Сердце Волка

— Ага, — подытожила я, — вы хотите сказать, что отправите меня неизвестно куда на ночь глядя, одну, так же, как оставили одну здесь. Поня-ятно!

— Никто тебя здесь одну не оставлял, — не согласилась со мной Вилла, — ты осталась под покровительством Велеса. И пойдешь не неизвестно куда, а к нему же. Нам за тобой, пока ты получишь или не получишь посвящение, хода нет.

Я фыркнула, постаравшись передразнить ее манеру, и Лил сверкнула в стремительно наступающем полумраке белой полоской зубов.

— Кстати, ты так и не сказала, как Велес даровал тебе этот драгоценный риолин, на котором герб твоего рода? — спросила Лил.

Я пожала плечами как можно более естественно, делая вид, что мне не впервой такие штуки.

— Передал через ундину.

— Через ундину?

Фосса чуть не подскочила на месте, выпучив глаза.

— Ага, — будничным тоном ответила я. — Брехня, что ты сказала, что они не любят людей. Эта зеленоволосая была очень мила.

На лице Фоссы проступила досада, и, что более удивительно, на лице Виллы тоже. Брови ее нахмурились, и упавшим голосом она сказала:

— Дело плохо, Эя.

Я обернулась к ней с немым вопросом в глазах.

Вилла пожевала губами, кривя их, и, словно нехотя, ответила:

— Ундины берут за свои услуги, и берут дорого. Я бы не хотела остаться в долгу перед одной из них.

Я вспомнила, как напоследок блеснул каплями росы медальон Андре и канул в бирюзовой глубине, даже не оставив на ней кругов на память, и вздохнула.

— Не волнуйся, — серьезно ответила я ей. — Я уже заплатила за ее услуги. И дала самую высокую цену.

Вилла пристально всматривалась мне в лицо несколько секунд, потом коротко кивнула.

Какое-то время мы молчали, потом Лил спросила:

— О чем ты думаешь, Эя? У тебя загадочный вид.

Я торжествующе улыбнулась и ответила:

— Об ундинах.

— Об ундинах?

— Ага. Теперь я знаю, как они ныряют в это озеро.

— В смысле — как? На то они и ундины, чтобы нырять! — не поняла Лил.

— Я не о том, — сказала я. — Я о самом принципе. Мне понятна их магия.

Вилла с Фоссой переглянулись, а глаза Лил на миг сверкнули красными огоньками. Но никто ничего не сказал.

Вскоре Лил позвала всех ужинать.

Мясо рыбы оказалось нежным, белым и очень сочным, чешуя отставала вместе с глиной, кости Лил ловко выудила из всех четырех рыбин, разломив каждую надвое. Кости она сказала собрать в одну кучу, с ее слов я поняла, что здесь водятся какие-то розовые звери с вытянутыми, как у зайцев, ушами, но острыми зубами. То ли урунки, то ли огрунки, я не запомнила, потому что плохо слушала. Живут они на деревьях и на крупную дичь вроде нас не нападают, наоборот, окружают заботой, признавая превосходство. Они отгоняют вредителей и предупреждают об опасности в виде крупных хищников и того же одиночного пиренейца, которому может взбрести в голову сдуру забрести сюда. Так вот, эти зверьки, по словам Лил, не прочь полакомиться костями и объедками с нашего стола.

Стоило сумеркам окончательно захватить власть над дневным светом, как над нами закружили мотыльки со светлячками, а вода в озере заискрилась.

Я, предупрежденная Виллой, что поспать мне придется не скоро, с помощью Лил сварила кофе в походном котелке и с наслаждением выпила две чашки. Остальные от кофе отказались, заварили себе ароматный чай из дикорастущей мяты с огромными, как у лопуха, листьями, а вот остатками леденцов закусили с удовольствием.

— Когда мне идти к этому Велесу? — тихо спросила я Виллу.

— В полночь, — ответила она.

— Расскажи о нем, — попросила я. — А то вдруг я увижу его и не узнаю. Мимо пройду.

Лил засмеялась, Фосса хмыкнула, а Вилла уверенно сказала:

— Велеса — узнаешь. И мимо не пройдешь, даю гарантию.

— Да на кого или что он похож-то?

— Велес — один из самых древних богов, издревле чтимый свободным народом, — сказала Вилла почти нараспев. — Бог удачи и путешественников, если копнуть глубже — бог движения, изменения мира. На разных наречиях Заповедных земель его имя звучит как Господин Дорог или Водчий Всех Путей.

— Бог? Как бог? — воскликнула я, пугая стайку мотыльков с заостренными голубыми крыльями.


Вилла пожала плечами, не понимая моего недоумения. Затем наклонила голову.

— Ты хочешь сказать, что он бог и что я скоро его увижу? — решила нужным уточнить я.

— Нет, — проговорила Вилла, поджимая губы. — Я не хочу этого сказать. Я это уже сказала.

— То есть ваши боги — живые?!

— А какими им быть?

Я потерла переносицу.

— Ну, наши… наш… наша Богиня — она скорее понятие абстрактное, ее описания нет ни в одной из церковных книг. Считается, что она сотворила мир в родах и милостиво правит им, награждая праведников и наказуя грешников.

Вилла с Фоссой поморщились, а Лил пробормотала:

— Что за муть?

— Как можно верить в то, чего не видишь? — спросила Фосса.

— Ну, — протянула я, почему-то считая нужным отстоять в принципе далекую мне церковную доктрину, — думаю, не все из вас видели этого Велеса и остальных ваших богов.

— Но те, кто видел, могут рассказать, — возразила Фосса. — Сама говоришь, что описания вашей богини нигде нет, значит, ее точно никто не видел.

— Зато жизнеописания святых праведниц есть, — обиделась я. — Всех двенадцати. С такими подробностями, что вам и не снилось!

Вилла положила Фоссе ладонь на колено и сказала, обращаясь ко мне:

— Мы чтим многих богов, живых богов, Эя, но именно Велес — наш покровитель. Кто еще может быть покровителем свободного народа, как не бог-оборотень, хозяин магии и сокровенного, властитель перекрестков, бог Нави? Главное его деяние — то, что он привел сотворенный Родом и Сварогом мир в движение. Благодаря мощи Велеса день когда-то сменила ночь, за холодной, безжизненной зимой пришли на землю весна, лето и осень. Велес подарил нам выдох и вдох, печали и радость.

Магия Велеса — не однообразное повторение одного и того же, а сами основы жизни, движущая сила, приводящая в движение все на свете. И хоть оно выглядит циклично, ничто не повторяется дважды — ни река, ни воздух, ни вкус, ни чувство.

Благодаря величию Велеса, народы Макоши-земли научились преодолевать трудности и ценить счастье.

Вилла замолчала, на губах ее застыла легкая, почти невесомая улыбка.

— Я заслушалась твоим рассказом, — призналась я. — Никогда бы не подумала, что рассказы о божестве могут быть так интересны, — в последний момент я искусно заменила слово «близки». — Значит, я встречусь с Велесом, но в каком облике он появится, если он, как ты говоришь, бог-оборотень?

— Он появится в том облике, какой посчитает нужным явить именно тебе. Поэтому нас не позовет… Какое-то время. Потом мы придем за тобой.

— Велес расскажет тебе о пророчестве, — начала было говорить Лил, но Вилла сердито шикнула на нее, и та замолчала.

— О каком пророчестве? — спросила я.

— Мы не можем тебе рассказать, — ответила Вилла, сверкнув красными огоньками глаз на вмиг притихшую Лил. — Только он может.

Какое-то время мы сидели молча, я обдумывала рассказанное Виллой, остальные думали о чем-то своем.

Когда диск луны посеребрил половину неба, Вилла принюхалась к ночному воздуху и торжественно прошептала:

— Пора.





* * *


Я ощущала под стопами влажный песок, который немного расступается при каждом моем шаге. Рядом летят два резвящихся мотылька с голубыми крыльями. Если присмотреться, видно, как время от времени с мотыльков осыпается светящаяся пыльца. Ствол дерева слева напомнил мне человека, и я отпрянула к самой кромке озера, чуть не свалившись в воду. По телу прошла волна теплоты, возвращая мне уверенность в себе, а еще показалось, что я слышу чей-то тихий смех, точно сотни серебряных колокольчиков звенят в ночном, благоухающем ночными ароматами воздухе.

Я осторожно сделала еще шаг, затем еще, убеждаясь, что на самом деле это не человек и не оборотень, затаившийся под темной кроной, а всего лишь дерево, и облегченно выдохнула. При следующем шаге под ногу попал сучок, и я подпрыгнула от боли и неожиданности.

Взбудораженная, нервная из-за предстоящей встречи с настоящим лесным божеством, я и думать забыла об обуви. А теперь, когда вспомнила, возвращаться обратно показалось почему-то неправильным.

— Иди по берегу, — сказала Вилла. — Держись кромки воды, не заходи в чащу. Велес сам найдет тебя.

Я вздрогнула и поблагодарила ее за такой ценный совет по поводу чащи. Вот уж хотелось так хотелось, прям мочи нет, но раз нельзя, то, конечно, сделаю над собой усилие, сдержусь…

И ушла с гордо поднятой головой, на ходу стягивая длинные непослушные пряди в высокий пучок на затылке. Вслед мне донеслось что-то о том, что больно быстро я осваиваюсь, даже для…

Для кого — я не расслышала, а застыть на месте или тем паче вернуться обратно и переспросить, сочла ниже своего достоинства.

Наша стоянка осталась далеко позади, форма озера слегка напоминает кленовый лист, и с тех пор как я вышла в ночь на поиски Велеса, миновала два или три плавных поворота.