Слезы моря

— А архивы?

— Ничего. Никаких упоминаний.

— Значит… она — не аристократка, — сделал я вывод.

— И? будешь теперь все деревни обыскивать в поисках информации? Дерзай, их всего‑то десять тысяч насчитывается. Ну парой тысяч больше, парой тысяч меньше, — ехидно заметил Рэм. — Может, своего отца попросишь о помощи?

— Нет. Знаешь же, почему.

— А по — моему, вам просто необходимо объясниться.

Я фыркнул.

— Ты точно стал слишком…

— Я — воздушник.

— Вот и спроси ветра о Трин, может они что‑нибудь знают. А я призову свою стихию. Рэм задумался, запустил руку в волосы.

— Неплохая идея. Но лучше обряд призыва проводить через неделю, когда наступит полнолуние. Больше шансов узнать что‑то интересное. Терпит?

Я пожал плечами. Куда мне торопиться? Лишь надеялся, что эта информация позволит узнать Трин лучше и понять, почему она отказывается со мной быть.

— А откуда у тебя на полу лента? — спросил Рэм, заставляя меня блаженно улыбнуться, вспоминая поцелуи Трин.





Глава 14




Тринлейн.

Как подшучивает судьба? Весело. Вчера я мечтала, чтобы Ал оказался подальше, дал бы возможность успокоиться и разобраться в чувствах… Как же! Первой парой нам поставили работу с защитными артефактами. И едва я появилась в аудитории, магистр Нарис отправил меня к Алэрину. Шла, как на заклание. Честное слово! И настолько задумалась, что Ала не заметила и чуть не сшибла.

Пришлось краснеть и извиняться. На кого я становлюсь похожа?

— Как насчет тренировки на берегу моря?

Он поправил плащ и спокойно посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Согласна.

Ал улыбнулся, и мой мир перевернулся. Ладони стали мокрыми. Опять подкашивались ноги, билось пойманной птицей сердце, жар полз по спине. Я нервно сглотнула.

Успокоиться. Нельзя позволить этому наваждению взять верх. Я сильнее.

Мы встретились с Алом взглядом. И сдается, он понимает, что происходит. Открыл ближайшую дверь, утянул за собой. Где‑то на краю сознания мелькнула мысль, что мы собирались тренироваться не здесь, но тут же исчезла.

Он развернул меня, прижал к стене. Холодной, каменной, но ощущение, что от жара я задыхаюсь, не проходит. Дальше Ал не спрашивал, а я не возражала. Впился поцелуем, одну руку запуская в мои волосы, заставляя запрокинуть голову и подчиниться его порыву. Вторая же легла на талию, скользнула ниже, к колену. Я даже не поняла, как оказалась приподнятой, только ощутила Ала близко — близко. Стук сердца, сбившееся дыхание, горячие губы…

— Я вам не мешаю?

Я дернулась, Ал тут же меня отпустил и обернулся. Магистр Тара сидела за столом, невозмутимо держа в руках перо и какой‑то свиток. Я ужаснулась. Это мы что, вломились в ее кабинет и устроили тут… такое?

Мне не жить. Я прикусила губу, с трудом подавив стон отчаяния. Радовало в этой ситуации только, что желание касаться Ала сгинуло, как ни бывало, утихло.

— Полагаю, Апэрин, вашей матушке об этом происшествии знать не стоит?

— На ваше усмотрение, магистр, — невозмутимо отозвался он.

Что?

Преподавательница поймала мой испуганный взгляд.

— Разве у вас нет сейчас занятий, Дарэ?

— Есть. Со мной, — ответил Апарин, заставляя меня хотеть одного — провалиться сквозь землю. Насколько же двусмысленно звучат его слова. Неужели не понимает?

— Тогда советую заняться делом, — усмехнулась магистр Тара, а потом снова задумчиво на меня посмотрела.


Я нервно поправляла камзол и выбившуюся рубашку, приглаживала волосы. О чем я думала? Силы моря, что со мной происходит? Я постоянно спрашиваю и не получаю ответа. Разве так бывает? Встречаешь мужчину, отправляясь умирать, а потом на нем незаметно и неотвратимо клином сходится белый свет.

— Позволите воспользоваться зеркалом для перемещения? — спокойно уточнил Алэрин.

— Раз уж вы так удачно зашли… — не удержалась она от подколки.

Ал выпустил мою дрожащую руку, напоследок проведя пальцами по запястью и чуть не сводя меня с ума. Снова.

Как он почувствовал, что происходит? Действие рисунка артефакта? Надо спросить у Лотты. Или просто догадался?

Да и я тоже хороша! К чему приведут такие отношения?

Вспоминай, Трин! Вспоминай! Мокрые щеки, что режут ветки, бьют по лицу, цепляются за колени. И сердце готово выскочить от быстрого бега. А остановиться нельзя, потому что тогда найдут, поймают… И страшный лес, раньше — привычный и родной, но на тот момент — чудовище, готовое поглотить. Уже не союзник, соперник, охотник, загоняющий дичь. И по пятам люди… Они не желают знать, кто прав, кто виноват. У них другие цели — развлечься, наслаждаясь чужой болью и бессильем. И не забывай этого, Трин. Помни, почему сказала «нет» тому, кого… любишь?

Страшное осознание. Почти невыносимое. Но такое же ясное, безжалостное, честное.

Брат говорил, любовь дает многое, но зависит от человека и его желаний. Она будет небом, если не станешь держать ее в клетке, или тюрьмой, если не отпустишь. Брат не знал, что еще любовь может стать бесконечной пыткой.

— Трин? Готова? Тебе нехорошо?

Ал оказался близко, заглянул в глаза.

— Я в порядке.

— Точно?

— Да.

Мы шагнули в открывшийся портал.

— Почему ты дрожишь?

— Я? Нет…

Руки не слушались, а каждый шаг давался с неимоверным усилием. Я даже не сразу поняла, что мы оказались на берегу.

— Трин…

Я повернулась, рассматривая спокойного и невозмутимого Ала.

— Плохо?

— Да, — я не видела смысла лгать.

Водный маг вздохнул, задумался.

— Про контроль над стихией помнишь?

Кивнула. Все равно сейчас не действует.

— Не получается? Помочь?

— Гидру позовешь?

Ал усмехнулся.

— Можно и менее радикальные способы. Руку давай.

Я с опаской протянула ему ладонь.

— Иногда полезно не загонять эмоции внутрь, а выпустить наружу, используя стихию.

— Ты о чем?

Алэрин прикрыл глаза, потянул меня к воде и подхватил, едва поднялась волна.

— Сейчас отпущу. Заклинание настроя температуры знаешь?

Я кивнула. Вчера как раз выучила. Теперь можно спокойно его произносить и не испытывать холода или жары.

— Я упаду, — прошептала, смотря на волну, что несла нас все дальше и дальше от города.

— Нет, Трин. Это же твоя стихия. Попроси и удержит.