Сексуальный студент по обмену 2

Я открываю рот, готовая сказать ей, как это внимательно с её стороны, и что я не против, если она возьмёт только Натали, до тех пор, пока они будут в безопасности, но Кингстон начинает первым.

— Вот как мы поступим… Я сделаю пару звонков, договорюсь с охраной и найду вам машину, чтобы убедиться, что ваше с Натали мероприятие пройдёт безопасно, потому что у нас с Эхо уже есть планы на вечер.

— Есть? — спрашиваю я.

— Есть, — он поднимает мою руку и целует местечко на запястье, которое ему, кажется, особенно нравится.

— И какие?

— Оу, не любопытничай, любовь моя. Это сюрприз.

Я смотрю на Нат прищуренными глазами. Кажется мне, она вела себя слишком тихо с тех пор, как начался этот разговор, и теперь разглядывает всё по сторонам с улыбкой на лице.

— Да, я знаю, что это, — произносит она. Наверное, она почувствовала мой взгляд, потому что наконец-то поворачивается и посылает мне воздушный поцелуй. — И нет, я не собираюсь тебе говорить.





Глава 17



— Нат, пожалуйста, дай хотя бы подсказку! — я уже вымаливаю у неё. — Мне кажется, я слишком разоделась, и боюсь, что буду похожа на идиотку.

Она дёргает меня за волосы, которые укладывает в сложную причёску, и закрывает глаза, глядя на меня в зеркало.

— Ты выглядишь прекрасно, поверь мне. Ты моя подруга. Я никогда не поведу тебя по ложному пути.

Глубоко вздыхаю, расслабляясь от её слов.

Чтобы Кингстон не запланировал сегодня, это изысканно — совсем не то, к чему я привыкла. После того, как мы вернулись в отель, он предложил мне подняться в мою комнату, чтобы отдохнуть и освежиться, практически стремясь избавиться от меня... что наталкивало на подозрения. Затем, после того, как вскоре раздался стук в дверь, и Нат, не моргнув глазом, отворила её и приняла кучу коробок, завёрнутых в яркую ленту, моё подозрение превратилось в нервное ожидание.

Кингстон приложил руку ко всему этому — красивому розовому платью, как раз моего размера, серебряным туфлям на низком каблуке, комплекту ювелирных украшений и косметике, достойных принцессы. И всё для меня.

Когда Нат заканчивает работать с моими волосами, я делаю последний шаг и смотрю в зеркало на девушку, которую едва узнаю. Кто эта краснеющая брюнетка в роскошном платье, с затейливым макияжем, с бриллиантовыми серьгами и тонким ожерельем, которая смотрит на меня?

— Готова? — спрашивает Нат, выглядя изысканно в чёрном платье и на каблуках, которые Кингстон также продуманно отправил для ночи в концертном зале.

— О, эм... кажется, — разочарование скрыть не получается. Я думала, или, даже надеялась, что Кингстон поднимется ко мне.

Она заговорщически усмехается.

— Он ждёт тебя там. Я буду твоим эскортом. Бриджет и наш лимузин внизу, — Нат просовывает свою руку под мой локоть. — Пойдём, Золушка. Тебя ждёт твой принц.

Мои ноги дрожат весь путь до вестибюля, и даже когда я сижу в задней части большого лимузина, мне приходится сосредоточиться, чтобы мои колени не стучали.

— Ты красиво выглядишь, Эхо, — искренне говорит Бриджет, и впервые с тех пор, как встретила её, я понимаю, что она не так уж плоха, особенно когда добавляет: — И просто, чтобы ты знала, Джеки — мешок с дерьмом. Она никогда даже не разговаривала с Кингстоном — ​​преследовала его в соцсетях. Она призналась в этом, точнее сказать, пожаловалась, когда была пьяна той ночью. Извини, что не рассказала тебе об этом раньше.

— Всё в порядке, но спасибо, — я улыбаюсь. — Вы двое будьте осторожны сегодня вечером. Любое странное поведение от вашего таинственного источника билетов, и вы сразу же звоните мне или Кингстону. Я серьёзно. И не бродите по городу, Нат, езжайте прямиком в отель в машине, которую он заказал.

— Боже мой, ты звучишь, как Себ...

Она запинается, опуская глаза вниз.

— Мой брат? — спрашиваю я с весёлостью в голосе. Она всё ещё не отвечает. — Да, я знаю, — продолжаю я, забавляясь над ней её же словами. — И нет, я не расстроена. Поверь мне, тот факт, что он не разрывал мой телефон, служил большой подсказкой о том, что кто-то держал его в курсе событий.

Её обеспокоенный взгляд устремляется ко мне.

— Я переживала лишь о твоей безопасности, клянусь.

— Я верю тебе, Нат. И спасибо, — я протягиваю руку и протираю её руку. — Всё, что я скажу, это то, что, как и ты, мой брат потрясающий.

— И он такой один, — она кивает, отворачивая голову к окну.

Я смотрю вперёд, и в горле застревает воздух от вида. Кингстон, одетый в смокинг, спускается по лестнице таинственного здания, держа в руках что-то, что мне не удаётся разглядеть.

— Иди к своему мужчине, Эхо, — последнее, что я слышу от Нат, прежде чем Кингстон открывает мою дверь, протягивая свободную руку.

— Любовь моя, — манящий голос посылает мурашки по моей коже, в то время так тлеющие глаза захватывают мои.

Я принимаю его руку, и он помогает мне выбраться, пока девочки тихо хихикают позади меня. И тогда я вижу, что у него в руке.

Да быть этого не может.


Всё это начинает обретать смысл. Красивые, дергающие за все ниточки моего сердца кусочки складываются в единую картину.

— Шшшш, — произносит он, притягивая меня ближе. — Не плачь, Эхо, даже если это слёзы счастья. Я не смогу этого вынести. Можно мне?

Я киваю, пытаясь не расплакаться сильнее, когда он одевает корсаж на моё запястье, а затем оставляет там тёплый поцелуй.

— Думаю, я задолжал своей даме выпускной. Идём?

Я больше плыву, чем иду, позволяя ему слепо вести меня внутрь. Украшенная комната отображает ночной сад. Из динамиков льётся музыка. Здесь даже висит баннер, на котором написано: «Бесконечная ночь» — та же тема выпускного бала, что я пропустила.

О, и нас здесь только двое.

— Как ты...

— У меня свои способы, — подмигивает он, как обычно. Мой брат. Больше некому. — Хочешь сначала пообщаться или найдём наш столик?

Я откидываю голову назад и смеюсь, громко и заливисто, — остаточный отзвук душевной боли покидает меня раз и навсегда. Здесь нет никого, с кем можно было бы пообщаться, и только один столик. Но Кингстон придерживается сценария, делая всё возможное для воссоздания для меня полной картины.

Поэтому я подыгрываю.

— Ты же знаешь, что я не общаюсь, — мои губы дёргается вверх. — Думаю, что и столик мы сможем найти позже. Как насчёт того, чтобы сначала потанцевать?

— Почти подходящее время, — бормочет он, указательным пальцем проводя по моей щеке, по шее и губам. — Сейчас.

Он берёт меня за руку и выводит в центр комнаты, а потом я слышу это и понимаю, к чему ожидание, когда начинает играть… «Fix You».

Он хотел, чтобы этот трек стал песней нашего первого танца — той, которую мы обсуждали в нашу счастливую ночь, той, которую выбрала я.

Возможно, он этого не осознает, и я никогда не скажу ему, но он упоминает о ней во второй раз, что навеки делает её — во всяком случае, в моих мыслях — нашей песней.

Я не могу остановить слёзы, снова наворачивающиеся на глазах. Это просто потрясающее исцеление, наполненное заботой. Кому удастся найти здание в Амстердаме, чтобы провести свой собственный частный тематически оформленный выпускной, в комплекте с заранее выбранной музыкой?

«Кингстону Хоторну, вот кому».

— Знаешь, — тихо произносит он мне на ухо, наши тела прижимаются друг к другу и медленно покачиваются в идеальном унисоне, — услышав, что буду работать с садовой темой, я склонялся к тому, чтобы проявить смекалку в художественном креативе и воссоздать Эдемский Сад, в случае чего мы оба были бы голые.

Я хохочу так же сдержанно, как и он. Его рука, прижатая к моей талии, притягивает меня ближе.

— Но я очень рад, что передумал. Ты выглядишь совершенно потрясающе в своём платье, любовь моя.

— Спасибо, — отвечаю я, всхлипывая, — за всё. Не могу поверить, что ты всё это сделал. Я ... — поднимаю лицо от его груди и смотрю на него. — Я люблю это.

— Я люблю тебя, — отвечает он мгновенно с уверенностью, от которой мой пульс начинает бешено биться, а мысли бесконтрольно вращаться.

— Ты... ты любишь меня? — спрашиваю я, моё тело прекращает любое движение.

Кингстон тоже останавливается, его интенсивный взгляд сосредоточен на моём.

— Всецело и бесповоротно. Больше, чем я любил или когда-либо смогу полюбить что-то или кто-то ещё в этом мире.

— Кингстон, я...

— Тоже меня любишь, но ты с головой захвачена ощущениями и всё также обдумываешь каждый шаг, — его беззаботный смех снимает напряжение. — Я знаю, любовь моя.

— Ну, пока между нами нет проблем, — говорю я, улыбаясь, прижимаю лицо к его груди и закрываю глаза. Я не отрицаю этого, каждое произнесённое им слово — чистая правда.

И он любит меня.

Я буду танцевать на своём выпускном и молча наслаждаться проведённым временем.

Мы проводим оставшуюся часть вечера много смеясь, целуясь и позволяя нашим рукам исследовать друг друга более свободно, чем когда-либо прежде, до тех пор, пока мои ноги не начинают болеть, и из меня не вырывается зевок.

— Я скоро отвезу тебя назад, любовь моя, но ты можешь сделать мне последнее одолжение?

— Кроме того, чтобы отдать тебе мою девственность на выпускном вечере на серебряном блюдце?

Не могу поверить, что я сказала это.

Кингстон так сильно хохочет, хватаясь за бок, что на глазах появляются слезы.

— Господи, — он изо всех сил пытается отдышаться, вытирая глаза. — Ты восхитительна, Эхо, — забавная и очаровательная. Но нет, у меня на уме нечто иное.

Он вынимает из кармана небольшой пульт — это объясняет своевременное изменение музыкальной композиции — и вызывающе вскидывает одну бровь, прикусывая губу, чтобы не выдать улыбку.