Спастись от опасных мужчин

– О господи! – воскликнул он. В голосе его звучали одновременно изумление и досада. – Разговаривать с тобой – все равно что взламывать секретный код.

Я пропустила его слова мимо ушей. Огляделась по сторонам и почувствовала, как все встает на свои места. Было уже за полночь.

Уже почти пора.

Я кивком показала на бледно-лиловые занавески на окне:

– Вот уж не представляла тебя в амплуа декоратора.

На стене над диваном висела фотография. На ней был изображен сидящий сейчас передо мной мужчина. Одной рукой он обнимал женщину, оба держали в руках бокалы и улыбались. На ней было черное платье, на нем – темно-бордовая рубашка и алый галстук. Вокруг них толпились люди. То ли праздничная вечеринка в офисе, то ли прием по случаю чьей-то свадьбы. В общем, какое-то светское сборище. Женщину на фотографии нельзя было назвать хорошенькой. Она была полновата, с невзрачными, заурядными чертами лица, но выглядела счастливой, и на лице ее сияла искренняя улыбка.

Он вслед за мной посмотрел на занавески и явно смутился.

– Их подобрал не я.

– А кто? Твоя сожительница? Подруга?

– Можешь назвать ее сожительницей, да.

– А сейчас она здесь?

– Нет.

– Сегодня вернется?

– Нет, но не все ли равно? – Он налил в свой бокал еще виски. – Какое это имеет значение?

– Думаю, никакого.

– Послушай, я стараюсь не вести себя как эгоист, но у меня была долгая и нелегкая неделя. Я так наговорился, что больше не могу. Ты хочешь еще выпить или предпочитаешь сразу пойти туда? – Он кивком показал на полуоткрытую дверь. Дверь спальни.

– Я тебе уже говорила – ты скоро поймешь, чего я хочу.

– К чему эти чертовы загадки? – воскликнул он. – Я снял тебя в баре. Мы с тобой не пара влюбленных подростков из старшей школы. Мы оба знаем, чего хотим. Так зачем же ходить вокруг да около?

– А у тебя вспыльчивый характер.

– У меня стояк.

– Я все-таки выпью.

– Конечно. – Он налил виски.

Я взяла бокал. Отпила. Потом встала, сняла куртку и повесила ее на стул. И осталась стоять в топе, джинсах и ботинках.

– Так лучше?

– Ух ты, – сказал он. – Ты первоклассная штучка. Мне крупно повезло.

– Теперь твоя очередь.

– Вот это другой разговор. – Он залпом осушил свой бокал и встал.

Это был крупный мужчина, ростом около шести футов и одного дюйма, весом за двести фунтов[4], с крепко сбитым телом. Он стянул с себя футболку, и стало видно, что его грудь покрыта густыми черными волосами.

– Еще, – сказала я.

– Как скажешь. Я никогда не отличался стеснительностью.

Он расстегнул ремень, скинул с ног полуботинки, стянул джинсы и остался стоять в одних только «боксерах» и носках. Насчет стояка не шутка. Он опять опустился в кресло и развалился в нем.

– Иди ко мне, детка. Пора снять с тебя эти ботинки.

Я посмотрела на него и поставила бокал на столик. Достала из сумки мотоциклетные перчатки и надела на руку первую из них. Натянула ее так, чтобы металлические накладки на коже оказались точно над костяшками пальцев.

Он уставился на меня:

– Ты что, кожаная фетишистка?

Я не ответила. Только надела вторую перчатку.

– Послушай, – сказал он, – не знаю, что именно тебя заводит, но садомазо не по мне. Я не из тех, кто любит, чтобы его шлепали по заду, секли или заставляли наклоняться.


Я опустила глаза и снова посмотрела на него:

– А знаешь что?

– Что?

– Думаю, я сегодня не в настроении.

Его глаза сузились от злости:

– Это что, шутка?

– Да нет.

– Перестань гнать хрень.

– А почему бы и нет?

– Ты явилась ко мне, выпила мое бухло, заставила меня, черт возьми, раздеться. Думаешь, я пригласил тебя к себе потому, что мне хотелось поговорить?

– Где твоя подружка? – спросила я.

– О чем ты?

– Ах да, конечно. Сожительница, – сказала я тоном, полным презрения, показывая кивком на фотографию на стене.

– Мы с ней расстались.

– Я все равно не стану с тобой трахаться.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

– Ну ладно, – сказал он. – Тогда выметайся отсюда на хрен, чокнутая сучка. Ну же, катись.

– А что, если я не уйду?

Выражение его лица изменилось. Стало угрожающим.

Оно словно говорило: беги отсюда без оглядки, не то пожалеешь.

Но я не сдвинулась с места.

Он сжал руки в кулаки и так стиснул челюсти, что под кожей заходили желваки.

– Меня достали твои игры. Я не знаю, кто ты такая и чего тебе надо, и мне все равно.

– В этом-то и суть, – сказала я. – Тебе не должно быть все равно, когда речь идет о таких вещах.

Он пропустил мои слова мимо ушей.

– Я знаю одно – ты сейчас в моем доме, и, если ты не уберешься отсюда через пять секунд, я выкину тебя вон, и ты у меня будешь валяться на обочине вместе со вчерашним мусором.

Я продолжала глядеть на него так же невозмутимо. И молча.

– Я не шучу.

Я все так же молчала.

– Пять.

Я не произнесла ни слова.

– Четыре. Три. Я говорю серьезно.

Я по-прежнему не сводила с него глаз. Все так же молча.

– Два. Это последний твой шанс. Я не шучу.

Я сделала спокойный вдох. И медленный выдох. Почувствовала, как в моих ушах в знакомом ритме колотится пульс. Мы уже почти дошли до момента, когда можно будет начинать.

Почти.

– Один.