Школа выживания

Видимо, когда взорвался дом Исаи Гленна, нас раскидало по Первому континенту.

– Лучше дай мне пшенной каши, – попросила я. – Горячей и с перцем. Есть такой рецепт. Говорят, от похмелья хорошо помогает…

Когда на столицу опустилась ночь, а отец и тетка улеглись спать, я закуталась в теплый плед и вышла на задний двор. Морозило. В черном небе подмигивали мириады звезд, светилась огромная серебряная луна, точно такая же, как над Абрисом.

Пальцем на перилах я начертала имя – Лерой, каким подписывала все свои артефакты. Быстрый росчерк, похожий на метки темных паладинов, вспыхнул алым цветом. Теперь осталось научиться чертить руну «перемещение» и можно было забыть о переполненных омнибусах, так и норовивших застрять в глухом заторе где-нибудь на Королевском мосту. Оглядев пустой заснеженный двор, щелчком пальцев я потушила уличный фонарь и вошла обратно в дом.

Хотелось бы сказать, что столкновение с Абрисом стало для меня, наивной, самовлюбленной девчонки, школой жизни, но нет, это была настоящая школа выживания! И время главного экзамена еще не наступило. Я собиралась создать артефакт, помогающий пересекать пространство, время и непреодолимые расстояния.

Артефакт, способный вернуть меня к Кайдену.





Эпилог




Полгода спустя…

– Валерия, если ты не поторопишься, мы опоздаем в молельню! – орала с первого этажа тетушка Матильда. – Твой отец никогда тебя не простит! Так и знай, не простит!

Сегодня отец женится. Когда весной, в сезон таянья снега, он объявил об обручении, сразу стало ясно, отчего папа вдруг переехал осенью в столицу. Я от всей души поздравила будущего молодожена и согласилась на то, что летом в дом, где когда-то жила мама, переедет чужая женщина с дочерью, моей ровесницей, и белой болонкой с розовыми бантиками. Болонка из всей троицы мне понравилась больше всех, ее я оставила бы точно. Однако жену папа выбирал сам, ему было с ней и ночевать в одной спальне, и ездить на Кайманские острова, и совершать все прочие семейные ритуалы, от каких лично я предпочитала держаться подальше.

Главное, чтобы она не лезла в подвал, где я устроила домашнюю лабораторию. Папа-то позволил, мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы опять не впало в прострацию на семь седмиц. Зато тетка ворчала, что теперь живет как на магической взрывчатке и даже молится перед сном, чтобы проснуться утром целенькой в кровати, а не на золотом облаке в компании светлых духов.

Надо отдать должное новой маменьке, до обряда она меня особенно не дергала и, по правде говоря, не устраивала танцев с бубнами, пытаясь подружиться. Мы встречались от силы раз пять в дорогих ресторациях. Дочь Полина и болонка Кнопочка, само собой, присутствовали. И каждый раз после я мучилась несварением желудка. Надеюсь, что будущая мачеха тоже. Ведь из всей троицы только болонка плевать хотела на то, что по зиме я лечилась от помутнения рассудка, мои руки были изрезаны абрисскими рунами, а глаза потеряли темный пигмент.

Для обряда венчания мачеха выбрала для меня розовое платье. Надеюсь, в такую же безвкусицу она обрядит и свою дочь. Под стальной цвет глаз подходило, прямо сказать, паршивенько. Ни дать ни взять – темный паладин в нелепых кружавчиках. Зато на фоне тетушки Матильды, в розовом и вовсе похожей на клубничную пироженку, я явно выигрывала. В основном, за счет молодости и худобы.

– Светлые духи! Валерия, ты куда провалилась? Кеб уже ждет! – возопила она в последний раз и закашлялась.

– Иду! – крикнула я, ладонью пригладив волосы, развернулась и остолбенела.

Комнату точно разделили на две части невидимой линией. На моей половине была детская с нелепыми занавесками, белым туалетным столиком и моделями артефактов в шкафу. В окно светило летнее солнце, и в косых лучах, разделенных оконной решеткой на узкие полосы, плавала пыль.

Другая часть представляла собой строгую мужскую спальню с серым шелком на стенах, ковром на паркетном полу и огромной, аккуратно заправленной кроватью. В окно хлестал дождь, и комната утопала в полумраке.

Неожиданно на другой половине распахнулась дверь и появился высокий, статный мужчина. Темные одежды подчеркивали широкие плечи. Он на ходу стянул через голову свитер, оставшись в исподней тонкой рубахе, повернулся…

Наши глаза встретились.

Кайден.

Я мечтала о нем долгие дни и ночи, искала крошечную лазейку в Абрис, но сейчас, оцепенелая, в растрепанных чувствах, застыла на своей половине разделенной комнаты и не смела пошевелиться.

Он начал медленно приближаться, шаг за шагом, не позволяя разорвать зрительный контакт. Лицо замкнуто, ни одной эмоции, ни проблеска узнавания. В нижней губе снова было колечко, всегда казавшееся мне ужасно сексапильным. Волосы подстрижены коротко.

Кайден остановился перед чертой, разделявшей наши миры, осторожно прикоснулся пальцем к невидимой стене. Я даже попятилась от неожиданности, почти уверенная, что граница разлетится, как бывало во сне, и меня перебросит в Абрис к пугающему незнакомцу с лицом моего любимого мужчины, но по воздуху просто разошлись круги, как по водной глади, не более.

Неожиданно вокруг его руки заклубился черный дым и секундой позже появился знакомый длинный меч с рукоятью, оплетенной тонкими кожаными полосками. Пока острие смотрело в пол.

Я забыла, как дышать. Голова опустела, ни одной мысли, только удушающая паника. Ведь увидеть этот самый меч, обращенный против меня, в реальности оказалось гораздо страшнее, чем во сне.

И все же, когда преграда исчезнет, что ты сделаешь, Кайден? Поднимешь меч и убьешь меня? Или…



Конец первой книги



* * *






notes


Примечания




1




Имеется в виду Кромвельский королевский университет магических наук, входящий в тройку лучших учебных заведений светлого мира Тевет.





2




Стило – магический инструмент для рисования, выжигания и активации рун. Напоминает самопишущее перо с острым концом.





3




Неофиты – жители Тевета, получившие магический дар благодаря Большому взрыву. Сила некоторых неофитов не уступает силе обладателей Истинного света, но в общей массе неофиты являются слабыми магами. Они быстро истощаются, дольше восстанавливаются, и их силы света, как правило, хватает лишь на простые бытовые руны.





4




По древней традиции соленой пшенной кашей родные встречают освободившихся из застенка заключенных.





5




Ключ – обязательный для написания элемент в руне (аналог – ключи китайской письменности). Сочетание ключей, их порядок и окружающие символы определяют назначение руны и ее жизнеспособность.