Сломанные девочки

Дождь снова забарабанил в окно. «Не шевелись», – снова сказал голос в голове Кейти. «Не шевелись». Она крепко обхватила себя руками и зажмурилась.





Глава 3




Бэрроне, Вермонт

Ноябрь 2014 г.

– Джонас, – сказала Фиона на следующее утро, входя в захламленный офис «Лайвли Вермонт». – Ты знаешь, что Айдлуайлд-холл реставрируют?

В большой комнате никого не было, но дверь в кабинет Джонаса была распахнута, и Фиона знала, что он там. Он всегда был там. Она протиснулась между столов и картонных коробок, которыми была забита большая комната, и направилась к логову владельца журнала, он же занимал пост главного редактора.

– Это ты, Фиона Шеридан? – раздался голос изнутри. – Давно я тебя не видел.

Она добралась до двери и взглянула на Джонаса. Тот склонился над столом, рассматривая распечатанную фотографию. Компьютер за его спиной был выключен. Типичный Джонас.

– Тогда мне повезло, что я на тебя не работаю, – ответила она.

Редактор поднял глаза:

– Ты фрилансер. Это считается.

Фиона не могла не улыбнуться.

– Только не в том случае, если хочешь получить медстраховку.

Он сделал непроницаемое лицо, но Фиона знала, что он шутит. Джонасу Куперу был примерно полтинник. У него были темно-русые с сединой волосы, зачесанные назад и лежавшие красивыми волнами. Живые глаза, резкие темные брови. На нем была футболка, а сверху полурасстегнутая рубашка в красно-черную клетку. Джонас и его жена купили «Лайвли Вермонт» более десяти лет назад, и после развода в прошлом году он изо всех сил старался удержать журнал на плаву.

– У тебя есть для меня материал? – спросил он.

– Нет, – ответила Фиона. – Я уже прислала тебе одну статью в пятницу. Ты сказал, что и на нее не хватит бюджета.

– В этом выпуске не хватит. Но всегда есть следующий.

«Не факт», – подумала она. «Лайвли Вермонт» был лишь одним из нескольких местных журналов, для которых она писала, и все они отчаянно цеплялись за жизнь.

– Что это? – спросила Фиона, показывая на фотографию.

– Работа местной девушки-фотографа, – ответил Джонас. Он снова посмотрел на фото перед собой и пожал плечами. – Живет в Ист-Шарлотт. В целом снимает неплохо. Я бы даже мог сделать с ней большую статью, если бы ее кто-нибудь написал.

– Нет. Совершенно точно нет.

– Почему? – Джонас откинулся на спинку своего винтажного офисного кресла и бросил фотографию на стопку бумаг.

– Потому что я только что написала для тебя про крафтовый сыр. В этом месяце я тебе больше ничего не должна.

Джонас посмотрел на нее так, будто хотел сказать: «Я знаю, что ты врешь». Так и было. Фиона отлично писала про милую чушь и никогда не претендовала на звание великого журналиста. Ей просто не хотелось иметь дела с фотографом, потому что фотографы всегда спрашивали ее об отце.

– Подумай вот о чем, – сказал Джонас. – Если статья выгорит, я, возможно, поскребу по сусекам и даже заплачу за нее. Так о чем ты там кричала, когда зашла?

У Фионы забилось сердце, как будто она собиралась попросить у Джонаса что-то запретное.

– Айдлуайлд-холл. Я слышала, его восстанавливают.

Джонас посмотрел на нее рассеянно, затем кивнул:

– Новый владелец.

– Кто он такой?

– Она. Маргарет Иден. Вдова инвестиционного гения Джозефа Идена. Это имя тебе что-нибудь говорит?

Фиона припомнила что-то связанное с финансовым кризисом 2008 года. Она видела Идена в новостях.

– Так это он купил участок?

– Нет. Все сделала вдова после его смерти. Вроде бы она даже приехала из Нью-Йорка, чтобы контролировать работы.


Фиону немного уязвило, что Джонас все это знает.

– Эта земля много лет принадлежала Кристоферам, – сказала она. – С тех пор, как школа закрылась в 1979 году. Мне никто не сказал, что участок продали. И что там будет строительство.

На лице Джонаса появилось сочувствие.

– Это не мой участок, – мягко сказал он. – И строительство до последнего было всего лишь темой для разговоров. Я не думал, что кто-то на самом деле этим займется.

– Но кто-то им все же занимается. Прошлой ночью я видела объявление на воротах.

Джонас молчал. В 1994 году его здесь еще не было – он переехал после покупки редакции, – но он знал об убийстве Деб, о том, что ее тело нашли на территории Айдлуайлда, и об осужденном Тиме Кристофере. Все об этом знали. Ни семья убитой, ни родственники самого известного городского убийцы не могли рассчитывать на сохранение тайны. И даже Джонас понимал, что в поездках Фионы к Айдлуайлду было что-то нездоровое.

– Не надо, – предупредила Фиона. – Ничего не говори.

Он поднял руки в знак оправдания.

– Это твое дело. Я всего лишь выпускаю журнал.

Какое-то время Фиона молча смотрела на него, чувствуя, как адреналин этой ночи еще пульсирует в крови.

– Так что, тебе правда нужна от меня статья?

– Почему-то мне кажется, что я пожалею, если скажу «да».

– Айдлуайлд, – сказала Фиона. – Вот про что я напишу. Возьму интервью у Маргарет Иден, изучу планы школы, осмотрю все постройки, сделаю снимки – всё как надо.

– Господи, – сказал Джонас. – Я не знаю, Фиона.

– Подумай про местный колорит, – продолжила она, чувствуя, как у нее начинают пылать щеки. – Возрождение, новая школа, больше рабочих мест. И ты первый об этом напишешь. Это будет гораздо лучше статьи про фотографа. Разве не это нужно «Лайвли Вермонт»?

Она взглянула ему прямо в глаза и добавила:

– Все нормально, Джонас. Я справлюсь, честно.

К своему облегчению Фиона увидела, как сомнение в его взгляде сменил профессиональный расчет. Джонас и его бывшая жена Эмили купили «Лайвли Вермонт», когда это было независимым аналитическим изданием для янки, но под руководством Эмили оно постепенно превратилось в беззубый бытовой журнальчик из тех, что печатают объявления о продаже свечей за 80 долларов и пледов ручной работы за пять штук. Джонасу это всегда не нравилось. Ему хотелось большего, и поэтому он продолжал давать Фионе работу в надежде, что однажды в ней проснется журналистский талант ее знаменитого отца.

– Это интересно, не спорю. Но у меня не хватит бюджета на такую статью.

– Я напишу ее наудачу, – ответила Фиона. – И сама сделаю все снимки. Тебе даже не придется у меня ее покупать. Просто позволь мне позвонить Маргарет Иден и сказать, что я работаю на «Лайвли Вермонт». Так мне проще будет установить с ней контакт.

– Допустим. А что я получу за то, что ты используешь название моего журнала?

– Бесценный опыт, когда твоему журналу впервые откажут.

Джонас обдумывал ее предложение, а Фиону переполняло нетерпение.

– Ну же, Джонас. Ты же понимаешь, как тебе это выгодно.

Выглядело так, будто он почти согласился, но вместо «да» он произнес:

– Кажется, ты хочешь попросить меня еще об одном одолжении?

– Верно, – Фиона выдохнула. – Я хочу начать с истории Айдлуайлда. Пустишь меня в архив?

Первый номер «Лайвли Вермонт» был напечатан на фотокопире в 1969 году, и с тех пор все выпуски хранились в обшарпанных деревянных ящиках для бумаг, которые каждый раз переезжали вместе с издательством. Сейчас они стояли у стены, а на одном из них покоились тарелка с остатками пончика и чашка недопитого кофе.

– На самом деле, сходила бы ты в библиотеку, – скептически заметил Джонас, глядя, как Фиона открывает старые ящики. – У них уж точно больше информации по Айдлуайлду.

– В библиотеке меня все знают, – ответила Фиона. От бумаг шел запах плесени, который на секунду заставил ее почувствовать себя чуть счастливее. – Если они пронюхают, что именно я ищу, сохранить тайну не выйдет.

И она не кривила душой. Знаменитый журналист Малкольм Шеридан был местной легендой, а Фиона – его единственной дочерью, да еще и с приметными рыжими волосами. За прошедшие годы Фиона много раз посещала библиотеку, чтобы покопаться в документах, и персонал (преданный делу, но немногочисленный) уже знал ее в лицо.

– Ладно, – сказал Джонас. – А почему вообще это секрет? Только не говори мне, что конкуренты готовы любой ценой отобрать у тебя этот сюжет.

Фиона повернулась и посмотрела на него через плечо. Он не отвел взгляд.

– Я еще ни разу не встречал журналиста, который боялся бы библиотекарей.

– Ты ни разу не встречал журналиста с такой семейной историей, как у меня, – ответила Фиона, стараясь говорить с самым непринужденным видом. – Ненавижу сплетни. Я легко могу найти и другие источники, особенно в интернете.

Повисло молчание. Она достала из ящика подшивку журнала за 1969–1979 годы.

– Если бы тебе понадобились надежные источники инормации, ты бы запросто их раздобыла у своего отца, – сказал Джонас.