Шоу безликих

Когда я оглядываюсь, то замечаю на одной из узких дорожек, что ведут в сторону главного двора, лежащего на земле мальчишку. Я узнаю его — это мальчик из пушки. Его нельзя бросить здесь. Быстрым шагом я двигаюсь в его сторону.

Мне кажется, что он мертв.

Я осторожно прикасаюсь к нему, и он открывает глаза. Когда отнимаю руку, то вижу, что к ней что-то прилипло. Что-то похожее на хлопья — это его кожа. У него распухла нога, тело покраснело и раздулось от ожогов. Лицо покрыто синяками, один глаз заплыл, а рука вывернута под неестественным углом.

— Давай я помогу тебе, — говорю я и осторожно приподнимаю его, чтобы прислонить к стволу дерева за его спиной. Он смутно понимает, что происходит. Мне кажется, мальчик вот-вот потеряет сознание. Если не хуже.

Я достаю из сумки бутылку с водой и, опустившись на колени, выливаю на его сухие, потрескавшиеся губы несколько капель. Он протягивает руку и, схватив бутылку, жадно припадает к ней.

Лишь выпив всю воду, он, наконец, открывает здоровый глаз. Увидев перед собой меня, Чистого, в ужасе втягивает голову в плечи.

— Прости, — шепчет он. — Прости.

— Все в порядке, не бойся, — говорю я. — Обещаю, я ничего тебе не сделаю.

Из ссадины на его голове сочится кровь. Я осторожно вытираю ее рукавом рубашки, чтобы она не текла ему в глаза.

Он затравленно оглядывается по сторонам.

— Мне нужно внутрь, — шепчет он.

— Позволь мне помочь тебе.

— Нет! — Похоже, он в панике. — Если они увидят…

— Здесь никого нет. Я помогу тебе и сразу уйду. Доверься мне.

— Ладно, спасибо, — говорит он. — Но быстро.

— Меня зовут Бен, — сообщаю я ему. — Как тебя зовут?

— Анатоль, — отвечает он так тихо, что мне приходится наклоняться к его губам, чтобы услышать его.

— Хорошо, Анатоль. Давай поднимемся.

Я обхватываю его за талию и помогаю подняться. Но как только я убираю руку, он валится обратно на землю.

Секунду его взгляд устремлен на меня. Его веки вздрагивают, и мальчик теряет сознание.

Если он в ближайшее время не получит медицинскую помощь, то умрет. Что я могу сделать? Если кто-нибудь заметит меня с ним, то сразу же доложит моей матери.

Об этом не стоит и думать.

Мне придется оставить его и надеяться, что кто-то другой обнаружит его, пока не станет слишком поздно.





Хошико




Спустя какое-то время я перестаю дрожать, поднимаюсь с колен и бреду обратно в общежитие, пытаясь придумать, как подготовить Грету к выступлению.

Двор пуст, когда я выхожу, но тут будто из ниоткуда появляется он. Мальчик-Чистый, сбежавший от меня, идет по одной из дорожек. Я оглядываюсь по сторонам. Никого поблизости нет, и я тихонько двигаюсь следом. Спрятавшись за одним из торговых киосков, я осторожно наблюдаю за ним.

Чистый мальчишка разговаривает с Анатолем, который распластался на земле в неестественной позе, но они стоят слишком далеко от меня, чтобы можно было разобрать их слова. Анатоль смотрит на него и что-то отвечает. Чистый помогает ему встать, но как только убирает руку, Анатоль снова падает. У меня замирает сердце. Только не еще одна смерть. Мальчик смотрит на него, а затем отворачивается. Он собирается бросить его там, оставить на верную смерть. Мне следовало бы знать: он ничем не отличается от них. Он такой же, как и все остальные.





Бен




Я собираюсь уйти. Я ничего не могу сделать для этого Отброса, мне нужно вернуться в школу, это была глупая ошибка…

Слова Прии «Разум и сердце, Бен, разум и сердце» внезапно заглушают мои мысли. Затем я вспоминаю злые слова Хошико: «Вы, Чистые, все одинаковые».

Неужели она права? Неужели я всего лишь невежественный, избалованный Чистый мальчик, каким она меня считает? И я точно такой, как все эти люди, которые платят деньги за шоу, где истребляют Отбросов? Неужели я еще хуже, неужели я жестокий трус? Неужели я такой, как Фрэнсис? Как моя мать?


Пришло время решить, кем я хочу быть.

Я глубоко вздыхаю и возвращаюсь к Анатолю.





Хошико




Я вижу, как он начинает уходить, но неожиданно останавливается. Он оглядывается на Анатоля, растянувшегося на земле. Чистый мальчик смотрит на ворота, затем наклоняется, осторожно поднимает артиста, и несет его на руках, как младенца, обратно во двор.

Я тут же прячусь за киоском.





Бен




Я наклоняюсь и осторожно, насколько это мне удается, беру мальчика на руки. Должно быть, он выше меня, но почти невесомый, и мне кажется, что его можно переломить пополам. Я осматриваю его обгоревшую, покрытую волдырями кожу, его израненное тело, его безвольно повисшую руку. Он уже сломан.

Я выношу на главный двор и в отчаянии оглядываюсь по сторонам.

Как же помочь ему?





Хошико




Он стоит там, прямо в центре двора, и озирается.

— Помогите! — кричит он. — Помогите, кто-нибудь. Прошу вас, пожалуйста!

Я выхожу из тени и бегом направляюсь к нему.





Бен




Это напрасная трата времени: здесь никого нет.

Но вдруг я замечаю ее. Неизвестно откуда появляется Хошико и бежит ко мне. Она смотрит на потерявшего сознание мальчика на моих руках, и ее лицо выражает беспокойство.

— Его нужно отнести к Амине, — говорит она. — Пойдем.

Она разворачивается и торопливо шагает по одной из дорожек. Я иду следом, хотя понятия не имею, кто такая Амина. Она оборачивается, и наши взгляды на мгновение встречаются.

Внезапно раздается свисток. Позади раздается топот преследующих нас охранников.

— Быстрее! — говорит она. — Если мы не отнесем его к Амине, он умрет.

Я ускоряю шаг и перехожу на бег.

Раздается еще один свисток — громкий, пронзительный — и я слышу властный голос, который мне хорошо знаком:

— Бенедикт Бейнс. Что ты, черт возьми, делаешь?