которую произнесла женщина на прощание.

– Можно я как-нибудь загляну к тебе? Всегда мечтала побывать в этом шикарном доме, но мне все не хватало смелости попросить об этом Маргариту.

– Серьезно?

– Да.

– Ты мне никогда не говорила.

Сильвия улыбнулась.

– Ты всегда была скрытной…

От этого признания Анжелике стало не по себе. Эти слова не выходили у нее из головы весь оставшийся день. Да, она стала скрытной. Ей пришлось такой стать. Начальная школа была для нее кошмаром. Она не понимала этих детей, которые постоянно высмеивали ее сшитые вручную платья, ее рассказы о барашках, пчелках и цветочках. И ракушки, которые она иногда приносила синьорине Адель. И ветер, который рассказывал истории, и аромат вещей, который таил в себе секреты. Да и потом, что ей было известно о жизни в обществе? У нее ведь даже телевизора не было.

Анжелика привыкла быть одна. И так, потихоньку, не осознавая, сама выбросила из своей жизни остальной мир. К ее величайшему удивлению, во время беседы с Сильвией она узнала, что одноклассницы не презирали ее, как ей всегда казалось. Завидовали, да. Отчасти ее дружбе с Николой, самым красивым и богатым мальчиком на острове. Отчасти тому, что она жила на этой старинной вилле, такой необычной и загадочной. В доме женщины, на которую все смотрели с уважением и даже подобострастием.

И еще кое-что ее поразило. Преданность Сильвии своей работе, эта ее способность мечтать по-крупному. В ее речах не слышалось ни опасений, ни обиды, ни сожаления. Она любила свою работу. С магазином она связывала большие планы и надежды. Она хотела, чтобы хлеб снова, как и раньше, стал особенным, почетным гостем на столе.

И тогда Анжелика вспомнила о Книге меда. Там что-то было сказано про хлеб. Она дала себе слово найти это место и показать той женщине, которая, как Анжелика теперь точно знала, была отныне ее самой близкой подругой в Аббадульке.

Когда позвонил Никола, она умирала от желания рассказать все-все. И уже собиралась начать, как услышала, что тон его переменился и как устало он вздохнул.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Да, спасибо. Хочешь, завтра увидимся?

Конечно, она хотела встретиться с ним. Будь на то ее воля, она сейчас бы помчалась к нему. Но у него, наверное, свои дела. Эта мысль подпортила радость от того дня.

– Если ты хочешь…

Она была подчеркнуто холодна. И как же ругала себя, когда он положил трубку. Неужели так быстро, всего за пару дней Никола смог полностью завладеть ее мыслями.

Но что за глупости лезли ей в голову?

Она не могла положиться на него. До смерти хотела позвать его вернуться к ней, но не могла так поступить. Это уже не тот парень, в которого она сто лет назад была влюблена. Это мужчина. Посторонний мужчина.



На все следующее утро Анжелика намеренно загрузила себя делами. Она тщательно исследовала самые отдаленные уголки дома, до которых не добралась раньше. Записала, что нужно приобрести для пчел и для дома. И задумалась о той девочке, которую видела рядом с ульем. Анжелика рассказала о ней даже Софии, когда подруга позвонила ей. Но ни слова не сказала ни о ночном вторжении, ни об угрозах.

Она не хотела вспоминать об этом происшествии, не хотела, чтобы даже тень мысли о незваном госте просочилась в ее жизнь. И минуты не хотела тратить на разговоры о нем.