Солнце

Они обе на равных.

Но Дастин все равно ищет Санни. Как тогда. А Диана снова остается в пролете.

По ее безупречному лицу текут слезы. Что там Дастин говорил о ее родных? Наверняка глупости. Она бы знала, мать бы точно сказала ей. Наверняка Ховард соврала ему. Наверняка. Она же хитрая. Проклятая рыжая лиса.

Диана убеждает себя в этом, однако червячок сомнения поселяется в ее душе. И плачет, слушая музыку к «Ангелу», которая стоит на репите.

Как ее жизнь стала такой, Диана не знает.

Почему она дошла до этого? Кто она теперь?

Ответа нет. Зато в голове бьётся лишь одна мысль: Диана Эбигейл Мунлайт - дешевка. Уилшер был прав.

Диана разбивает бокал, хватает тонкий осколок и рисует им алую линию на бедре. Линия тотчас начинает расплываться, как будто кто-то провел тонкой кистью по сырому листу. Боль наполняет тело Дианы, и она постепенно успокаивается. А после и вовсе засыпает, и из клуба ее забирает помощник менеджера.

***

Дастин покидает пафосный клуб в самом скверном расположении духа. Диана ничего ему не рассказала, хотя он был уверен - она что-то знает. Дастин читал это в ее ледяных глазах, чувствовал кожей. Но если сначала он надеялся, что Диана даст ему ответ, то потом понял - от нее ему ничего не добиться. Да еще и эти слова... «Мой совет - не лезь в это. Не делай хуже», - что она имела в виду?

Дастин полон решимости добиться правды. Он уверен, что Санни хуже от этого не станет. Почему? Он и сам не знает. В который раз срабатывает интуиция.

- С кем подрался? - спрашивает Хью, который, как обычно, сидит за рулем.

- Ни с кем, - коротко отвечает Дастин.

- А вид такой, будто тебя хорошенько повозили головой по полу, - шутит Хью. Но замечая в зеркале заднего вида пристальный взгляд Дастина, замолкает.

- Ты видел ее? - спрашивает тот.

- Кого - ее? - уточняет Хью.

- Санни Ховард.

- Э-э-э... Нет, - запинается Хью. Машина налетает на какую-то кочку, и они подскакивают.

- Врешь, приятель, - говорит Дастин. - Ты видел ее. На съемках в парке.

- Откуда тебе известно? - спрашивает посерьезневший Хью и догадывается: - Так ты... виделся с ней?

- Виделся, - усмехается Дастин. - Что же ты мне не сказал, приятель?

- Так вышло.

- Кто ты такой, чтобы решать, видеться мне с ней или нет? - спрашивает зло Дастин. - И что за чушь про женитьбу ты ей наговорил? Начитался желтых газетенок и статей в сети?

- Прости. Я не хотел, чтобы она снова сделала тебе больно.

- Вот как? - Дастин откидывается на спинку сидения. - А когда ты за моей спиной спал с Сальмой, ты не думал об этом? Что мне может быть больно?

Хью опускает взгляд. Это дела минувших дней, и ему не хочется вспоминать об этом.

- Это разные вещи, Дастин, - тихо говорит Хью. - Ты же знаешь, что я раскаиваюсь.

- Раскаиваешься? Да ладно. Нет, серьезно, - продолжает актер спокойно. - Мы же были друзьями. А в нее я влюбился как мальчишка. И ты знал это. Что ты чувствовал, когда был с ней? Вам было смешно? Вы вспоминали меня? Она нас сравнивала?

Раньше он никогда не задавал этих вопросов - было слишком больно. Дастин просто старался не думать об этом. Однако старая боль поутихла, а после и вовсе стерлась, оставив едва заметный шрам на душе. Да только вот появилась боль новая - саднящая и жгущая. Непрекращающаяся.

Боль под названием Санни Ховард.

- Сколько раз это было? - продолжает выпытывать Дастин.

- Это было один раз! - взрывается вдруг Хью и резко съезжает на обочину - перед ними блестит черная река, а мимо, словно звезды, проносятся машины.

- С ума сошел?! - кричит актер. Он вне себя от злости. И ярость еще сильнее расцветает в нем, когда Хью выходит из машины, хлопнув дверью. Дастин выскакивает за ним. На улице прохладно и пахнет рекой.

- Какого дьявола? Ты что творишь, идиот? - спрашивает он, понимая, что всегда спокойный Хью вышел из себя.

- Сколько? - Хью кричит в ответ с несвойственным ему надрывом. - Сколько ты еще будешь помнить это, *запрещено цензурой*?!

Дастин отшатывается.

- Да, я переспал с твоей девушкой! Да, она меня, дурака, соблазнила, чтобы узнать пароль от твоего счета! Да, я мудак, который, напившись, предал друга! Но, черт возьми, я всегда раскаивался в этом! Я всегда старался заслужить твое прощение и доверие. Я терпел все, что ты делал. Потому что мне было стыдно. Единственный друг - и я подставил его... - голос Хью становится все тише и тише. И он бьет себя кулаком по груди. - Я действительно не знаю, что еще должен сделать, чтобы заслужить твое прощение. Правда. Я не знаю. Не знаю, хоть душу вынь, - мотает из стороны в сторону головой Хью. - И я не сделал ни хрена плохого. Я пытался помочь, видя, как тебе тяжело без Санни. Наверное, я поступил неправильно. Но я хотел, как лучше. Я же за тобой бегаю как нянька! Ты и понятия не имеешь, сколько мне приходится за тобой прибирать. Ты вообще ничего не знаешь. Ноешь, раздаешь указания, капризничаешь и играешь в звезду сцены. Козлина.

Хью рывком закрывает круглое лицо руками. И злость Дастина моментально выветривается. Он изумлен. Даже и не думал, что тот так переживает - о его предательстве они никогда толком не разговаривали. Просто продолжили общение - но уже не как друзья, а как звезда и помощник его менеджера, который всегда находится рядом и делает все, что хочется звезде, потакая любым капризам и не споря.


- Ты чего? - спрашивает Дастин. - Чувак, прекрати. Ты же не плачешь? - с подозрением спрашивает он. - Да ладно.

Хью резко вытирает глаза тыльной стороной ладони. И почему-то нервно смеется.

- Пошел ты - плакать из-за тебя. Я не баба. И... И знаешь, иногда я хочу вмазать тебе, Лестерс, до кровищи на твоей холеной морде - так ты меня достал, так достал, что я хочу свалить! - выдает Хью, находясь в потоке откровенности. - Но каждый раз я останавливаю себя - нет, не тем, что мне нужна эта чертова работа, а тем, что я должен тебе. Я предал тебя. Друга!

- Друга? - цепляется за слова Дастин. Он тяжело переживал то предательство. - Хорош друг, который переспал с моей девушкой, да еще и бабки присвоить помог! А может, ты в доле был?

- Что ты сказал? - щурится Хью. Его кулаки сжимаются. Кажется, хлесткая злость начинает накрывать и его.

- Ну давай, давай, - подначивает его Лестерс. - Вмажь мне. Вмажь! Ну...

Удар Хью не такой сильный, как удар Криса, и в нем нет его ярости. Однако Дастина он сбивает с ног - потому что тот не ожидал этого удара. Дастин не думал, что Хью решится. Не верил до последнего.

Дастин второй раз за день бросается в драку. Они оба падают на пыльную землю и катаются по ней, что-то рыча.

Если драка с Крисом была жесткой, и Дастин только и успевал ставить блоки, защищая лицо и голову, то драка с Хью похожа на барахтанье разозленных мальчишек. Они мутузят друг друга, ругаясь и выплевывая злые слова. Вымещают друг на друге накопившуюся злость. И так продолжается до тех пор, пока издалека вдруг не разносится вой полицейской машины. Хью и Дастин одновременно замирают, а потом одновременно размыкают объятия и встают на ноги, воровато озираясь - им обоим не хочется, чтобы их забрала полиция. Оба особо не пострадали, зато их одежда - в грязи и пыли, а волосы всклокочены.

- Копы, - шипит Хью.

Дастин закатывает глаза.

Когда мимо проносится полицейская машина, и Хью, и Дастин делают вид, что у них что-то случилось с машиной, поставленной на «аварийку». И оба облегченно выдыхают, понимая, что копы спешили на какой-то вызов, а вовсе не ехали к ним.

Желание выяснять отношения на кулаках за это время проходит. Остается усталость.

- С ума сошел? - возмущается Дастин, отряхивая брюки. - Знаешь, сколько эти шмотки стоят? А мне их еще отдать нужно.

Хью садится на бордюр - его спина сгорблена, голова опущена вниз.

Дастин вздыхает, подходит к нему и начинает молча оттряхивать светлый пиджак Хью, затем идет к машине, достает их холодильника две банки прохладной «Колы» и садится рядом. Одну он протягивает Хью. Тот берет и открывает ее - газировка тотчас пеной вырывается из банки. Брызги остаются и на его майке, и на пиджаке.

Дастин смеется, однако Хью оборачивается и сердито на него смотрит.

- Я не специально, - оправдывается Дастин. - Просто тебе досталась несчастливая банка. А может, ты неправильно открывал. Смотри, как я...

Он тоже открывает банку, и оттуда вырывается настоящий фонтан - все попадает на лицо и волосы Дастина. Хью начинает хохотать, а Дастин, шипя ругательства, идет обратно в машину, берет бумажные салфетки и утирается ими. Хью подкалывает его.

О драке они словно забывают. Как будто ее и не было.

Через некоторое время Дастин вдруг говорит, словно невзначай, глядя не на Хью, а на светящийся ночной город:

- Эшли нужен менеджер - не помощник, а главный. Я пообщаюсь с директором.

Эшли - молодая популярная певица с телом и голосом богини. Шикарная и грозящая через год-два стать большой знаменитостью. Стать ее менеджером - большая удача.

- Не надо, - отвечает Хью.

- Все же уйдешь? - спрашивает Дастин. В глубине его глаз - беспокойство. - Смысл? Ты столько лет в этой индустрии. Куда ты пойдешь, приятель? В какое агентство? Думаешь, где-то лучше? Да там контингент хуже меня. Нет, серьезно. Я бываю невыносим, но, поверь, есть ребята гораздо хуже меня. Да ты и сам знаешь. Тот же Майк Ларсен...

- Да не собираюсь я уходить, - с ухмылкой признается Хью. - Испугался?

- Нет.

- Да.

- Не спорь со мной.

- Ну серьезно.

- Иди ты...

Они одновременно допивают «Колу», сминают жестяные банки и встают.

- Спасибо, - вдруг говорит Хью. И улыбается.

- Все в прошлом, - отвечает Дастин, близко подходя к Хью - его ладонь оказывается на его затылке. - Давай забудем это, чувак.

Хью обнимает его. И Дастин хлопает его по плечам, понимая, что даже в драке Хью старался не задеть его лицо - знал, что актеру нужно беречь его.

Они оба не замечают, как их фотографируют из остановившейся неподалеку неприметно машины. Пес Ленингтон не оставляет попыток сделать отличный материал про Лестерса. И он знает, как испортить актеришке репутацию.

Постучи в мое небо - трижды.