Семь ступеней в полной темноте

— Как думаешь, скоро она в себя придет?

— Ну, старейшины говорят, что все хорошо. Иногда открывает глаза. Но она потратила много духовных сил. Поэтому решили дождаться, когда проснется сама. А вот доспехи хорошо бы снять.

— Доспехи? — удивился кузнец — они уцелели?

— Да. Шлем, она сама сняла, а вот остальную броню мы не смогли вскрыть.

— И не вскроете — сообщил кузнец — Пока Сольвейг без сознания, доспех будет ее оберегать.

— Не поняла!?

— Так задумано. Когда придет время, она снимет все сама.

Уна с минуту недоверчиво вглядывалась в его глаза.

— Подстраховался? — наконец, подобрала она нужное слово.

Кузнец не ответил, лишь отвел глаза.

— Она так дорога тебе? — вдруг сменила тему Уна.

Но кузнец и здесь промолчал.

— Но тогда я не могу тебя понять. Ты здесь, она — там. В чем смысл?

— Нужно время. Побыть одному. Чтобы все обдумать. Кое-что понять. И сделать правильные выводы.

— Ты про меня?

— И про тебя тоже… Я не привык жить в семье. Рос один. Только отец был мне дорог. Мне… нужно уйти. Побыть одному.

— Понимаю…И где тебя потом искать?

— Я пойду к чертовым скалам.

— Но… там гиблое место.

— Да. Но не для меня. Поэтому и не советую туда соваться.

— Я поняла… — Уна опустила голову — не веришь до конца.

— Да. Но не в этом дело. Просто, не все в этом мире зависит от меня и от тебя.

Она, молча, кивнула головой.

— Когда я увижу тебя снова? — встревожилась она.

— Увидишь. Просто береги себя и все будет хорошо. Когда придет время, я сам вас найду. А пока…

Арон достал из кармана амулет, он же ключ от корабля и передал его в руки валькирии.

— Я помню это! — оживилась она — У Олафа был такой.

— Пусть пока побудет у тебя.

Немного полюбовавшись небольшим диском, она убрала его в потайной карман.

— Ты… еще побудешь со мной? До скал всего день пути.

— Да. До утра. По чести сказать, я два дня толком не спал.

— Ага… — Уна отвернулась, пытаясь скрыть предательскую ухмылку, но голос ее выдал все равно.

— Ты все видела да? — догадался кузнец.

— Наблюдала… — поправила она.

— И не вмешалась?

— Это был чисто спортивный интерес… Тебе точно ничего не угрожало.

— Кроме позора… — кузнец смущенно потер пальцами глаза.

— Почему же? Ты держался молодцом, — не унималась Уна. — И девочку пристроил, и племени помог…


Ее манеры в целом, мало отличались от поведения Сольвейг. Однако, она был чуть мудрее, и не стала продолжать.

Какое-то время они еще общались. Вопросы возникали сами собой. В основном, Уна спрашивала про детство кузнеца. Про его жизнь. Так же Арон, хоть и нехотя, но рассказал, что связывает его с племенем, которое совсем недавно он защищал. Когда стемнело, новоявленные мать и сын, поужинали чем Бог послал. Вскоре, Арона сморил сон.

Ему снились белые горы, панцирные волки, громадный корпус корабля, зловеще поблескивающий бортами на солнце. Снились скалы с их ровными проходами, вырезанными в породе. Снилась спящая Сольвейг в доспехах, которые почему-то шевелились на ней, словно окутавший ее выводок слепых змей. Снился отец, обнимавший счастливую Уну за талию. И снился огонь, который окутывал его самого, но не обжигал, а придавал сил.

Когда кузнец почувствовал себя отдохнувшим, он, наконец, открыл глаза. Новый день встречал пасмурным небом и мелкой, еле заметной изморосью. Тело казалось легким, и не один мускул не болел. Это было странно, учитывая, что спать пришлось на каменном полу. Арон сел, стащив с себя одеяло, и огляделся. Все вроде было на местах, где-то внизу фыркал застоявшийся на привязи конь. Под навесом, забывшись в угол и укутавшись в одеяло, сидела валькирия. Взгляд ее был испуганным, крылья слегка распущены над головой.

Приходя в себя окончательно, Арон прокрутил в голове вчерашний разговор.

— Что не так? — осторожно спросил он.

— Ты… светился в темноте — ответила она, не сводя глаз.

— Я тебя напугал?

— Да — призналась она — я помню, к чему это приводит.

— Такое бывает иногда. Когда много ран или сильно устал. Это с детства у меня.

— Я боялась, что ты вспыхнешь… как тогда.

— Такого не случалось… до сих пор.

Арон взглянул на небо.

— Погодка радует, да? Наверное, сложно в такую летать?

— Иногда. Приходится подниматься над облаками или парить ближе к земле.

— Позавтракаешь со мной?

— Да — согласилась она.

Основательно закусив, Арон собрал свои пожитки и помог валькирии собрать свои. Впрочем, Уна сделала все по-военному быстро. Видать не в первый раз.

— Не передумал? — спросила она с надеждой.

— Прости. Я должен идти.

Они стояли друг перед другом, лицом к лицу. Ростом Уна не уступала Сольвейг, как и шириной плеч. Приходилось смотреть на нее снизу вверх. Неловкое молчание затянулось.

— Можно мне…? — голос Уны выдавал волнение.

— Что? — не понял кузнец.

Уна нерешительно протянула к нему руки.

— Обнять? — Из уст кузнеца это слово прозвучало не менее нелепо.

Она, краснея, кивнула головой.

Скинув на землю рюкзак, кузнец с опаской шагнул вперед, осторожно обнял ее торс и положил голову на грудь. Уна так же осторожно прижала его к себе. Было отчетливо слышно, как ее сердце отбивает дробь. Арон осторожно вдохнул. На какую-то секунду уже ее запах показался ему родным и таким знакомым. Было так странно. Необычно. И немного волнительно. Особенно когда ее крылья сомкнулись вокруг него.

Казалось, прошло несколько минут. Арон попытался отстраниться от нее, но Уна только сжала его сильнее.

— Пора в путь — напомнил он.

— Еще пару мгновений…. В тебе так чувствуется его тепло. Позволь погреться еще немного.

Уна нехотя развела в стороны крылья и выпустила его из своих крепких объятий. По ее красивому волевому лицу скатилась одинокая слеза. Но сколько же в ней было боли!

— Странное чувство — поделилась она.

— Да — согласился Арон — так и есть.

— Я тебя провожу?

— Не стоит. Увидимся, придет срок. Пригляди за Сольвейг, если не трудно.

— Пригляжу, как и раньше. Теперь она дорога мне вдвойне.

Арон коротко кивнул в ответ, подхватил рюкзак и спустился вниз.