Сестра! Сестра?

Глава 5




Когда я приезжаю домой, девочки уже выкупаны и переодеты в пижамы. Время позднее, и Люк читает Хлое сказку на ночь. Я недовольно хмурю брови – он уже начал, не стал меня ждать. Я люблю читать дочерям перед сном. Делаю это, наверное, больше для себя, чтобы унять муки совести: искупаю вину за вечное свое отсутствие. Люк это знает, и его сегодняшнее чтение выглядит наказанием за мое позднее возвращение домой.

– Привет, сокровище мое, – ласково говорю я, заходя в комнату.

Хлоя тут же выскальзывает из объятий мужа и скачет по кровати:

– Мама! Мамуля! – Малышка кидается ко мне, я ее зацеловываю. – Папа читает. Крольчонок потерял воздушный шарик.

Она с серьезным видом объясняет, что шарик был красным и что он улетел.

– Бедный крольчонок, – сочувствую я.

– Ну все, Хлоя. Укладывайся. – Люк откидывает одеяло и похлопывает по матрасу.

– Я дочитаю, – предлагаю я.

Снимаю пиджак, кидаю его в изножье кровати.

Хлоя прыгает:

– Ма-му-ля! Ма-му-ля!

Люк со вздохом встает, вручает мне книгу и чмокает в щеку:

– Король умер. Да здравствует король. – Целует Хлою. – Спокойной ночи, милая. Приятных снов.

Теперь я чувствую себя виноватой не за позднее возвращение домой, а за то, что Люк лишился возможности побыть с дочерью.

Наконец успокоенная Хлоя засыпает – крольчонок нашел шарик. Я спускаюсь в гостиную, где Люк с Ханной смотрят телевизор.

– Мама сегодня не с нами? – Я сажусь на диван рядом с дочкой.

– Нет, она смотрит у себя какую-то садоводческую программу. – Люк развалился в кресле, свесив одну ногу через подлокотник. – Я пообещал, что ты к ней попозже зайдешь. Там ужин остался. Тебе подогреть?

– Нет, я поздно пообедала. Сделаю себе потом бутерброд. Я сегодня работала над делом Макмиллана.

Люк сочувственно улыбается, и напряжение, возникшее из-за чтения на ночь, исчезает.

– А как у тебя день прошел, Ханна? – Я заправляю ей за ухо прядь волос.

– Нормально, – отвечает Ханна, не отрывая взгляд от телевизора.

Она смеется над чем-то на экране, и я, не желая портить дочери удовольствие, больше ее не отвлекаю. Переживать явно не о чем, иначе Ханна бы рассказала. Совсем не обязательно расспрашивать дочь о школьных делах каждый день, иногда достаточно видеть, что она счастлива.

– Ты отсканировал фотографии для мамы?

– Ага, все сделал.

– Спасибо, любимый. Она согласилась на электронную почту?

Я ввожу на телефоне пароль к новому почтовому ящику, зарегистрированному сегодня на маму.

– По-моему, Марион все же хочет отправить обычное письмо. – Люк пожимает плечами.

– Но Элис его получит дней через пять, не раньше.

– А куда спешить? Пусть мама поступает, как ей больше по душе. Думаю, передышка всем пойдет на пользу.

Люк, конечно, прав. Спешить некуда. Чем больше я думаю об этом теперь, в спокойной домашней обстановке, тем больше с ним соглашаюсь. Двигаться нужно потихоньку, осторожно. Ведь все, что мы знаем об Элис, – это воспоминания. По сути, мы будем строить отношения с незнакомкой.

Я смотрю на Люка. Он вновь переключил внимание на телевизор. Ханна тоже поглощена происходящим на экране.

– Схожу к маме.

Я готовлю чай на двоих и стучу в мамину гостиную. Потом, с трудом удерживая поднос одной рукой, поворачиваю дверную ручку.


– О, привет, дорогая, – говорит мама. – Ух ты, чай. Очень вовремя, как раз передача закончилась.

Я опускаю поднос на маленький кофейный столик. Мамина гостиная светлая и просторная, высокие потолки придают ей воздушности и величия. Обстановка выглядела бы очень органично на страницах глянцевого дизайнерского журнала в интервью с владелицей какого-нибудь поместья. Мебель традиционная и элегантная. Совсем не такая, как в нашей семейной гостиной, где сплошь мягкие диваны, пушистые пледы да коврики – разномастно, зато уютно.

– Ты переписала письмо? – Я усаживаюсь в кресло, обитое роскошным бордовым велюром, с прямой высокой спинкой.

– Да, и оставила на столе. – Мама кивает в сторону эдвардианского бюро у окна. – Я не запечатывала конверт, думала вложить письмо от тебя. Ты его подготовила?

– Еще нет. Займусь после чая.

– Хорошо. Не затягивай. А то Элис решит, что мы не хотим отвечать.

Выпив чаю и поболтав с мамой, я желаю ей спокойной ночи, прихватываю с собой письмо и иду в семейную гостиную. Письмо кладу на стол, рядом со своим телефоном.

– Это что? – спрашивает Люк.

– Мамино послание Элис. Сейчас напишу свое. – Ханна зевает, программа закончилась. – Пойдем-ка, уложу тебя. Скажи папе «спокойной ночи».

Я и не ощущала собственной усталости. Только что сидела у постели Ханны, слушала ее рассказ про одноклассника, которого отправили к директору за непослушание, – и вот уже Люк ласково трясет меня за руку и шепотом зовет в кровать.

– Ты уснула, – говорит он, выводя меня из комнаты дочери. – Переволновалась в последние дни, и вот результат.

– Мне нужно написать Элис. Ты ложись, я скоро.

Я отправляюсь в свой кабинет. Это маленькая комната в передней части дома, с письменным столом, книжным шкафом и полками. Здесь удобно работать вечерами или по выходным, хотя я и стараюсь избегать подобных авралов.

Я задумчиво смотрю на лист бумаги. Вопреки совету Леонарда не смешивать личное с рабочим, я весь день размышляла над тем, что сказать сестре.

Дорогая Элис!

Восхищение. Буря чувств. Экстаз. Эйфория. Все эти слова разом не в состоянии передать моего счастья, когда я узнала от мамы о твоем письме. Просто не верится! Я до сих пор себя щипаю – а вдруг сплю?

Я думала о тебе очень часто. Последнее воспоминание – как ты уходишь с отцом, потом машина отъезжает, а ты смотришь в заднее стекло.

Я никогда не теряла надежды тебя отыскать, а теперь вот ты сама нас нашла. Я столько лет гадала, где ты и что с тобой.

Огромное тебе спасибо за письмо. Я жду не дождусь новой весточки и очень надеюсь вновь тебя увидеть. Моя дорогая сестренка, ты к нам вернулась.

С любовью,

Клэр.



Целую.



Чем проще, тем лучше. Я столько всего хочу сказать, но на бумаге не могу. Мечтаю увидеть Элис вживую. Обнять ее, вновь оказаться вместе, втроем – мама, я и Элис. Предостережение Люка маячит где-то на заднем плане, но я не обращаю внимания. Элис нашлась, и это сейчас – самое главное.

Я вкладываю свое письмо в мамин конверт. Запечатываю и оставляю на столе. Завтра отправлю. Внутри у меня тепло от счастья. Я с улыбкой посылаю воздушный поцелуй имени Элис, написанному на конверте.

– Ты нашла нас, сестренка, – шепчу.

Выключаю свет и иду спать.



Утро проходит в дикой спешке, поскольку я с трудом выползаю из кровати, да и то лишь по третьему звонку будильника. Со мной такого не бывает.

Торопливый завтрак, скомканное прощание с домашними – и я вылетаю за двери со смутным чувством, будто я что-то забыла.

Завожу машину и быстро прохожусь по мысленному списку. Телефон. Сумочка. Кошелек. Портфель. Ура, все есть.

Вспоминаю я только тогда, когда уже в конторе вижу почтальона с тележкой – он протягивает мне сегодняшнюю корреспонденцию.

– Черт, – ругаюсь вслух. Почтальон вздрагивает. – Простите, это я не вам. Я забыла дома письмо. Незадача.

Я быстро набираю сообщение Люку и прошу отправить письмо Элис.

– Ты сегодня какая-то дерганая, – сообщает Том, когда я вручаю корреспонденцию администратору.

– Умеешь ты сказать девушке комплимент, – отвечаю я. – Лучше не слоняйся без дела и поставь чайник.

– Есть, мэм. – Том шутливо отдает честь, щелкает каблуками и марширует в кухню.