Стёртая

Глава 43




На следующее утро прихожу на урок биологии раньше Бена – надо бы сменить место, сесть с кем-то еще. Но вместо мисс Ферн снова приходит Хаттен, а садиться ближе к нему мне не хочется. В общем, иду к задней парте, к Бену.

– Надо поговорить в перерыве, – шепчет он.

– Не могу.

Бен вскидывает брови.

– Почему?

– Занята.

– Это тебе будет интересно. И еще кое-что про мисс Ферн. Встретимся возле библиотеки, ладно?

– Но…

– Тихо, все, – призывает Хаттен. – Надеюсь, вы провели уик-энд так же хорошо, как и я. – Он усмехается, как бы намекая, что все получилось совсем даже наоборот, и кое-кто из девочек хихикает. Наклоняется к передней парте. На нем узкие черные брюки, облегающая тело темная рубашка с расстегнутыми пуговицами. Шелк?

Бен толкает меня в бок.

– Перестань пялиться. – Я вздрагиваю и оглядываю класс. Все девчонки – и даже некоторые мальчишки – не сводят глаз с преподавателя, совершенно им очарованные. Я же просто нервничаю.

– Сегодня мы продолжим изучение мозга, – говорит он, и мне становится еще тревожнее.

Но дальше Хаттен переходит к разбору ошибок в наших прошлых работах. Нам показывают бесконечные слайды, сканы и рисунки мозга – и урок, минута за минутой, движется к концу. Ничего не случается до самого звонка, когда он подмигивает мне.

На этот раз незамеченным знак внимания не остается, и завистливые взгляды дают понять, что меня ждет расплата. Позже.



Любопытство все-таки берет верх. Бен топчется возле библиотеки.

– Ну, что у тебя?

Он смотрит на меня, и по его лицу проходит тень.

– Не здесь. Идем прогуляемся.

Я иду за ним к школьным воротам. Смотрим по сторонам – влево, вправо – и выскальзываем в рощу. Туда, где Феб рисовала свою малиновку, вроде бы давным-давно, а на самом деле совсем недавно. Не прошло еще и трех недель. Идем молча по главной дорожке, потом сворачиваем на тропинку и углубляемся в чащу. Бен по-прежнему ничего не говорит и только мрачнеет и замыкается. Желание поговорить, если оно и было, испарилось.

– Так что там с мисс Ферн? – напоминаю я, не выдержав.

Он вздыхает.

– Ладно, начнем с нее. Я говорил, что мой отец – учитель в начальной школе? Вчера он и еще один преподаватель навещали мисс Ферн, с которой учились в колледже, в больнице.

– И как она?

– Выздоравливает. Множественные переломы: лежит на вытяжке.

– Так она действительно попала в автомобильную аварию, как все говорят? Это был несчастный случай?

– Несчастный – да, но не случай. Ее столкнули с шоссе.

– Лордеры? – шепотом спрашиваю я.

– Нет. – Бен качает головой. – Следствие еще идет.

– Но если не лордеры, кто еще мог сделать такое?

Он пожимает плечами.

– Понятия не имею. Просто подумал, что тебе будет интересно.

– Это все? Мне надо возвращаться…

– Кайла, послушай. Я обещал не предпринимать ничего, не поговорив раньше с тобой. Вот и разговариваю.

– О чем? – спрашиваю я с беспокойством. Что-то не так.


– Вот об этом. – Он закатывает рукав, обнажая «Лево». Яркий металлический браслет с цифрами на зеленом фоне – 7.8. Почему так высоко? Особенно счастливым Бен не выглядит. Он сжимает браслет другой рукой и резко поворачивает. Лицо искажает гримаса боли.

– Остановись! Что ты делаешь!

– Посмотри. – Бен вытягивает руку и поворачивает так, чтобы я увидела браслет. Цифры на зеленом изменились незначительно – 7.6, хотя после такого обращения с прибором уровни должны были бы улететь на дно.

– Не понимаю. Как ты это сделал?

– Принял одну из тех таблеток, что дал Эйден, и теперь, что бы ни делал, уровень не опускается. Много чего пробовал, но цифры одни и те же.

– И что?

– Неужели не понимаешь? Связь между «Лево» и мозгом блокируется таблетками. Прибор можно снять и не отключиться. – Лицо его сияет, глаза блестят от возбуждения. Как у больного.

– Ты не знаешь этого наверняка, – возражаю я, но мысли уже бегут в новом направлении. А если он прав? «Лево» считывает эмоции посредством чипа, хирургическим путем имплантированного в мозг. При слишком низком уровне он активирует устройство, которое на короткое время останавливает кровоснабжение мозга и вызывает потерю сознания, отключку; при еще более низком уровне кровоснабжение прекращается перманентно; далее следуют судороги и смерть. А если уровень не меняется?

– Да! Все складывается! Эйден ведь и говорил, что террористы снимают «Лево». Таблетки блокируют связь между мозгом и браслетом. Должны. – Он хватает меня за руку, заглядывает в глаза. – Подумай, Кайла, как здорово быть самим собой. Чувствовать что хочешь.

Он притягивает меня к себе, обнимает, и мое сердце бьется быстрее, в кожу как будто вонзаются тысячи иголочек, а тело желает чего-то неведомого и запретного. Чего-то, что мне до́лжно избегать из-за «Лево». Каково оно, без него? Мы могли стать теми, кем хочется, быть вместе. Никто не мог бы сказать, что мы дестабилизируем наши уровни. Мы могли бы радоваться или печалиться – как угодно.

Да только это сказка. В этом мире для нас места не будет.

Я отстраняюсь.

– Что ты планируешь?

– Думаю принять несколько таблеток, а потом срезать и уничтожить «Лево».

Страх распускает щупальца внутри. Нет, Бен, нет.

– Что? Ты с ума сошел?

– Нет. Я был сумасшедшим, когда поверил всему, что мне сказали. Теперь я в своем рассудке. Эйден был прав, хотя и не до конца откровенен. С нами обошлись несправедливо. Посмотри хотя бы на то, что произошло вчера. Если бы рядом не оказалось Джазза и Эми…

Бен вздыхает, не договорив. Мне тоже не хочется об этом думать. Прошлым вечером я сопроводила это воспоминание к маленькой дверце в темном уголке мозга, пинком загнала его в камеру и заперла крепко-накрепко. И вспоминать о нем не желаю – чтобы не вылезло.

– Нет, Бен, ты не должен это делать.

– Эйден сказал, что террористы делали и у них получилось.

– Но получилось не у всех. Он сказал, что были и сбои. Ты не знаешь, как они это делали. И не забывай про боль. Ты ощущал ее, когда повернул свой браслет. Я же видела по твоему лицу. Какие-то связи остаются.

Он пожимает плечами.

– Переживу.

– Ошибешься – можешь умереть.

– А какой смысл жить вот так, как живем мы?

– Не говори так. И «Лево» невозможно срезать обычными ножницами, а уничтожить прибор практически невозможно.

– У мамы в мастерской есть инструмент, который режет любой металл. Я постоянно помогаю ей и знаю, как им пользоваться.

Мысли мечутся по сторонам; мне нужен аргумент, который дошел бы до Бена.

– Подожди. А что потом? Если ты снимешь его, что дальше? Ты же не сможешь остаться в семье, не сможешь ходить в школу. За тобой придут лордеры.

– У меня есть план, – говорит Бен, но на мои расспросы не отвечает.

«Эйден не был до конца откровенен. Он хочет присоединиться к террористам».

– Ты же не думаешь… нет. Ты же не станешь… Не пойдешь к АПТ.

И я вижу там, в его прекрасных глазах, подтверждение моей догадки. Бен хочет быть террористом. У меня перехватывает горло. Он ничего о них не знает. Не знает, что они творят. Он никогда не сможет совершать то же, что и они, и все равно думает об этом.

– Только так можно заставить правительство услышать, склонить их к переменам. Неужели ты не понимаешь?

Я качаю головой и отступаю. Что это, Бен или таблетки? Неужели это они натолкнули его на такие мысли?

– Посмотри на себя, – продолжает он. – После того, что случилось вчера на тропинке, ты даже смотреть на меня не хочешь. И разговаривать не хочешь. Я – ничтожество. Я ни на что не годен.

– Ты ни в чем не виноват, и дело тут в другом!

– В чем же тогда?