Страна вечного лета

Как только слово сорвалось с ее губ, она со всей силы дернула. Нить впилась ей в пальцы и оторвала Кулагину лоскут кожи. Капли крови брызнули Рэйчел в лицо, как сок из взорвавшейся сосиски.

Кулагин взвыл от боли. Рэйчел рванула вперед, врезав ему в живот плечом. Он отшатнулся, споткнулся о кофейный столик и рухнул на пол. Рэйчел потянулась за дуэльным пистолетом, но ее зрение заволокло черным туманом. Когда оно прояснилось, оружие было в руках Кулагина и нацелено на нее.

– Прекрасная работа, – сказал Кулагин.

Он засмеялся, привстав с пола и левой рукой зажимая рваную рану. Между пальцами стекала кровь.

– Ох, как же больно. Отличная работа!

Смех сменился приступом кашля. Рука Кулагина дрогнула, но прежде чем Рэйчел успела шевельнуться, к нему вернулась прежняя твердость.

– Прошу прощения за причиненные неудобства, но мне нужно было убедиться. Я способен отличить правду, когда ее слышу. Так что я сделаю вам подарок, миссис Мур, обоюдоострый подарок. В последние два года я вел агента по кличке Феликс, главу отдела в вашем Летнем управлении. Хороший парень, слегка наивный, верит в великую цель – больше меня, благословенная душа.

Рэйчел попыталась ответить, но горло словно сжали тиски.

– Вижу, вы мне не верите. Что ж, подробности вас убедят. Феликс – это Питер Блум.

– Блум, – просипела Рэйчел.

Она некоторое время служила с ним вместе, прежде чем он ушел в мир иной. Из младотурков, хотя и менее привлекательный, чем остальные – маленький и пухлый, со страстными глазами и чувственными губами. Тихий, вежливый, немного отстраненный. Конечно же, его повысили раньше ее, хотя она и имела на десять лет больше опыта.

Кулагин снова закашлялся. Он лежал в растекающейся бордовой луже.

– Дорогой Питер и был той курицей, несущей золотые яйца, за которую меня хотели наградить. Теперь он ваш.

Голова у Рэйчел пошла кругом. Как будто вместе с кровью Кулагина утекает и весь смысл окружающего мира.

– Даже если я вам поверю, – прошептала она, – что мне с этим делать?

– Вы меня не слушали, – ответил Кулагин. – Никто вам не скажет, что делать. Прощайте, миссис Мур.

И в один миг, как будто снова опрокидывает стакан с бренди, он сунул дуло пистолета в рот и спустил курок.

Выстрел прозвучал как пощечина, оглушил ее и ослепил. Когда зрение прояснилось, Рэйчел не могла заставить себя посмотреть на изуродованное лицо Кулагина.

Она вылетела из номера и захлопнула за собой дверь.

– Нужен… Нужен врач! – заорала она во всю глотку, вырывая слова из саднящего горла. – Позовите врача!

Потом она осела на пол. В голове пульсировало имя, алое, зловещее и невозможное, как кулагинская кровь на ковре.

Питер Блум.





3. Маленькие войны, 8 ноября 1938 года




Питер Блум оказался в грузовике с боеприпасами в горящем Мадриде.

Пламени он не видел. Для призрака материальный мир невидим, не считая электричества и искрящих душ живых людей. Здания и улицы выглядели скелетами из светящихся проводов. Человеческие мозги сияли, как бумажные фонарики. Все остальное – бледно-серый туман. Питер безнадежно заблудился бы в этой пелене, если бы не маячок в эктофоне агента Инес Хираль, который привел его сюда из Страны вечного лета.

Сейчас Питер повис на ярких кольцах электрической цепи эктофона, словно цепляющийся за материнский подол малыш, и слушал, как Инес описывает мир живых.

– Крыши домов на Гран-Виа в огне, – сказала она. – Бомбы сыплются, как черные груши. Сначала большие, чтобы снести здания. Потом зажигательные. Шрапнель – чтобы отогнать пожарных. Каждую ночь одно и то же. Скоро и гореть будет нечему.

Для человека, управляющего грузовиком со взрывчаткой в городе, который каждую ночь бомбят, ее голос звучал на удивление спокойно.

– Днем, когда мы пытаемся отоспаться, самолеты сбрасывают листовки, как гадящие чайки. Пропаганда и Билеты в фальшивый рай Франко. Фашисты проигрывают и поэтому пытаются убить нас или заманить наши души в свой фальшивый рай.

Питер услышал далекие раскаты.

– Что это за грохот? – спросил он.

– Снова стреляют по «Телефонике».

– Один репортер сказал мне, что фашисты используют здание как тренировочную мишень.

Здание «Телефоники», крепкий небоскреб, стояло в самой высокой точке Мадрида. Для гиперзрения Питера оно выглядело жезлом из проводов и тонкой паутины. Он представлял себе радость артиллериста, которому удастся снести здание – так он чувствовал себя, разрушая карточную крепость во время детских игр в войну.


– Ну и пусть, – сказала Инес. – Снаряды только отскакивают.

Она могла бы сказать то же самое и об Испанской республике. Два года назад в результате шахтерского восстания и злости на церковь, которая больше не могла ответить на вопросы о смерти, на Иберийском полуострове возникло странное государство-утопия. Группа генералов под командованием Франсиско Франко решила восстановить изначальные порядки. Хоть и с неохотой, Британия поддержала Франко. А коммунистические группировки республики, в свою очередь, всем своим весом поддерживали Советский Союз. Так Испания превратилась в чашку Петри войны, грядущее столкновение в миниатюрном масштабе.

Вот почему здесь находился Питер. Франко проигрывал. Секретной службе надо было понять почему. Им нужно было завербовать больше агентов-республиканцев вроде Инес.

Вот только он и понятия не имел, что нужно ей.

Они молча катили по городу-призраку. Питер пытался вообразить, как она выглядит. Вереск, местный вербовщик, которого Инес знала как товарища Эрика, прислал Питеру фотографию. Энергичная девушка в синем рабочем комбинезоне, с бровями-ниточками и прекрасными пухлыми губами. Такая дураков не любит.

Он откашлялся, хотя горла у него не было – трудно избавиться от привычек мира живых.

– Сеньорита…

– Просто «товарищ», как и все остальные. Хотя мы ведь не вполне товарищи, верно?

– Надеюсь, будем ими, – сказал Питер. – Вы очень смелая.

Инес коротко и с горечью рассмеялась.

– Вы мне льстите, товарищ призрак. Смелость – удел смертных. А у меня есть Билет в республиканский рай, народный рай. Я повторяю его на память каждую ночь – все странные формы, щекочущие мой мозг, как будто твержу «Отче наш». Если в меня угодит снаряд, с Билетом я попаду туда же, куда уходят все революционеры.

Ее голос звучал бесстрастно. Питер рассматривал искры ее души, еще один горящий город в миниатюре – пылающий цветок размером с ладонь, с переплетающимися синими и красными лепестками. Он пожалел, что у него так мало опыта в чтении душ. В Инес он опознал только два оттенка – гнев и разочарование.

– Я не о том, – сказал он. – Один разговор со мной может доставить вам больше проблем, чем смерть. Это смелый поступок – рисковать душой ради мира.

Инес сплюнула. Через микрофон это прозвучало приглушенным выстрелом. Ее душа заискрила вишнево-красным.

– А кто сказал, что я хочу мира? Пусть фашисты поджигают город. Нас огонь очистит, а они будут гореть в жарком пламени ада. Когда товарищ Эрик попросил поговорить с вами и дал мне эктофон, я сказала: «Почему бы нет, мне скучно за рулем, а я ведь могу одновременно говорить и вести машину, да?» Но я не люблю выслушивать вранье. Так что не надо говорить мне о мире. А не то я могу решить, что предпочитаю слушать стрельбу вместо вашего голоса.

Питер выругался. Вереск явно не разобрался в Инес и не подготовил ее как следует. В отчете он написал, что она разочарована отношением республики к церкви, но этого явно недостаточно. Она еще не готова к обработке.

– Инес, – сказал он, – выслушайте меня. Товарищ Эрик был прав. Мы можем просто поговорить, о чем хотите. Просто…

Она сбросила соединение. Электрический контур, связывающий Питера с эктофоном, исчез, и его выкинуло обратно в холодный серый туман.

Он развернулся, не понимая, где находится. Маячок Инес удалялся. Для призрака движение и мысль – одно и то же. Питер сосредоточился на форме маячка и устремился за ним в бестелесном свободном полете.

Он мог бы вернуться в Летнее управление и возложить вину на Вереска. Питер испытывал такое искушение, вот только Иберийский отдел, который возглавлял Питер, не мог позволить себе совершить еще один промах, не попав под раздачу от Си, главы разведслужбы.

Тем более что именно Питер и был, в конечном счете, причиной этих промахов. Все они – товарищи, даже если его задача – убедить ее предать дело, которому они оба служат.

Он должен получить от нее нечто стоящее, но как?

Маячок затерялся в лабиринте проводов и искрящих душ. Чтобы получить лучший обзор, Питер спустился в направлении ката – четвертого измерения, где могли перемещаться только мертвые.

Мадрид расширился над ним до ажурного узора из света и пламени, и Питер парил, словно птица, под странным, перевернутым небесным сводом. Из здания «Телефоники» пульсировали радиоволны. Фронт был совсем близко, и Питер заметил смерть – красную вспышку искр души, покидающей тело, в небо будто выстрелили ракетой.

И тут он увидел эктотанк.





* * *


Поначалу танк выглядел невинно – медленно вырастающий из мрака водоворот, как налитое в чай молоко. А с более близкого расстояния Питер рассмотрел, что белый на самом деле не белый, а состоит из бесчисленных переливающихся цветов. Питеру захотелось нырнуть прямо в него, хотя он и знал, какой судьбой это грозит.

Эктотанк пропахал сквозь скопище человеческих огоньков – баррикаду республиканцев. За собой он оставлял алые вспышки мертвых душ. Потом они развернулись и нырнули в белый водоворот, не в силах противиться его натиску. Души исчезли в этой белизне, водоворот эктотанка расширился и двинулся дальше по улице, как голодная амеба.

Прямо к маячку Инес.

Питер бросился к эктофону. Схватился эфирными пальцами за электрический контур звонка и яростно его затряс. Безрезультатно. Молочный водоворот эктотанка маячил справа. Инес явно его не заметила – мешало невидимое для Питера здание.

Промелькнул глаз эктотанка – крохотное круглое оконце посреди белизны. Внутри яркими цветами бушевало пламя, уличные огни и разрушенные здания, словно к Питеру снова вернулось зрение живого человека. Его переполнило иррациональное желание нырнуть прямо в око. Ведь там он сразу оживет?

Но где-то на краешке сознания он по-прежнему цеплялся за электрический контур, три длинных гудка, три коротких и три длинных.

– Я пытаюсь вести машину, товарищ призрак, – сказала Инес. – Почему бы вам…

Ее голос разрушил чары.

– Сворачивай! – крикнул Питер. – Впереди эктотанк!