Спастись от опасных мужчин

Я повернулась к нему. И впервые за то время, которое прошло с тех пор, как он вошел в бар, посмотрела ему прямо в лицо.

– Хотелось бы узнать, кто именно это говорит…

Он рассмеялся.

– А на хрена это знать? Я лично понятия не имею, кто это сказал.

– Ну так закажите себе что-нибудь и вы.

– Думаю, так я и сделаю. – Он кивнул бармену: – Налей мне того же виски, которое налил даме, Тедди. Плачу за двоих.

– Нет, – поправила его я. – Я плачу за свою выпивку сама.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Никогда еще не видел женщины, которая отказалась бы от бесплатной выпивки.

– Все когда-нибудь случается в первый раз.

– Думаю, вы можете себе это позволить – после того, как столько выиграли за бильярдным столом…

– Я могла себе это позволить и тогда, когда только что вошла в этот бар. Могу и сейчас.

Он снова рассмеялся.

– Да вы просто огонь!

– Вы меня совсем не знаете, – сказала я.

– А мог бы.

– Что могли бы?

– Узнать вас. Узнать получше.

– Если бы что?

Он пожал плечами:

– Ну, наверное, если бы мы продолжили это разговор.

Я подняла свой бокал с виски:

– Ваше здоровье.

Мы чокнулись и выпили.

– Раньше я вас здесь не видел, – заметил он.

– Это потому, что раньше я сюда не заходила.

– А почему зашли сегодня?

Я провела ногтем, накрашенным красным лаком, по надписи на столешнице стойки, опять подумав о РС и КД.

– Вам действительно хочется это знать?

– Да, в общем, нет.

– Вот именно. Я сейчас здесь. Вы тоже. Зачем доискиваться до первопричины?

– Вопрос снят. – Он посмотрел на бармена: – Еще два виски. За свое платит она. – Снова повернулся ко мне: – Кто сказал, что старого пса не научишь новым трюкам?

– Это вы – старый пес?

Он подмигнул мне:

– Не такой уж и старый.

– Тогда мы, возможно, попробуем научить вас двум-трем новым трюкам.

Бармен поставил на стойку еще две порции «Джеймсона». И мы выпили их.

– Мне скучно, – сказала я.


Не оглядываясь, соскользнула вниз со своего высокого табурета, еще раз подошла к музыкальному автомату и выбрала более медленную песню – «Люби меня дважды» группы «Дорз». И, не отходя от автомата, начала медленно танцевать сама с собой. Все мужчины в баре уставились на меня. Я почувствовала, что он подошел ко мне сзади. Увидела его совершенно ясно. Как будто у меня были вторые глаза на затылке. Потом на мое бедро легла его большая рука. Он начал танцевать вместе со мной. Я не стала его останавливать. Он прижался ко мне сзади. Мой острый язык был надежно спрятан за сжатыми зубами, и я не сказала ничего, чтобы его остановить. Мы протанцевали до самого конца песни.

– Тебе стоит зайти ко мне, – сказал он, когда музыка стихла.

Я чуть заметно улыбнулась.

– В самом деле?

– Ты выпила. Не стоит садиться за руль.

Моя улыбка стала шире.

– Ого, ты заботишься о мне…

Он тоже широко улыбнулся.

– Я забочусь о нас обоих. Пойдем. Я живу в миле отсюда, на этой же улице. У меня есть бутылка отличного шотландского виски, которую мы могли бы вместе начать. – Он сделал многозначительную паузу. – А еще у меня есть яйца и кофе. На завтрак.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Хочу сказать тебе кое-что. Мы никогда не будем завтракать вместе. Это без вариантов.

В его глазах блеснул гнев.

– Ты могла бы сказать мне это еще час назад. Тогда мне не пришлось бы попусту тратить время.

Он повернулся ко мне спиной и двинулся обратно к стойке бара.

Я дала ему сделать три шага, а потом сказала:

– Но я не говорила, что не зайду.

Остановившись, он быстро развернулся.





2




Я села на свой мотоцикл и двинулась вслед за его машиной, наслаждаясь ночным воздухом, приятным ощущением того, что мои затянутые в кожаные перчатки пальцы сжимают руль, могучей силой ветра, вливающегося в мою грудь. Я всегда терпеть не могла ездить с ветровым стеклом. Мне надо чувствовать, как меня обнимает и поддерживает ветер. Иногда мне казалось, что мой мотоцикл – это единственное место на земле, где я могу обрести покой. Я не смогла бы сказать, насколько ужасна эта мысль. И верна ли она.

Он жил в небольшом доме с многоскатной крышей, мансардами и террасой, находящемся здесь же, в Западном Окленде. Близко от порта. Настолько близко, что я могла слышать шум движения на скоростной автостраде и видеть портовые огни. А еще массивные краны и штабеля грузовых контейнеров, загораживающие спокойную темную поверхность воды. И поднимающееся в бледное ночное небо неясное оранжевое свечение. И на том берегу залива мерцающие огни Сан-Франциско.

Я увидела, как его машина поворачивает на подъездную дорожку, ведущую к его дому, но сама припарковала свой мотоцикл только после того, как проехала еще один квартал. Прикрепила свой шлем к мотоциклу и положила перчатки в сумку. Потом двинулась назад, к его дому. Он ждал меня, стоя у парадной двери.

– Почему ты не припарковалась на подъездной дорожке?

– Я никогда не паркуюсь на подъездных дорожках незнакомых людей.

– Нам с тобой уже недолго оставаться в этом статусе.

– Может быть, и так.

Его гостиная выглядела невзрачно. Пара старых кресел и обитый черной кожей диван, стоящие перед телевизором, переключенным на канал развлекательных и спортивных передач. На журнальном столике лежал джойстик от игровой приставки, а рядом с ним – несколько грязных тарелок. Он выключил звук идущей по телевизору передачи, пошел на кухню и вернулся, неся бутылку виски и два бокала. Это было всего-то «Фэймос граус». Интересно, какой же виски он тогда считает плохим?

Он врубил песню какой-то рок-группы, неумелое подражание «Металлике»: громкость такая же, а таланта ноль. Потом разлил виски по бокалам и махнул рукой:

– Пододвинь кресло к столу. Не стесняйся.

Я отпила небольшой глоток.

– Мне лучше притормозить, иначе я напьюсь допьяна.

– А по-твоему, напиться допьяна – это плохо?

– Думаю, это зависит от того, что случится потом.

– А чего бы ты хотела?

– Скоро увидишь.