Свободные отношения

— По. понял, — заикаясь, заискивающе ответил Сенька.

Куклу я вернул Варенику. Она снова разревелась. Ну теперь-то чего?

— Спасибо! — всхлипывая кинулась ко мне и стиснула сильно-сильно, своими тоненькими ручками-веточками.

— Э-э-э… да ладно тебе… пустяки, — мне стало неудобно. Смутился, покраснел и быстренько от нее сбежал.

Вечером огреб от родителей, потому что к нам прискакала маманя Сени и орала, что я ее мальчика избил. Это разве избил? Помял маленько, чтобы неповадно было. Он еще легко отделался. Так предкам и сказал. В результате огреб еще раз.





Через год


Вечером, тайком возвращаюсь домой, прикидывая как бы так проскочить в свою комнату, чтобы бабка с дедом не заметили, и не наваляли пиз*юлей, за то, что шляюсь по ночам.

Решил пробираться со стороны огородов. Прошел вдоль реки, через пустырь и уже готов был через забор перемахнуть, как заметил краем глаза огонек чуть в стороне, среди молодой поросли ивняка.

Мальчишечье любопытство тут же разыгралось, и я покрался туда, ожидая увидеть все что угодно, но только не Варьку, сидящую на земле на корточках рядом с какой-то кучкой земли, сжимающую в руках крошечный фонарик.

Услышав, как я продираюсь к ней сквозь ветки, подняла испуганные глазенки. Вся бледная, перепуганная и как всегда глубоко несчастная.

— Ты чего здесь сидишь? Спрашиваю хмуро.

Малявка трет нос, оставляя на щеке чумазый след и с кряхтением на ноги поднимается.

— Сторожу, — шепотом произносит и с опаской кивает на кучу.

— Чего ты тут сторожишь? — почему-то тоже начинаю шептать, — Баба Катя по деревне бегает, ищет тебя!

— Здесь лихо закопано! — сообщает доверительным тоном.

— Чего? — еле сдержался чтобы не заржать. Лихо! Вот сказала! — И кто же его тут закопал.

— Девчонки. Поймали его и закопали сразу.

— Молодцы какие. А сторожишь зачем?

— Оксана сказала, что, если его оставить без присмотра, оно вылезет и заберется в ближайший дом. И всех там убьет! А ближе всех мой дом! Я не хочу, чтобы оно к нам залезло!

— Варь, тебе сколько лет?

— Восемь, — произнесла гордо, а мне с высоты моих одиннадцати она кажется мелочью сопливой. Да еще и бестолковой.

— Ты же понимаешь, что это была глупая шутка?

— Нет. Девочки очень серьезно рассказывали. Это правда! Они меня утешали, жалели! Обещали термос с чаем принести. Только, родители, наверное, не отпустили…

Понятно. Страшилок ей нарассказывали, а она уши развесила и все за чистую монету приняла. Разве можно быть вот такой? Доверчивой? Неужели она не понимает, что это была злая некрасивая шутка.

— Варь, — произношу устало, — иди домой. Бабушка волнуется.

— Я не могу, — упрямо качает головой, — я должна остаться и следить.

— Да пойми ты, это шутка была. Идиотская! Тебя разыграли!

— Разве можно так шутить? — она набычилась, — это же серьезно!

Я понимаю, что не уйдет. Будет сидеть всю ночь, сторожить невидимое лихо.

— Иди домой! — тяну ее за руку из кустов. Она пыхтит, пытается вырваться, но силенок не хватает.

— Илья! Оно ко мне в дом заберется! Бабушку убьет!!! — и в голосе такой искренний страх, что дурно становится.

— Я сам посторожу. Иди!

— Ты? — удивленно смотрит на меня.

— Да я, — выдыхаю обреченно, но потом уверенно добавляю, — ты же маленькая, тебе с лихом не справиться, а я сильный. Если полезет, я его мигом скручу.

— Честно? — смотрит с надеждой.


— Честно-честно, зуб даю. А ты иди домой, дверь хорошенько запри и в кровать. Главное одеялом накройся на всякий случай. И никому не говори, что я тебя на посту сменил. Поняла? — смотрю на нее сурово. Не хватало еще чтобы растрепала всем, тогда начнут дразниться.

— Поняла, — решительно губешки поджимает, — только ты смотри в оба за ним!

— Непременно. Все беги — махнул рукой в сторону дома.

— Спасибо. Ты настоящий друг!

— А то!

Вареник бодро поскакала домой. Ее белое платье светлым пятном маячило в темноте, пока не скрылось за забором.

Проводив ее взглядом, вернулся обратно в кусты. Сел на землю, чувствуя себя полным придурком. Конечно, же я не собирался сторожить всю ночь лихо окаянное, просто решил переждать минут пятнадцать, на тот случай если передумает и прискачет обратно.

Сидел и думал о ней, не понимая, как можно вестись на всякие глупости. Да малявка, и что? Остальные тоже малявки, а за нос ее водят! Я бы на ее месте подошел к этой самой Оксане, косу на руку намотал да моськой ткнул в эту самую кучу, где лихо закопано.

— Лихо, блин, — все-таки не удержал смех, когда вспомнил как шепотом поведала о своей великой миссии.

Выждав сколько надо, притоптал эту несчастную кучу, погасил фонарь и поплелся домой, уже не надеясь пробраться незамеченным — издалека свет на дворе приметил, значит бабушка с дедом встречают. Эх и попадет сейчас. И все из-за какого-то лиха!





Спустя кучу лет


Поступив в престижный университет, я остался верным давней привычке и снова поехал на каникулы в деревню. Это ритуал, многолетняя традиция, которую не хочется нарушать.

Дворовые друзья выросли, и уже не носились как угорелые по ближним подлескам. Любовь уже крутили. Я и сам давно уж с девчонками во всю мутил «по-взрослому», реализуя бешеное либидо молодого организма.

Сенька, которому я когда-то в детстве морду бил, давно приятелем стал. Похудел, вытянулся, превратившись из дрожащего жирного пузыря в сухую жердь-перемотину. В этот раз он каким-то странным был. Сидел по большей части в сторонке, молчал, думал о чем-то. То и дело доставал маленький истрепанный блокнот, огрызок карандаша и принимался что-то писать.

— Что ты там все карябаешь? — пытаюсь заглянуть, но он сердито глянул на меня и спрятал блокнот, как величайшее сокровище.

— Не лезь к нему, Илюх, — посоветовал Леха, — он там стихи пишет.

— Стихи? — я чуть не заржал. В моем представлении стихи и Сеня вообще не сочетались, — в поэты решил заделаться?

— Отвали! — огрызнулся и вскочив на ноги бросился прочь.

— Чего это с ним? — удивленно спрашиваю у парей.

— Влюбился, — смеется конопатый Борька, — по Варваре чахнет, а она на него даже не смотрит.

По Варваре? По Варенику что ли? Было бы по чему сохнуть! Друг — отличный, а как объект для воздыхания — не уверен. Я вообще не воспринимал ее как существо женского пола. Иключительно как друга, как малявку, за которой присматривать надо, чтобы в неприятности не влезла.



На следующий день жара такая напала, что хотелось или в погребе спрятаться, или в реку забраться и не вылезать. Собрались дружной компанией и пошли на берег, к тому месту, где твердое песчаное дно плавно на глубину уходило.

Сначала все хорошо было. Ржали, бесились, поднимая кучу брызг, а потом Сенька как-то напрягся.

Весь подобрался, покраснел, а я, не понимая в чем дело, башкой крутить начал и увидел девчонок, направляющихся к нам. Видать тоже искупаться решили.

Юлька, Лена, Оксана и Варька.

Первые трое смеялись, красовались перед парнями. Кокетливо из платьишек летних выбрались и в воду, а Варька одна на берегу осталась, путаясь в платье, больше похожем на бабушкин халат. Она всегда так неказисто одевалась, денег-то у них мало совсем. Поэтому наряды у нее так себе. Никто на это давно уже не обращал внимания, и я в том числе, а тут нечто странное произошло.

Она наконец разделась, являя миру слитный, неприглядный купальник. Некрасивый какой-то совершенно не сексуальный, но именно в этот момент я впервые заметил, что это уже не угловатый подросток, а девушка.

Причем очень даже ладная. Худенькая, но не плоская. Наверху у нее ого-го-го.

Мои знакомые девицы, за такие формы душу бы дьяволу продали, а эта смущается, торопливо раздевается и в воду бегом. Дурища.

— Чего уставился? — хмуро Сенька спросил, заметив мой интерес.

— Я теперь понял, почему ты пришибленный такой. У Варьки титьки выросли, вот ты слюни и развесил.

Сеня взревел, как бешенный лось и ринулся за мной, намереваясь утопить, а я от него со всех ног, давясь диким смехом.

Девчонки смотрели на нас и хихикали, пока мы круги нарезали вокруг них. Наконец, преследователь спекся, шлепнул ладонью по воде, посылая в мою сторону кучу брызг.

— Поймаю, прибью!