Стёртая

– Она может узнать, – говорит доктор Лизандер. – Если захочет.

– Что? Хотите сказать, надо лишь спросить, и получишь ответ?

– Не сейчас. Когда тебе исполнится двадцать один и когда с тебя снимут «Лево», вот тогда ты получишь право знать. Если захочешь. Никаких уточняющих деталей – ни имен, ни мест, ничего такого. Только факты. Почему тебя зачистили. Что ты сделала или чего не сделала. Но вообще-то, к этому времени почти никто ничего не хочет знать. Люди желают одного: жить дальше, а неприятности оставить в прошлом. А ты?

– Что я? – переспрашиваю я, хотя и понимаю, что она имеет в виду.

– Ты хочешь знать? Хочешь, чтобы я открыла твой файл, ввела пароль и посмотрела, о чем там речь?

Я отступаю и качаю головой. Не хочу. «А ведь хочешь».

– На сегодня достаточно. Надеюсь, за следующую неделю ты все как следует обдумаешь и вернешь мне должок, ответив на некоторые мои вопросы. А теперь иди.



Столько сегодня свалилось новостей. Сначала мама с рассказом о родителях, правительстве и компромиссах.

Потом доктор Лизандер, которой нужно что-то от меня. Кайла – другая.

Но зачем? Я не могу ответить на ее вопросы, когда не могу найти ответы. Что происходит? И, самое главное, зачем она рассказала мне об Эми? Я не хочу этого знать, не хочу. И постоянно об этом думаю. Да, я получила доказательство своей правоты – Эми не сделала ничего плохого, чтобы заслужить Зачистку. Она сама попросила об этом.

По возвращении домой я едва сдерживаюсь, чтобы не подбежать к ней с объятиями. Но нет, еще решит, что я чокнулась.

Эми хотела забыть. Так, без той боли, ей легче. Легче ли? В любом случае она решила сама.

А что я? Что Люси? Она тоже решила сама?

Я не хочу знать, но шепот прошлого эхом звучит в голове. Звучит и не смолкает.





Глава 42




Тренировки на этой неделе нет – проводят отбор. Поскольку Зачищенные в школьные команды не допускаются, нас с Беном отстранили. И неважно, что мы самые-самые, что каждый мускул тела требует разрядки накопленной энергии. Но сказать ничего нельзя, ведь я должна являть пример послушания. Все так.

Мало того что день вообще чудесный, так еще и Эми разработала для меня план проведения воскресенья, и я, после того что узнала о ней вчера, отказать не могу. Даже если бы хотела.

– Кайла? Идем. – Эми и Джазз ждут у двери, пока я ищу свою куртку. Обязанности дуэньи надо исполнять.



Эми смотрит в небо.

– Что-то я в погоде не уверена.

На мой взгляд, погода отменная. Небо – однообразно серое, холодно, сыро. Дождя пока нет, но воздух тяжелый и влажный, как будто удерживает в себе мириады крохотных капелек, слишком жидких, чтобы собраться вместе и пролиться дождем. Погода под стать моему настроению.

– Не бойся, я приготовился ко всем возможным неприятностям, – говорит Джазз. – En garde! Защищайтесь! – Он кланяется и делает шутливый выпад зонтиком в сторону дерева.

Мы идем через деревню до указателя и останавливаемся. Джазз и Эми присаживаются на каменную стену у тропинки.

– А дальше? – спрашиваю я.

– Подожди немного. – Эми смотрит на часы и заводит рассказ о практике в хирургическом отделении, которая начинается у нее во вторник. «Немного» растягивается в несколько минут.

– А вот и он, – говорит Джазз. Я поворачиваюсь и вижу бегущего к нам Бена. Он машет рукой.

– Сюрприз! – улыбается Эми.

Прошлым вечером за обедом мама сказала, что папа поднял вопрос о наших с Беном совместных тренировках и они решили, что больше этого не допустят. Я промолчала и спорить не стала – они все равно представили бы дело так, будто наши отношения не укладываются в рамки, отведенные для шестнадцатилетней, только что выпущенной из больницы Зачищенной. Ведь так?

– Они знают, что он придет? – спрашиваю я.

– Нет. Хочешь бежать? Давай, беги. Мы пойдем сзади.

– Спасибо. – Я обнимаю Эми. Она удивлена, но тоже меня обнимает.

– Это мы проходили. Знаю, как оно бывает.


И я понимаю, что она имеет в виду. Эми думает, что как только они с Джаззом скроются из виду, мы с Беном начнем обжиматься да миловаться. Но сегодня сильнее, чем когда-либо, я хочу только одного – бежать.

Мы с Беном идем на тропинку.

– Нажимать не будем, – говорю я. Ногам, конечно, не терпится умчать меня на полной скорости, но я не могу заявиться домой раскрасневшаяся и потная, потому как сразу станет ясно, что мы с Эми были не вместе.

– Что так? – спрашивает он. – На тебя не похоже.

Медлю, но все же отвечаю.

– Мне нельзя выглядеть так, будто я бегала. Мне сейчас положено гулять с Эми. – Я не говорю, что не смогу больше бегать с ним, что это запрещено. Что не произнесено вслух, того как бы и не существует.

И вот мы с Беном легонько трусим по тропинке. Вдоль живой изгороди, кустов и полей. Начинается лес, под ногами бугрятся корни деревьев. Бен в этих местах впервые. Тропинка уходит вверх, а серое небо словно опускается нам навстречу; капельки тумана ложатся на волосы, цепляются за кожу. Сырость и холод просачиваются в кости. Дождя нет, но белесые щупальца приближаются, кружат.

На вершине я останавливаюсь возле лежащего дерева.

– Наблюдательный пункт. Отсюда вся деревня видна.

– Без тебя не разберусь. – Бен тоже останавливается. – Куда смотреть-то?

Я поворачиваю его в нужном направлении, и он смотрит вниз. Из облегающего холм тумана высовываются кое-где неясные, призрачные верхушки самых высоких деревьев. Поля и дома полностью скрыты белой дымкой.

– Вот уж да. Впечатляющее зрелище.

Шлепаю его по руке.

– Обычно так и бывает. Отсюда даже виден наш задний двор.

– И что теперь? – Он улыбается ленивой улыбочкой, как бы намекая, что мог бы предложить кое-что в этом отношении.

– Подождем, пока Эми и Джазз подтянутся. Или, может, спустимся? Какое удовольствие гулять в такую погоду?

– Постоим здесь. – Он снова улыбается и приближается ко мне на шаг.

Сегодня я не сижу на заборе, а Бен намного выше. Он наклоняется, но я не поднимаю лицо навстречу, а тычусь ему в грудь. Его объятия спасают от холода.

– Вот почему папа и мама не хотят, чтобы мы с тобой оставались наедине, – вздыхаю я.

– Что? Не может быть.

– Может.

– Но сейчас же они не видят.

– Мы же вроде бы договорились, что будем послушными и примерными. Пока нам не исполнится двадцать один год.

– Целых пять лет без поцелуев? Не думаю, что так пойдет.

Бен – бунтарь. По крайней мере, в том, что касается поцелуев.

И я уступаю.

– Ладно. Но только один.

Мир вокруг нас меркнет, отступает и исчезает. «Опаснее то, чего не видишь».

Но в тот момент, когда я поднимаю голову, а Бен наклоняется с улыбкой, неподалеку с хрустом ломается веточка.

– Ну-ну, что это у нас здесь?

Мы оборачиваемся и видим его. Уэйна Беста.

– Кайла, да? – ухмыляется он.

Я отступаю на шаг.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Ну как же, ты ведь навещала моего брата. И даже, как я слышал, лично познакомилась с его песиком, Зверем. – Он хохочет. – Не представишь меня своему другу?

– Меня зовут Бен. – Бен улыбается – он-то ничего не знает и ни о чем не догадывается.

– Привет, Бен. – Уэйн протягивает руку. Нет, Бен, не надо! Но уже поздно. Бен тянется вперед, и Уэйн видит «Лево» и роняет руку. – Еще один Зачищенный! Да вы что, на деревьях растете? – Он плюет на землю. – А я-то собирался предупредить, чтоб не шлялся здесь с такими вот зачищенными шлюшками.