Свободные отношения

— Вас и еще три этажа, — с торжественной печалью произносит почтенная дама.

— Как это произошло? — требую ответа. Я плачу херову тучу денег за то, чтобы не знать никаких хлопот, а тут такой казус.

— Не могу сказать. Коммунальщики еще не приехали.

Твою мать… Этого еще не хватало.

— Скоро буду, — рявкаю и сбрасываю звонок.

Мышка смотрит на меня не моргая, в глазах искренняя тревога светится:

— Что случилось?

— Да…хрен знает. Потоп дома, консьерж звонила.

— О, Господи, — руки к груди испуганно прижимает, словно беда вселенского масштаба случилась, — и что же ты? Как же ты? Куда?

Причитает встревоженно, и я только открываю рот, чтобы уверенным «ерунда, не парься» успокоить ее, как Варя выдает пламенную речь:

— Где же ты жить будешь? Если все залило?

— Может не все? — иронично усмехаюсь. Вот паникерша.

— Если все? Куда же ты пойдешь??? — она искренне за меня переживает. Как трогательно.

Не могу удержаться, хочется поиграть с ней. Поэтому надеваю скорбную маску и трагическим голосом произношу:

— Не знаю, Варь, не знаю, — глубокий печальный вздох, — Придется скитаться по друзьям-знакомым. День здесь, день там. Как-нибудь продержусь, пока не удалят все последствия потопа.

— Какой кошмар!!!

Ах, ты моя маленькая, наивнаямышка. Переживаешь, сочувствуешь, и тебе невдомек, что у меня еще две квартиры, в каждую из которых хоть сейчас заезжай и живи.

В этот миг почувствовал себя циничной сволочью, поэтому решил покаяться, но не успел. Она замерла на миг, а потом выпалила на одном дыхании:

— Если тебе некуда идти, можешь остановиться у меня, — ляпнула и сжалась, испугавшись своей собственной смелости, а я удивленно уставился на нее.

Вот так да. Вот так мышка!

Специально хочет заманить к себе, или… да нет, ни хрена не специально. Искренне от души предлагает.

И я был бы полным кретином, если бы отказался.

Циничная сволочь победила.

— Уверена? — произношу нерешительно. Весь такой из себя потерянный, несчастный.

— Да, — блеет без тени уверенности, и я продолжаю играть:

— Я не хочу доставлять неудобства. Сковывать своим присутствием.

— Что ты! Не говори глупостей! — она категорично качает головой, — раз такая беда случилась. То я с радостью помогу.

А я с радостью подберусь поближе. И уж там ты никуда не денешься!

— Спасибо! Это так много для меня значит, — со щенячьим восторгом.

Так, не переигрывать! Не забываем, что девочка умная. Поймет и никогда не простит того, что надругался над ее порывом помочь.

— Мне, правда, неудобно. Я лучше гостиницу сниму, — выдаю с видом самоотверженного героя, не желающего доставлять неудобства прекрасной даме.

— Что за ерунда, — негодующе всплескивает руками, — у меня место есть. У меня двухкомнатная квартира. Одну комнату тебе выделю. Там диван есть. Шкаф. Стол.

Просто номер люкс! Семь звезд. Еле сдерживаю ухмылку. Святая наивность.

— Знаешь, давай поступим так, — предлагаю, глядя не нее со всей серьезностью, — я поеду туда. Посмотрю что там, как. И позвоню тебе. Если терпимо, и консьержка преувеличивает — останусь дома. Если все плохо — то позвоню тебе.

— Хорошо, — кивает с видимым облегчением, — отвези меня домой.

— Конечно.

Втопил педаль газа в пол и рванул в сторону ее дома. Варька притихла, каким-то испуганным взглядомглядя в окно. Наверное, сама охренела от своего предложения, не понимает, зачем это сделала.

Надо срочно отвозить ее, потом стрелой на квартиру, посмотреть, что да как и обратно, пока не передумала, и не пошла на попятный.






Варенька


Я в жизни так не волновалась. Ходила из угла в угол, из комнаты в комнату. То выглядывала на балкон, то прислушивалась к тому, что происходило на лестничной клетке. Вся на нервах, аж, трясло, колени ходуном ходили.

Я с ума сошла! Однозначно! Предложила мужчине переехать к себе. И кому предложила? Неманову!!!!

Точно сумасшедшая! Он, наверное, подумал, что я непроходимая дура, раз лезу к нему с такими предложениями.

Он обеспеченный, к него наверняка есть где переночевать. Да у друзей в конце концов остановиться может!

Кто он мне? Никто! Малознакомый мужчина, рядом с которым что-то случается с моими мозгами и они превращаются в кашу! Что он будет у меня делать? Как я буду находиться с ним под одной крышей???

Надо позвонить ему! Сказать, что передумала! Объяснить, что это неправильно, что так не надо делать. Что ему самому будет у меня неудобно.

Осмотрела свою скромную обстановку: все простенькое, обычное, никаких дизайнерских решений, никаких золотых унитазов, колонн и обоев по 50000 за рулон. Все обычно! Простая квартира простой девочки приехавшей из деревни!

Господи, о чем я думала, когда его звала к себе? О чем???

Все. Звоню. Говорю, что передумала и плевать на то, что он про меня подумает. Плевать.

Бегу за телефоном, который оставила на кузне, но на полпути меня останавливает звонок в дверь. Не в домофон! А именно в дверь.

Останавливаюсь, замираю глядя на нее испуганной птичкой, и сердце грохочет в груди. Потому что знаю. Это он.

Может не открывать?

Глупо.

Я глупая.

На дрожащих ногах подхожу к двери, заглядываю в глазок, чтобы убедиться — этодействительно он. Ладони тут же потеют, дыхание сбивается. Нервно поправляю волосы, одергиваю футболку и колотящимися руками с трудом отпираю дверь.

Он стоит на пороге, такой усталый, измученный, в глазах печаль, и у меня снова сердце сжимается от тревоги:

— Ну как там? — спрашиваю чуть слышно

— Плохо, Варь, очень плохо. Все обвалилось, отсырело. Стены, пол, потолок, мебель. Руины, — горестно произносит он.

— Бедный, — невольно отступаю, приглашая его зайти. В прихожей сразу становится тесно. Он занимает все пространство, и я еле сдерживаюсь, чтобы не обхватить себя руками в попытках спрятаться.

Надо отказать ему. Сказать, что не могу.

Никак. Язык к небу прилип.

— Я, наверное, стесняю тебя своимпоявлением, — говорит, с раскаянием заглядывая в глаза, — но больше некуда идти. Друзья все в разъезде, при делах.

— Нет, нет, что ты! Какое стеснение? Проходи, располагайся, — слышу свой собственный голос будто издалека и указываю в сторону маленькой комнаты.

Господи, что я делаю? Надо отправлять его. Рома большой мальчик, не пропадет! А с ним под одной крышей будет неспокойно…опасно.

Я будто добровольно запускаю тигра в свой дом. Голодного, хищного, злого. Он не смотрит на меня, но уверена, ловит каждое движение.

Мне страшно, и в то де время по спине вниз горячая волна, и ком в животе от одной мысли, что он в моем доме. Что мы здесь с ним вдвоем.

Неманов прошел в комнату, которая просто меркла на фоне уверенного в себе, холеного мужика, явно привыкшегосовершенно к другому уровню жизни.

— У меня скромненько, — произношу, словно извиняясь, разводя в стороны руками. В этот момент сама себе кажусь жалкой, убогой, дешевой, — тебе, наверное, не нравится.

— Глупости не говори, — Неманов разворачивается ко мне всем корпусом, — у тебя очень уютно.

— Думаешь? — смотрю на него растерянно, не зная, что дальше говорить, что делать.

— Уверен, — он смотрит в ответ. И от этого долгого тягучего взгляда внутренности в растопленное масло превращаются.

Понимаю как никогда ясно: зря я его позвала к себе. Он станет моей погибелью. Моим добровольным прыжком в бездну.

— Хочешь есть? — спрашиваю обреченно, и Ромка расплывается в улыбке, становясь похожим на озорного мальчишку.

— С огромным удовольствием. Я голодный, как волк.