Сексуальный студент по обмену 2

— Волнуешься? — спрашивает он, убирая мои волосы с лица и заправляя их за ухо.

— Да, — отвечаю с искренним энтузиазмом, но включается чувство вины. Счастье от предстоящего посещения дома так недавно умершего человека чувствуется немного неправильно.

— Не надо, — он берёт мой подбородок большим и указательным пальцами. — Она просила, чтобы я привёз тебя сюда... посмотреть, надеясь, что тебе здесь понравится. Никакого глупого чувства вины, любовь моя. Это было её желанием, как и моим, — поделиться этим с тобой.

— Я так рада, что у меня была возможность познакомиться с ней. И я хочу увидеть твой столь отдалённый второй дом.

Дарю Кингстону слабую улыбку, а затем поворачиваюсь к окну, чтобы впитать красоту, мимо которой мы проезжаем. Чем дальше мы отъезжаем от города, тем спокойнее я себя чувствую. Вокруг простираются пышные, зелёные, волнистые холмы и, казалось бы, бесконечные деревья любого размера и цвета. Всё, кажется, было списано из моего воображения.

А потом мы останавливаемся, ожидая, когда откроются огромные железные ворота. Дыхание перехватывает, и я не могу ничего поделать, кроме как со страхом выдохнуть.

— Твоя бабушка была принцессой?

Кингстон усмехается.

— У моего дедушки были очень далёкие королевские корни, да, но ничего особенного.

«Ничего особенного? Да я же пялюсь на реальный замок!» Газон тянется бесконечно, у круглой подъездной дорожки посередине установлен огромный мраморный фонтан, а выложенная камнями тропинка ведёт к большому пруду, — с арочным мостиком и плавающими по воде лебедями.

— Тогда в школе ты сказал девочкам, что ты не из королевской семьи, — мой широко раскрытый взгляд приземляется на его лёгкую усмешку. — Ты соврал? И я уверена, ты встречался с королевой!

— Я не из королевской семьи. Единственный дед, которого я знал, — который, опять-таки, был в очень далёком родстве, — был вторым мужем моей бабушки, но её единственной настоящей любовью. И я никогда не встречался с Королевой, — Кингстон открывает дверь и вылезает из машины, протягивая мне руку. — А теперь мы зайдём внутрь?

— Наверное, — я выхожу в полном изумлении. — Но не оставляй меня, иначе я тут потеряюсь.

Он смеётся.

— Не беспокойся. В моих планах — оставаться с тобой очень близко.

Когда мы приближаемся, открываются большие богато украшенные двери. К нам выходит пожилая женщина, чтобы поприветствовать, и, плача, притягивает Кингстона в долгое объятие.

— Эхо, это Ровена, — произносит он после того, как вежливо разрывает её хватку. — Она была с моей бабушкой столько, сколько я себя помню. Но теперь, Ровена, пришло время наградить вас таким заслуженным отпуском, — продолжает он, поворачиваясь к ней лицом. — Всё устроено, и машина будет ждать, пока вы соберёте нужные вам вещи.

— Сэр? — спрашивает она. — Но кто будет...

— Я настаиваю, — он тепло улыбается ей. — Пожалуйста, это то, чего хотела бы бабушка. Вы так хорошо относились к ней, и я... Если бы вы позволили мне отплатить вам услугой, это много значило бы для меня.

— Спасибо, сэр.

Она поворачивается и быстро идёт собираться.

— Предоставленные сами себе, — мурлычет Кингстон мне на ухо.



~~~~~



Следующую неделю или больше — я, честно теряю счёт времени от блаженства — мы с Кингстоном живём в нашем собственном мире: гуляем по территории, делим ужины при свечах, которые готовим вместе на первом этаже, и плаваем по пруду на лодке, которой он управляет с помощью весел своими сильными, мускулистыми руками.

И занимаемся любовью на огромной кровати в нашей комнате. И на ковре перед камином. И несколько раз в горячей ванне.

Одним прекрасным утром за завтраком на веранде, где мы сидим только в халатах, он неожиданно бросает свой серебряный прибор и отталкивает стул.

— Иди сюда.

Уже не стесняясь, я спешу к нему и сажусь на колени, обнимая руками за шею.

— Ты, кажется, полностью поглощена этим местом, — говорит он.

— А как иначе? Я хочу остаться здесь, вот так, когда только мы... навсегда.

— Правда? — тембр его голоса становится ниже, и он опускает голову, целуя меня в шею и приоткрывая халат. — Мне приятно это слышать. Мы были бы предоставлены сами себе, и могли делать всё, что захотели, где пожелаем.

Откидываю голову назад, когда он берёт мою обнажённую грудь в рот, скользнув двумя пальцами по моей влажности, а затем в меня.

— Всегда такая горячая и тесная для меня, — стонет Кингстон.

Слышу, как рвётся фольга, и откидываюсь назад, наблюдая, как он разрывает упаковку с презервативом, который где-то прятал. Распахиваю его халат, облизывая губы при жадном взгляде на его тело.

— Это сделаешь ты.

Он протягивает мне презерватив, его глаза горят желанием. Я осторожно раскатываю его по его твёрдости.


— Возьми меня в себя, любовь моя. Скользни на меня, нежно и медленно. Я хочу почувствовать, как натянется каждый дюйм твоего тела, пока ты будешь смотреть на меня.

Девушки, которая заколебалась бы при этом, давно уже нет. Я жажду Кингстона на каждом уровне, но почти на самом верху списка — физическая близость.

Поэтому я с лёгкостью подчиняюсь, двигаюсь над ним и постепенно опускаюсь на его стержень, удерживая его голодный взгляд своим собственным.

— Моя прекрасная девочка, — хрипит он, сжимая мои бёдра, чтобы заставить меня двигаться медленнее, чем я хочу. Кладу руки ему на грудь, массируя, и он мычит в одобрении. — Ты такая чертовски сексуальная, Эхо. Я люблю, когда ты вот так объезжаешь мой член. Так что бери... что хочешь.

— Кингстон, — выдыхаю я, его слова возбуждают, моя потребность двигаться быстрее невыносима. — Больше, пожалуйста.

— Это то, что тебе нужно?

Он надавливает на мои бёдра, удерживая меня на себе, и вбивается в меня до тех пор, пока не достигает чувствительного местечка внутри меня так глубоко, как никогда раньше.

— Ах, тебе это нравится.

Он снова это делает, и я сжимаюсь вокруг него, новый электрический разряд проходит через моё тело.

— Подожди, — предупреждает он.

Хватаю его за плечи, цепляясь за крепкое тело, когда он врезается в меня, тяжело и глубоко, так быстро и агрессивно, что струйка пота скользит по его виску.

— Чёрт, Эхо, любовь моя.

Его стоны безумны и прерывисты. Наше рычание сливается в воздухе, и я почти теряю сознание от удовольствия, когда он пульсирует внутри меня, отправляя меня через грань, о существовании которой я даже не подозревала.

Опускаю голову ему на плечо. Наши обнажённые груди скользят и прижимаются друг к другу, биение наших сердец потеряло всякий ритм.

Спустя несколько мгновений, он целует меня в ухо и говорит последнее, что я ожидаю услышать:

— Оставайся со мной, здесь. Навсегда. Теперь это всё моё. Я хочу, чтобы ты жила здесь, и однажды вышла за меня замуж. Я хочу каждый день просыпаться и видеть твою милую улыбку.

— Ч-что? — дёргаю головой, наполовину ожидая найти в выражении его лица то, что он шутит.

— Ты меня слышала — и да, я весьма серьёзно, — он нежно обхватывает мои щёки ладонями. — Это может стать нашим домом, Эхо. Бабушка оставила его мне, чётко пояснив, кто, по её мнению, должен быть моей леди в поместье. Да я бы и сам сказал ей, если бы она не поняла.

— Знаю, что мы молоды, и я согласен на долгую помолвку, если ты захочешь, — продолжает он. Он абсолютно серьёзен. — Мне может потребоваться время, чтобы заработать благословение твоего отца, без которого я не обойдусь, но теперь ты можешь решить жить со мной.

Я спрыгиваю с его коленей, запахивая халат.

— Кингстон, мы только что начали встречаться. Думаю, эндорфины затуманивают твой здравый смысл. Мне всего лишь восемнадцать.

— Я знаю, — спокойно отвечает он, запахивая свой халат. — Позволь мне спросить тебя, ты абсолютно уверена, что любишь меня?

— Да.

— Так же уверена, что я люблю тебя?

— Да, — отвечаю я мгновенно.

Он усмехается.

— Ты была уверена в этих двух вещах до секса и выброса эндорфинов?

— Да, — вздыхаю я. — Но…

— Я не закончил. Ты можешь представить свою жизнь здесь счастливой?

Я оглядываюсь. Всё, что я вижу, это свобода — дни ленивого блаженства, в окружении красоты, с человеком, которого, знаю, буду любить вечно.

— Да, — наконец шепчу я.

— Тогда давай начнём с того, что поживём вместе, — он произносит это с вопросом в глазах и с известным вскидыванием бровей, от чего теперь веет печалью. — Что, могу я тебе напомнить, мы уже и делали месяцами. Это эквивалентно годам отношений, — подмигивает Кингстон.

Он, возможно, немного отстаёт в своих подсчётах, но, тем не менее, это действительно не имеет значения. Можем ли мы это сделать? Как насчёт моей семьи, колледжа и будущей карьеры? Как я справлюсь с языковым барьером, не говоря уже о затяжном процессе переезда за границу?

Это всё так захватывает... и в равной степени соблазняет.

— Я собираюсь одеться и погулять, — это мой ответ. — Одна.

— Как скажешь, — отвечает он с улыбкой.

Я начинаю быстро уходить, прежде чем запрыгну в его объятья и соглашусь без серьёзного размышления.