Сестры Спринг

В то лето я придумала себя заново. Покрасила волосы в темный каштан, отрезала челку, научилась накладывать макияж и взяла новый старт.

Я гуляла по мощеным улочкам под палящими лучами солнца. Плечи у меня обгорели минут за двадцать. Я двигалась без какой-либо цели и направления, просто желая осмотреться. На улице Декатур приятно пахло выпечкой, и ноги привели меня к кондитерской, где продавалось креольское пралине.

Дом, в котором размещалась кондитерская, оказался на редкость красив: элегантный фасад в духе Нового Орлеана, на окнах – кружевная окантовка из резных медных пластин. Пройти мимо и не заглянуть было попросту невозможно. От вкусного запаха у меня потекли слюнки. Мне было очень жарко. Как выяснилось, я была не единственным человеком, кто оказался на улице в такой день. В просторном зале столпилась очередь, и я пристроилась к ней, оказавшись примерно двадцатой по счету. Кондиционер, включенный на полную мощность, громко гудел под потолком.

Тут и там стояли небольшие тележки с сувенирами. На всех предметах, от футболок до кружек, красовался логотип кондитерской. Я взяла себе чашку – не смогла устоять перед искушением.

– Обязательно попробуй шоколадный, – раздался из-за спины чей-то голос.

Я обернулась и увидела Шайю. Он стоял и по-ребячески ухмылялся, глядя на меня изумрудными глазами.

– Я никогда здесь раньше не была.

Он перевел взгляд на чашку в моих руках.

– Я догадался.

Я развернулась к прилавку.

Через пару мгновений он тронул пальцами мое плечо.

– Ты не взяла шоколадный, – сказал он, едва я впилась зубами в хрустящее пралине.

Я было собралась взять шоколадный, но решила – не пойду у него на поводу. По этой схеме и развивались наши дальнейшие отношения. Он давал мне какой-то совет, а я поступала ровно наоборот, чисто из принципа. Потому у нас ничего и не вышло. Мы делали несколько заходов, но сразу бросали – не хватало терпения для компромисса.

– Мэг? Что ты здесь делаешь?

Голос миссис Кинг вывел меня из задумчивости, прервав цепочку воспоминаний. Она смотрела на меня, вздернув выпуклый подбородок. Я расправила спину, лихорадочно соображая, что бы сказать в свое оправдание.

Несмотря на резкость ее слов, в ее тоне не было злости, как будто здесь, за соседней стенкой, вовсе не поносили друг друга последними словами ее муж и сын, рубя под корень семейное древо.

– Я, хм… просто искала сестру, – проговорила я с заминкой.

Из большой залы донеслись чьи-то шаги, и мне захотелось поскорее скрыться, пока не появился Шайа. Только бы он меня не увидел.

– Сестру? Светленькую девочку или ту, с длинными волосами?

Мне хотелось сказать миссис Кинг, что у меня на самом-то деле три сестры, но я поняла, что это бесполезно. Я много раз рассказывала ей о сестрах, а она даже не запомнила их имен.

– Да, та самая. Простите, что помешала. – Я принялась озираться по сторонам, стараясь избежать ее тяжелого взгляда.

Я мельком взглянула на ее наряд и задумалась, а буду ли я так же выглядеть, когда стану старше. На миссис Кинг был малиновый блейзер, безупречно подобранный в тон юбке-карандашу. Шею обвивала толстая нить жемчугов, на губах лежала помада оттенка темной фуксии. В свои «под пятьдесят» она по праву считалась красивой женщиной. Когда я приходила к ней в первой половине дня, чтобы сделать макияж, миссис Кинг встречала меня с укладкой и при полном параде, вплоть до идеально подобранных украшений.

Я мечтала когда-нибудь стать такой, как она.

Наверное, она надеялась, что я не замечу, какой взгляд она бросила в комнату, когда мы проходили мимо распахнутой настежь двери.

– Все в порядке, милая. Давай спустимся вниз, – нейтральным голосом проговорила хозяйка.

Миссис Кинг на своих шпильках-стилетах была выше меня дюймов на пять. Она царственно шла, а я жалко семенила следом на ноющих от усталости ногах. Да, мне до нее расти и расти.

Рядом с ней я чувствовала себя одновременно и древней старухой, и сущим ребенком.

Когда мы проходили мимо уборной на втором этаже, я бросила на нее взгляд, а она посмотрела на меня. Из-под запертой двери сочилась тоненькая полоска света. Было тихо, и когда миссис Кинг заговорила, в голосе ее послышались хрустальные переливы, точно кто-то пересыпал из пакета в пакет сахар.

– Как тебе вечеринка? Ты услышала кое-что лишнее, и я это знаю. Как ты считаешь, мы сможем забыть об этой крохотной семейной сцене?

Я кивнула. Да, давайте забудем, пожалуйста.

Я испугалась до жути, что она сейчас станет выговаривать мне за то, что я не пришла на работу, сказавшись больной, однако заявилась сюда, разодетая в пух и прах и в полном здравии.

– Конечно. Да, вечер выдался превосходный. Я рада за вашего сына и за всю вашу семью.

Напудренные скулы приподнялись в улыбке. Тот, кто сегодня делал ей макияж, потрудился на славу – вышло не хуже, чем у меня.

– Я бы не стала особенно радоваться, – проговорила она тихо, и мне сначала даже показалось, что я ослышалась.

Пока мы шли по коридору, не обменялись больше ни словом. Снизу доносились музыка и голоса, но здесь, наверху, царила тишина. У нас дома слышно все, что происходит за стенкой. К тридцати годам обязательно заведу себе такой же дом.

– Не хочешь выпить со мной бокальчик, прежде чем мы присоединимся к гостям?

У меня и в мыслях не было, что когда-нибудь миссис Кинг пригласит меня выпить. Случись такое раньше, я не взялась бы предугадать, чем будет наполнен протянутый ею бокал. Но в тот момент я готова была залпом осушить даже чашку густейшей патоки, только ради того, чтобы почувствовать себя здесь своей.


– Конечно. – Я попыталась сдержать улыбку, хотя меня переполняло бурное ликование. Взрослая девушка должна держаться хладнокровно. При любых обстоятельствах.

Мы прошли в небольшую комнату для лакеев. По пути я высвободила из-за ушей пряди длинных волос и одернула подол платья. Миссис Кинг выудила откуда-то черную бутылку с наклейкой в форме бриллианта и повернулась ко мне.

Указав поверх моей головы, велела:

– Возьми два бокала.

Сверху на полке стояли ряды бокалов и кубков. Каких тут только не было – от фужеров для шампанского до пивных кружек. Я взяла две емкости, которые, на мой взгляд, наиболее приличествовали тому, чем она собиралась меня угостить. Я протянула их ей, и хозяйка, повернув руку, сверкнула часами на запястье. Все в ее облике, до мельчайших деталей, было изысканным и дорогим. Она одобрительно улыбнулась, и у меня сердце зашлось от радости. Миссис Кинг открыла дверцу небольшого встроенного холодильника и склонилась; в бокалах звякнул лед.

Я прочла надпись на бутылке: «Джин Хендрикс». Мне лишь раз довелось попробовать джин, мы пили его с Джастиной, моей бывшей «лучшей подругой» из Техаса. Та ночь обернулась сущим кошмаром, ознаменовав окончание нашей дружбы.

– Ну вот и готово. – Миссис Кинг протянула мне бокал и поставила свой на столик. Обхватив бутылку за горлышко тонкими пальцами, выдернула пробку. Блеснули ногти цвета крем-брюле; они шикарно смотрелись на фоне ее темной кожи, когда она наливала в бокалы со льдом чистый джин.

Хозяйка разлила алкоголь по бокалам, и я замерла в ожидании, надеясь, что она хоть чем-то разбавит напиток. Но этого не случилось. Она сделала глоточек и сказала:

– Я пью редко, но метко.

Я улыбнулась и последовала ее примеру, отсалютовав бокалом. Я пригубила напиток, и мне обожгло язык, хотя на вкус оказалось не так уж и плохо. Куда лучше дешевого пива или винного коктейля в банке, которые мы с техасскими подружками таскали из запасов их мам. После этого я на дух не переносила винные коктейли: мне неизменно вспоминались лживые сучки, превратившие мою жизнь в ад.

Миссис Кинг поставила бокал на столик.

– Скажи, Мэг, ты с кем-то встречаешься?

Я невольно заметила, что помада у нее осталась на губах, а не на бокале.

Я кивнула, уповая на то, чтобы голос меня не подвел.

– Да, миссис Кинг. Я встречаюсь с парнем по имени Джон Брук. Он – выпускник Уэст-Пойнта. На следующей неделе у них торжественное вручение дипломов.

– По-моему, я его знаю. Рада этому, он сможет позаботиться о тебе. Мы будем на это очень надеяться.

Меня неприятно кольнули ее слова, но если в них не было хотя бы толики правды, то с какой стати я вообще упомянула о том, что Джон оканчивает Уэст-Пойнт?

– Наверное, – только и проронила я.

– Давай-ка поговорим откровенно, Мэг. – И это был не вопрос. Эта женщина не нуждалась в моем согласии, чтобы высказать свою точку зрения.

Я кивнула, вновь пригубив джин; на этот раз обожгло не так сильно.

– Мой сын решил, будто все знает о жизни и о правилах, которым подчинен этот мир. Он возложил на себя иллюзорную роль спасителя. – Она всплеснула рукой, словно отмахиваясь от того, кто здесь не присутствовал. – Нам важно, чтобы он добился успеха. Чтобы семья им гордилась и чтобы он пошел по стопам отца. Ты знаешь, какое давление оказывается на нашу семью? Ты представляешь себе, каково это – быть самым богатым в округе и притом черным?

Хозяйка перевела на меня взгляд, а я не знала, как на все это реагировать. Я понятия не имела, с чем им приходится бороться и что за давление на них оказывают. Я лишь знала, в каком духе поговаривают о Кингах, дескать, их жизнь – нечто среднее между сказкой и королевским дворцом.

– На моего сына возложена обязанность: продолжить наше фамильное древо. Дочки мои уже выполнили то, что от них ожидалось, – правду сказать, даже больше. Инесса с отличием окончила университет; теперь она – самый юный партнер за все время существования фирмы, в которую ее взяли на работу. Муж младшей дочери баллотируется в Сенат. Ну а Шайа? Он растрачивает свое время, мотаясь по разным странам и думая, что вкусил свободы. А ведь эта «свобода» может плохо сказаться на его будущем. Он бросил учебу – вот ведь до чего дошло.

Я не знала, что ей ответить. Не моего ума дело давать советы и высказывать мнение в подобных вопросах, но мне хотелось поддержать разговор.

– А чего бы вы от него хотели? – спросила я.

Она ответила без колебаний:

– Чтобы пошел в юридический колледж. Чтобы радовался помолвке с Белл Гардинер. И чтобы слушался родного отца.

– Но ведь Шайа не хочет быть адвокатом, верно? – заметила я и тут же пожалела о своей болтливости.

Ее взгляд слегка посуровел, но она все же кивнула.

– Ты права. Ему это не по душе, но он еще скажет спасибо, когда вырастет и у него будет собственный дом под стать нашему. Тебе самой разве не хотелось бы жить в таком доме? А, Мэг? Пусть ради этого пришлось бы пойти на какие-то жертвы?

Я осмотрелась. Даже каморка прислуги дала бы сто очков вперед большинству комнат в доме моих родителей.

– Да, я бы не отказалась.

Когда мы с Джо разговаривали о планах на будущее, я чувствовала себя виноватой из-за того, что мне хочется быть матерью и женой. Джо планировала распорядиться собой несколько иначе, и мысль о том, чтобы посвятить себя семье, забыв о карьере, была ей невыносима. Зато такие женщины, как мы с миссис Кинг, не видели в этом ничего предосудительного. Ну а что плохого в том, чтобы жертвовать какими-то вещами ради того, чтобы стать матерью и женой? Может, для Джо и Мередит это очевидно, но для меня – нет.

– Я знала, что с головой у тебя все в порядке. Ну почему Шайа не может сделать то, что мы просим, и поступить в юридический колледж? Он вполне успевает, у отца достаточно связей. Покатался по свету – и будет. Его бы и сейчас легко приняли. Два года где-то проваландался. Но ведь не слушает, что ты будешь делать! Несносный ребенок.

Странно было слышать из уст миссис Кинг такие вещи в адрес Шайи. С ее точки зрения, он всегда и во всем виноват. Мне же порой хотелось походить на него: не переживать о том, что обо мне думают люди, легко покидать семью и колесить по миру. Мне бы толику его храбрости. Ну хотя бы ненадолго.

– Он образумится, я даже не сомневаюсь. Ему повезло с родителями, – заверила я миссис Кинг, почувствовав себя немножко предательницей.

Миссис Кинг так улыбнулась, что это с легкостью компенсировало бы мою вину, не появись так не вовремя Шайа. Как раз в тот момент он прошел мимо комнаты с распахнутой настежь дверью, и по его взгляду мне стало совершенно ясно – он слышал всё до последнего слова.