Сюрприз для отца-одиночки

— Так ты злишься, потому что я снова не пригласил тебя на «чай понарошку»? — спрашивает он, хмуро глядя на меня.

— Нет, — огрызаюсь я. — Забудь об этом, Тео. Мне все равно. Достраивай свой забор.

Я поворачиваюсь к нему спиной и топаю прочь. Захлопываю дверь фургона и возвращаюсь в постель. Я проспала еще два часа, пока меня не разбудила проклятая строительная бригада.

Я делаю несколько визитов на дом и возвращаюсь после обеда, чтобы принять клиентов в фургоне. У меня там есть симпатичный массажный столик, и я думаю, что это хороший способ заставить моих клиентов привыкнуть ездить в горы, чтобы увидеть меня.

Мисс Риверс прибывает в три, как раз, когда строительная бригада заканчивает работу. Вряд ли кто-то согласится на массаж под звук отбойных молотков.

Я впускаю ее и улыбаюсь.

— Узнаете фургон?

— Ты хорошо постаралась, чтобы он выглядел очень мило, — сказала мисс Риверс. — Райлену это никогда не удавалось.

Я улыбаюсь.

— Небольшой намек на то, как будет у меня в SPA.

— А SPA-салон будет идти в комплекте с ним? — спрашивает она, указывая в сторону Тео.

Этот упрямый засранец долбит все утро и весь день, и он не выказывает никаких признаков того, что уйдет до наступления сумерек. Черт, возможно, он и всю ночь будет молотить.

— Извините, — говорю я. — Если вас беспокоит стук молотка...

— Вовсе нет, — говорит мисс Риверс. — Этот мужчина великолепен. Он может долбить сколько угодно, если ты понимаешь, о чем я.

Я нервно смеюсь.

— Ты с ним ладишь? — спрашивает она меня.

— Эм-м... — запинаюсь я. — Сначала я думала, что да, но давай просто скажем, что, возможно, это к лучшему, что он строит этот забор.

— Очень плохо. Почему те, кто так хорошо выглядит, всегда ведут себя как заноза в заднице?

— Мистер Риверс все еще очень хорошо выглядит, — говорю я.

— Конечно, но он та еще заноза! — смеется она.

Все время, пока делаю массаж мисс Риверс, я слышу, как вдалеке стучит молоток. В какой-то момент раздается еще и громкое механическое жужжание.

— Милая, — говорит мисс Риверс. — Ты более напряжена, чем я, что случилось?

— Я не могу сосредоточиться при таком шуме, — говорю я. — Вы не возражаете, если...

— Давай, — говорит она. — А я пока тут отдохну.

Я выхожу из фургона и направляюсь прямо к Тео. У него в руках какой-то шлифовальный станок, и он работает на моей стороне недавно возведенного забора.

Он смотрит на меня и выключает шлифовальную машину.

— Ты на моей территории, — говорю я.

— Неа, — говорит он. — Я построил забор на несколько метров вглубь своего участка, так что технически я все еще на своей территории.

— Это чтобы ты мог шпионить за мной?

— Зачем мне это делать? — спрашивает он.

— Забудь, — рявкаю я. — У меня там клиент, не мог бы ты отложить на время электроинструменты?

— Я могу потребовать с тебя деньги за этот забор, — говорит он. — Это выгодно нам обоим.

— Я не просила тебя его строить его, Тео.

— Я тоже не говорил, что собираюсь брать с тебя деньги, — говорит он. — Я просто говорю, что могу.

— Отлично. Огромное спасибо, — говорю я со всем сарказмом, на который только способна.

— Ага, — говорит он, — Всегда пожалуйста. Наверное, я его чуть позже отшлифую.

Он поднимает шлиф машинку, хватает свой ящик с инструментами и начинает перелезать на забор.


— Пока, я так полагаю, — шепчу я, когда он исчезает за забором.

— Ты все еще стоишь на моей территории! — кричит он через забор.

— Придурок, — кричу я в ответ и возвращаюсь к своему фургону еще более злой, чем когда-либо.

* * *



Через несколько дней, ближе к вечеру, я слышу стук в дверь.

Я открываю ее и очень удивляюсь, увидев Эмили. Одну.

— Эмили? — спрашиваю я. — Как ты тут оказалась?..

— Рядом с забором есть дерево. Я на него залезла, — говорит она как ни в чем не бывало.

— О.

— Папа опять ворчит, — говорит она, надув губы.

Я прикусываю губу.

— Эмили, я знаю, что обещала, что мы снова поиграем, но не думаю, что твой отец хочет, чтобы я играла с тобой.

— Я знаю, — говорит она.

— Откуда? — спрашиваю я.

— Потому что, когда я спрашиваю, он всегда говорит: «Я не хочу, чтобы ты играла с ней».

Я смеюсь.

— Думаю, это довольно ясный ответ, да?

Она кивает.

Я понимаю, что теперь, когда Эмили пришла навестить меня, у меня будут большие неприятности с этим ворчуном. Я могла бы попросить ее сохранить это в тайне, перелезть обратно и вернуться домой... но это почему-то кажется безответственным. Что, если она поранится, пытаясь перелезть обратно?

— Думаю, мне нужно отвезти тебя домой, — говорю я.

— Может, поиграем здесь? — спрашивает она с надеждой. — Я не принесла Элизабет, Лео или льва-девочку, но мы можем притвориться, что они здесь. Они все равно не настоящие.

— Помнишь, как ты сказала, что твой папа ворчун? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Ну, я не хочу, чтобы он на меня злился, поэтому я отвезу тебя домой.

— Ладно, — говорит она, разочарованно опустив голову.

Я помогаю ей сесть на пассажирское сиденье и завожу внедорожник.

Пока мы ехали, она произнесла фразу: «моя мама умерла».

— Соболезную, — говорю я, толком не зная, что еще можно сказать.

Я ловлю себя на мысли, что задаюсь вопросом, не потому ли Тео такой брюзга.

— Все нормально, — говорит Эмили. — У меня есть папа. Мама умерла, когда я была совсем маленькой. Я даже не помню ее.

Это почему-то кажется мне еще более печальным, но Эмили не кажется расстроенной. Хотя я не совсем понимаю, зачем она мне это рассказывает.

— Я надеялась, что вы с папой поладите... — говорит она, но тут же замолкает. Она сжимает руки вместе и прижимает подбородок к груди.

Мне не нужно, чтобы она заканчивала фразу. Я знаю, что она собиралась сказать.

Я подумываю о том, чтобы сказать что-нибудь в защиту Тео, но я действительно не хочу ввязываться во что-то подобное. Только не с Тео.

— Мне просто нравится играть с тобой, — говорит Эмили. — Может ты спросишь папу, можем ли мы играть вместе. Вы с ним не должны играть вместе, только мы — ты и я.

Я чувствую, как горят мои щеки. Знает ли Эмили, что это значит для взрослых — играть вместе — или она просто говорит это совершенно невинно.

— Может быть, — говорю я.