Совокупный грех

Пытаюсь вырваться, кусаюсь, но не могу выбраться. Уселся на меня сверху, схватил меня за руки и завел над головой, но все пытаюсь вырваться.

— Успокойся! — приказывает и дает пощечину.

Этот удар привел меня в чувства, смотрю на него глаза пылают гневом и веют опасностью. На лице маска ненависти, тяжело вздымается грудь. Страха нет, только сладкая истома в теле. Его зверь проснулся.

— Тебе не надоело играть, Полина? — кричит мне в лицо.

Мое дыхание стало тяжелым, он в своей ненависти прекрасен. От паники не могу им налюбоваться, настолько сейчас опасен и сексуален. Не дает мне расслабиться и жестоко сжимает запястья и причиняет боль. Глаза все больше полыхают огнем, но мне плевать на весь этот его запал. Это мне теперь по кайфу! Он больше не страшен для меня.

— Ты сумасшедшая, Полина! — его трясет.

Теперь по его глазам видно, что боится меня потерять. И ненависть наиграна, не хочет показать свои истинные чувства.

— Хотела подразнить тебя.

— Зачем тогда убегала, Полина?

— Я боялась тебя!

— Ты могла по другому подразнить, а не рисковать нами. — кричит на меня.

Отчаяние и ненависть его передается и мне. Такие эмоции все чаще стали меня посещать. А Антон Воронов изменился, только что этому поспособствовало? Но он все равно беспощадный монстр, который может только убивать и получать от этого удовольствия. Чертов ублюдок.

— Я знала, что меня догонишь и спасешь.

— Тебе повезло, в другой раз так не прокатит.

Сейчас гневный огонь потух в его глазах, а на смену ему пришел взгляд голодного зверя. Как такое возможно, недавно только трахались. Жар стал наполнять мое тело, между ног запульсировало. Антон воронов все держит в надежных тисках и пожирает меня своими глазами. Агрессия и похоть так стали заводить. С этим бороться невозможно, результат всегда будет один. Губы Воронова накрывают мои.





ГЛАВА 21.2




Его губы сейчас так нежны, что вызывает целую гамму чувств, но не враждебных.

— Хватит со мной играть, Полина, — шепчет мне в губы Антон Воронов. — Ты специально ищешь со мной встречи и дразнишь. Больше так не делай!

— Не буду. — лгу ему.

Его губы снова накрыли мои теперь уже без ласки, жестоко вторгался и помечает собой. В ответ не сопротивляюсь, а с готовностью отвечаю той же жестокостью и голодом. Мне его мало. Хочется все больше его агрессивных ласк, его страсть, его сумасшествие. Мне он нужен со всеми демонами. Издаю стоны в его жадный рот.

Внезапно отстраняется от меня, к телу подступила прохлада и озноб. Что-то с ним не так.

— Что с тобой? — с тревогой спрашиваю Антона.

— Так больше продолжаться не может, — отвечает сухо. Совсем отпускает меня и подымает с земли.

— Что не может продолжаться, Антон?

— Быть твоей игрушкой.

— Я ведь ею была. Ты мною играл, почему я не могу? — с иронией спрашиваю.

— З*ебался за тобой бегать.

— И что ты предлагаешь?

— Встретимся с Дмитрием и покончим со всем этим цирком, — грубо отвечает на мой вопрос и тащит к машине.

Не могу отделаться от ощущения, что совсем скоро выпорхну из рук Антона Воронова и буду вся в крови. Запах стал усиливаться с каждой минутой и душить. Возможно случиться трагедия, боюсь за Дмитрия.

Пытаюсь вырваться из рук этого мерзавца, но он удерживает меня все сильнее. Ворон безумен сейчас и боюсь его необдуманных поступков. Все упреки без объяснений, демоны ему что-то в голове диктуют. Антон закрыт для меня. МЫ ОБА БЕЗУМНЫ! Меня тянет к нему, а он поощряет все с двойной жестокостью. Так больше продолжаться не может!

Воронов хочет владеть мой! Знать каждый мой шаг. Мягких поступков больше не будет! Необходимо играть жестко! Его нужно держать еще ближе и контролировать каждый шаг. Теперь он подвластен мне и пока переживает смерть брата поджать под себя.

Еле успеваю за его размашистыми шагами, практически спотыкаюсь бегу за ним. У меня совсем не остается времени. Нет покоя, пока вместо демонов не начну диктовать свои приказы.

Меня вообще не устраивает затея поехать прямо сейчас к Дмитрию. Его жизнь висит на волоске, да и я скрываю свой секс с нашим общим врагом. Все это время спеша до машины шли в гробовом молчании и лишь на месте спросила:


— Мы не поедим к Дмитрию, это плохая затея.

— Это мне решать!

— Ты больше не будешь рулить моей жизнью, твои права закончились в тот день, когда меня продал Константину. — его лицо в миг покраснело и ноздри заходили ходуном.

— Без меня ты сама себя разрушаешь, когда я разрушал это было приятнее нам обоим. — рычит сквозь зубы, словно зверь. Его страшные глаза метают молнии.

— Я не хочу быть с тобой! — холодно говорю прямо ему в глаза.

— Серьезно? А зачем тогда ищешь со мной встречи и трахаешься как последняя сучка? — говорит и при этом усмехается. — Я тебе не безразличен, Полина! Я даже спустил тебе причастность к смерти Константина, — злиться. Мне лишь стоит округлить глаза.

— Отомстишь мне? Превратишь мою жизнь еще в худший ад?

— Нет! Это ведь из-за меня он просидел столько лет. Константин был мне помехой!

— Ты конченный мерзавец! — на меня его слова произвели эффект бомбы. Губы напряжены, дыхание участилось, ресницы задрожали. Мне захотелось сделать ему больно. Силы совсем высосаны, разум покинул меня. — Не думала, что ты способен на такую жестокость! В тебе нет и капли человечности.

Во мне теперь не осталось ничего! Лишь страдания, пустота и неизвестность будущего. Антон Воронов — причина всему.

— Полина, мне так жаль! Я должна быть моей, независимо от моей ярости. Ты должна прекратить мне мстить, из этого ничего не выйдет, ты лишь больше разбудишь зверя, — его слова болью отзываются в моей груди, скручивает все внутренности в тугой узел. — Мы должны вместе побороть наших демонов! — по моей щека скатилась одинокая слеза. — Я все исправлю, ты перестанешь страдать.

— Как ты исправишь? Прошлое не возможно забыть. — повышаю тон своего голоса. — С тобой я находилась в постоянном страхе.

— Тебе всего лишь стоит простить меня и опустить все обиды.

— Не могу. — отказываю ему.

Мой отказ на живую без анестезии вырывает сердце из груди. Меня от его умозаключений затошнило, сейчас испытываю колоссальное отношение к нему. Антон Воронов настоящий дьявол! Ему ничего не поможет, даже покаяние и раскаяние.

— Ты пробудила мое сердце, Полина. — на его слова усмехаюсь и вытираю слезы.

— Разве у тебя есть сердце?

— До встречи с тобой нет! Ты решила, что теперь будет? — смотря мне в глаза спрашивает.

— Да, ровным счетом ничего! Я еду домой.

— Я с тобой, — пытается идти к машине.

— Мы кажется все решили, тебя не должно быть в моей жизни, — сурово смотрю на Антона.

— Мне необходимо увидеть Дмитрия и решить один вопрос.

— Ты совсем не слышишь меня. Ты сейчас едешь к себе домой, я к себе, точка. — злобно говорю, сажусь за руль и уезжаю.

Для меня это настолько сложно было принять подобное решение. Внутри разверзлась самая настоящая дыра и ее не зашить.

Утром еле открыла глаза, будильник показывает семь утра, пол ночи не могла уснуть все обдумывала разговор с Антоном Вороновым. Потянувшись, встала с постели, привела себя в порядок и покрутилась у зеркало: легкий макияж, короткое платье синего цвета сидит идеально и подчеркивает совершенство моей фигуры. Завершает образ стильные босоножки на невысоком каблуке, волосы убраны в высокий тугой хвост, что позволяло выглядеть строго и сексуально одновременно.

Выйдя из дому и сев в машину задумалась, сегодня ночью Дмитрий не ночевал дома. Это на него не похоже. Мы не согласовали дальнейший план наших действий. Плюс ко всему у меня много незавершенной работы и еще это новое дело, тяжело с такой работой.

Заведя машину двинулась в офис, в приемной меня встретил встревоженный Максим.

— Полина Вячеславовна, у нас похоже проблемы. В вашем кабинете сидят бандиты и требуют вас.

— Сейчас разберусь, отвечаю взволнованному помощнику.

Зайдя в кабинет, в глаза бросились три амбала: коротко стриженные, с золотыми цепями на шеи, одетые в спортивную одежду. Первая мысль — это не люди Антона Воронова.

— Что здесь происходит? — строго спрашиваю бандитов.

— Сука, не видишь с кем разговариваешь? — оскорбительно спрашивает один из этой тройки.

— Прощу меня не оскорблять, — отвечаю уперев руки в бока.

— С сегодняшнего дня отстегиваешь нам бабки за свою работу.

— С чего это вдруг? — возмущаюсь его наглости.

— С того, что будешь платить налоги нам.

— Перебьетесь! — провоцирую их на дальнейшие действия. Один из братков резко встал и схватил меня за локоть.

— Допрыгалась, сука, сейчас тебя распечатаем по кругу.