Стеклянные дома

Лицо суперинтенданта Туссен стало напряженным, челюсти сжались.

– Не хочу, – сумела выдавить она.

Бовуар кивнул:

– Я тебя не виню. Но все же скажу тебе кое-что. Если мы провалим это дело, то лишь ускорим неизбежное. Война с наркотиками была проиграна несколько лет назад. Новые разновидности опиатов каждый день попадают на улицы. Этот план всегда был и остается нашей единственной надеждой. Нашим последним великим сражением. Но…

– Да?

– Старший суперинтендант в своей тетради написал и то, что нас ждет, если план сработает. – Он улыбнулся. – Мы почти у цели, Мадлен.

Туссен посмотрела на свой планшет, набрала что-то. Потом задумалась.

Как будто взвешивала варианты.

Бовуар заметил, что суперинтендант Туссен не спросила, солгал ли Гамаш на свидетельском месте, хотя все знали, что процесс подошел к роковой черте и это должно было почти наверняка случиться сегодня. И Бовуар понимал, почему Туссен не сделала этого.

В скором времени наверняка начнется следствие, и суперинтенданту Туссен будут задавать вопросы.

Знала ли она, что старший суперинтендант собирается солгать? А когда она поняла, что он совершил клятвопреступление, сообщила ли она об этом?

Не спрашивая ни о чем Бовуара, она вполне правдиво могла бы ответить «нет» на оба вопроса.

Уж лучше быть несведущей, чем виноватой.

Она дистанцировалась от старшего суперинтенданта. Но ведь и он сделал то же самое.

По крайней мере, она дистанцировалась фигурально. Бовуар же сделал это в буквальном смысле. Убежал из зала суда. Скрылся. Выскочил. Прочь от Гамаша. И от его лжи.

Он даже не мог объяснить, почему сделал это. Они стояли бок о бок, когда вокруг свистели пули. Они охотились на самых страшных преступников Квебека, не отступали перед ними. Опасность встречали вместе.

А теперь он убежал?

«Вот час настал, – подумал Бовуар. – И тьма накрыла свет».

Он не повернулся. Не было нужды. Он знал, что стоит там, в углу яркого, солнечного кабинета. Наблюдает, пялится на него. И когда Бовуар встанет, оно последует за ним. Будет следовать всегда, если нужно.

Тьма накрыла свет. Как демон на острове в «Повелителе мух», которого один из мальчиков сотворил из воздуха и страха.

Он сам и был этим демоном, этой тьмой.

Мадлен Туссен записала на клочке бумаги то, что прочла на экране планшета:

– Боюсь, дурная новость. Другая поставка.

Бовуар вздохнул. А чего еще он мог ожидать?

– Инспектор, который доставил мне эту информацию…

– Франсуа Гоген? Я видел, как он говорил тебе что-то, когда я пришел. Он хороший парень.

– Преданный парень. Преданный Квебекской полиции, – сказала Туссен.

– Но не обязательно ее руководству?

– Он просил меня никому больше это не показывать. Умолял позволить ему заняться этим. Произвести аресты. Я дала согласие.

Бовуар взглянул ей в глаза и кивнул. Такой уж сегодня был день. День, когда нарушались слова, обещания и присяга.

Хорошо бы не напрасно, подумал он.

– Это небольшая поставка, совсем маленькая по сравнению с той, которую мы отслеживали.

Туссен пододвинула к нему листок бумаги. Бумажка эта была важнее того, что на ней написано. Тревожный звонок. Предупреждение: если им не верят такие люди, как инспектор Гоген, то неприятности уже на пороге.

Очень похоже было на то, что старший суперинтендант Гамаш вместе с наркокартелем уничтожит и Квебекскую полицию.

Бовуар поправил очки и прочитал, что там было написано.

– Хлорокодид. Никогда о таком не слышал. Новый наркотик?

– Новый для нас.

Черт, подумал он. Еще один наркотик, еще одна чума. Еще одна бомба на несчастный Ковентри.


– Это производное кодеина, – сообщила Туссен. – Популярно в России. Поставка из Владивостока. Прибыла в Мирабель в контейнере с матрешками. Сейчас находится на складе. – Она подалась вперед и проговорила взволнованно: – Мы можем ее конфисковать. Нанести маленький ответный удар. Поставка крохотная. Дыру в картеле мы не пробьем, но сильно поднимем настроение в моем подразделении. И в других.

– Говоришь, она сейчас на складе? – спросил Бовуар.

– Oui. Можно я вызову Гогена и дам команду?

– Non, – твердо сказал он. – Ничего не делай.

– Ё-моё! Это ведь ничего не значит, просто позволь моим людям произвести аресты. Ну разреши им это, я тебя умоляю.

– Мадлен, как ты думаешь, почему партия лежит на складе? Большая она или маленькая, но разве они обычно не пытаются поскорее увезти товар? Чего они ждут?

Теперь она задумалась.

– Ты спрашиваешь, потому что знаешь ответ?

– Нет, но я начинаю прозревать.

– Ты о чем?

Бовуар замер, размышляя, только глаза его стреляли по сторонам и рот чуть приоткрылся.

– Расскажи-ка мне о хлорокодиде.

– Ну, насколько мне известно, это первая поставка в Квебек, а может, и в Канаду. Не уверена насчет Штатов, но если там он и есть, то в небольших количествах. Его уличное название «русское чудо». Известен также как «крокодил».

– Значит, это что-то вроде amuse-bouche?[35]

Туссен почти улыбнулась:

– Можно и так сказать. Этакая затравка. Чтобы разбудить аппетит. Они умные ребята, эти контрабандисты.

– И блестящие маркетологи, – заметил Бовуар. – Назвать товар «крокодил». Привлекательно для молодежи. Так современно. Оригинально.

– От него кожа покрывается чешуйками – вот одна из причин, почему он так называется. Как у крокодила.

– Господи боже, – вздохнул Бовуар.

Он лучше, чем Туссен, лучше, чем большинство из них, знал, что такое отчаяние наркомана. Насколько поведение наркоманов отличается от нормального. Они уже чувствуют и ведут себя как животные. Так почему бы и не выглядеть животным?

Им было все равно.

Но ему – нет.

– Так это и начинается, – сказал он, снял очки и постучал дужкой о бумагу, подсознательно подражая жесту Гамаша. – Они завозят небольшое количество для затравки. Создают спрос. Наркотик тем желаннее, чем труднее его достать.

Он знал, как это происходит.

Дилеры разбирались не только в наркотиках, но и в человеческой природе.

– Тогда зачем оставлять партию на складе в Мирабели? – спросил он. – Чего они ждут?

– Ждут, когда пройдет через границу крупная партия фентанила? – предположила Туссен.

– Да, почти наверняка. Но она уже пересекла границу. Что же останавливает их сейчас?

Они смотрели друг на друга в надежде, что сидящий напротив найдет ответ.

И тут Бовуар улыбнулся. Это была почти незаметная, мимолетная улыбка. Но она появилась.

– Они ждут развязки процесса, – сказал он.

Мадлен Туссен распахнула глаза в изумлении, и на ее лице тоже расцвела улыбка.

– Боже мой, я думаю, ты прав.

Бовуар встал и приподнял со стола листок бумаги:

– Ты позволишь?

Она тоже встала и, поколебавшись секунду-другую, кивнула.

Бовуар сложил бумажку, сунул ее в карман.