Сексуальный студент по обмену 2

Кингстон смеётся над моим простым ответом.

Такое чувство, словно ты не можешь смотреть или достаточно быстро думать. Здесь так много чего можно увидеть: разные люди, наряды, музыка — всё околдовывает.

Примерно через час безостановочной прогулки, Чед останавливается перед клубом под названием «Коробка».

— Нет, — шипит Кингстон, его хватка на моей руке, которую он не отпускал весь вечер, усиливается.

— Остальные уже там, — отвевает Чед. — Мне Пэттон написал.

— Давай, дружище, — Бёрк хлопает Кингстона по плечу. — Если им удалось пройти внутрь, я бы сказал, что наш долг пойти и присмотреть за ними.

Удалось пройти внутрь? Присмотреть за ними? Зловещие комментарии и почти болезненная хватка Кингстона на моей руке начинают меня беспокоить.

— Это не место для Эхо, — рычит Кингстон. — Если ты настаиваешь на том, чтобы войти туда, мы найдём для себя собственное развлечение.

— Я не брошу Натали, — тут же настаиваю я. Особенно теперь, когда предупреждающие колокольчики вокруг меня сходят с ума от звона.

— О, спасибо, крошка, — улыбается мне Нат. — Значит, ты тоже идёшь, потому что теперь только смерть удержит меня от «Коробки».

Кингстон громко вздыхает в поражении.

— Эхо, можно тебя на минутку?

Он уводит меня в сторону, затем подгибает колени, приседая, чтобы оказаться на уровне моих глаз.

— Ты уверена, что хочешь сделать это? «Коробка» — не простой клуб. Ты увидишь вещи, которые тебя шокируют, и даже весьма оскорбят. Я бы предпочел, чтобы ты их не видела.

Сглотнуть получается с трудом.

— Я в опасности?

— Никогда, если я рядом.

— Тогда в чём проблема? — я опускаю руки на бёдра, настроенная увидеть из-за чего весь сыр-бор. — Это типа стрип-клуба?

— Что-то типа того, — он проводит рукой по лицу.

— Идём! — кричит Нат.

— Кингстон, я буду в порядке.

У меня такое чувство, что со мной будет всё, только не в порядке, но я уверенно улыбаюсь ему, чувствуя, как во мне переплетаются возбуждение и нервозность.

В момент, когда мы заходим внутрь, совершенно чётко становится понятно, что «Коробка»… другая. Я не могу решить, что подойдёт под описание лучше: «кабаре», «бурлеск» или «дыра наготы и греха». Может, все три термина вместе взятые?

Дело в том, что первое, что я замечаю, это голая женщина, висящая на верёвках надо мной. Конечно же, я оцениваю её артистизм, а не только такой открытый вид на её голую вагину.

Не то, чтобы я осуждала её, или кого-либо здесь — каждому своё. Это просто не моё.

Но все на полную веселятся, поэтому я надеваю улыбку в пару к моему камуфляжу ханжеству, пытаясь не позволить глазам вывалиться из орбит. Чтобы помочь этой миссии, решаю прекратить всё разглядывать и фокусируюсь исключительно на Нат.

Она танцует — если они так это здесь называют — на хвосте у неё Чед и Бёрк, но она не отрывает взгляда от Пэттона, танцующего с Джеки и Бриджет.

— Хочешь уйти? — спрашивает Кингстон в пятнадцатый раз, не покидая меня, как и обещал.

Не уступая, я качаю головой, настроенная расслабиться. Ненавижу то, как он на меня смотрит, с сожалением и переживанием в глазах, словно он «испортил» невинную маленькую девочку, которой меня считает.

Но правда в том, что я буду в порядке. Мне уже восемнадцать, и это первый этап моего путешествия после превращения в новую, свободную Эхо. Так что я поднимаю подбородок и окидываю его взглядом, полным стальной решимости.

— Нет, я хочу остаться, — отвечаю я, выгибая бровь. — И настоящий джентльмен уже предложил бы купить мне напиток.

— Замётано! — предлагает Чед с преувеличенным энтузиазмом, выбирая именно этот момент, чтобы вернуться к нашему столику. — Ты похожа на ту, кому по душе «Космо». Сейчас всё будет!





Глава 7



Нашу официантку зовут Кловер, и я почти уверена, что было бы «Гровер», если бы она была мужчиной. Но она всё равно красивая — и после того, как я искренне сказала ей об этом, и в придачу так громко, что услышали все, мои «Космо» начали прибывать бесплатно.

Вот поэтому я в данный момент наполовину прикончила свой третий напиток.


— Это последний, Эхо, — рычит Кингстон, прожигая меня взглядом.

— Чувак, уймись, — смеётся Чед. — Ты же не её папочка.

— Нет, и ей чертовски повезло, что я не он, — бросает Кингстон. — Её отец не пустил бы её задницу даже на порог. Да, Эхо?

Я прикусываю губу, избегая зрительного контакта.

— Значит, хорошо, что я не вижу его поблизости, — у Чеда на самом деле хватает наглости сказать это со смешком. — Давай же, красотка, идём потанцуем!

Чед вытаскивает меня из-за стола и тянет в толпу, прежде чем мне удаётся запротестовать. Не то чтобы я на самом деле хотела.

— Эй! — кричит Нат, пока мы в танце приближаемся к ней и Бёрку. Их тела очень близко к друг другу. — Как раз пора дать твоему табурету отдохнуть! Покажи мне, что ты можешь!

Энергия и огонь, исходящие от неё, настолько заразны, что я начинаю двигаться под бит, забыв абсолютно обо всём. Мои руки свободно гуляют по спине Чеда, в то время как он, держа руки на моих бёдрах, притягивает меня к себе. Он чувствуется приятно, я бы сказала, даже очень.

И тогда я понимаю, что пьяна. Но тяга выпить четвёртый напиток никуда не делась, и я хочу и дальше раздвигать свои границы, несмотря на то, что весь мой опыт распития алкоголя вместился в последний час.

Но какой бы свободной я себя не чувствовала, я не могу избавиться от ощущения его взгляда на себе, впивающегося в каждое моё беззаботное движение.

— Наш тур-гид не выглядит счастливым! — громко произносит Чед у меня над ухом и разражается смехом, потираясь об меня нижней частью своего тела.

Я останавливаю его мягким толчком в грудь, таким слабым, что его можно принять за часть нашего танца, но его хватает, чтобы парень дал мне пространство.

— Он, скорее всего, просто устал, приглядывая за всеми нами… и переживает.

Чед запрокидывает голову назад и на этот раз взрывается смехом.

— Эхо, прелесть, он не сводит глаз лишь с одного человека. С тебя. И если хочешь на самом деле заставить его ревновать, я более чем счастлив помочь тебе в этом.

— Я не пытаюсь заставить его что-либо делать. Я всего лишь подумала, что потанцевать будет весело, — я вкладываю в слова двоякий смысл, наполовину говоря правду, а на половину нагло привирая.

Спустя пару секунд следующей песни, музыка затихает, и её сменяет какофония абсолютно других звуков. Девушки начинают кричать, и я вижу, как люди бегут и толкаются со всех сторон, от чего мои мышцы сжимает новой волной страха. Но прежде, чем я успеваю понять, что происходит на танцполе, меня перебрасывают через плечо и уносят через толпу.

Я бы запаниковала, но мой опьянённый разум начинает проясняться от потока адреналина, и я вздыхаю от облегчения по нескольким причинам. Первая: меня не похищают, а спасают от сцены безумия, где — как я теперь знаю, заметив мимолётом — развязалась драка. Вторая: на мне шорты, так что никакая часть моего тела не оголена (не то, чтобы меня заметили в этой толпе, если бы было иначе). И последняя: я узнаю запах и прикосновения моего похитителя даже во сне.

— Кингстон! — визжу я, шлёпая его по спине. — Стоп! Нам нужно найти Натали!

Он подзывает машину, и когда та, визжа шинами, останавливается у обочины, кладёт меня на сидении внутрь, после чего залезает сам и захлопывает дверь.

— Бёрк присмотрит за ней, любовь моя, клянусь. Я доверяю ему.

— Ну, а я нет! — я пытаюсь перелезть через его бёдра и выбраться через дверь, но попытка заканчивается полным крахом. — Я не уеду без неё, Кингстон! Пожалуйста!

Он вытаскивает телефон и тут же произносит:

— Эй, Натали там? Ага, спасибо дружище, встретимся в отеле, — он кладёт трубку и смотрит на меня теперь, когда я сижу на своём месте, а не на его бёдрах. — Она в безопасности в такси с Бёрком, и он видел, как мы сели в своё. Всё в порядке.

Он проводит рукой по моей, позволяя тишине на мгновение поселиться между нами, прежде чем спросить:

— Как ты сейчас?

Быстро оцениваю своё состояние, откидывая голову назад.

— Хорошо, правда. Ничего не может отрезвить лучше, чем драка в баре и поездка на плече, — я тихонько посмеиваюсь. — Спасибо… за то, что вывел меня оттуда.

Он хмурит брови, понижая голос.

— Всегда. Но если уж на то пошло, ты не должна была там оказаться. Не клуб, а фигня.

— С каких пор ты стал таким снобом? — киплю я. — Там было весело!

Тон его последующих слов пропитан сдержанным шоком.

— Весело? Ты напилась и чуть не трахнулась на танцполе буквально у меня на глазах! — гремит он. — Этот парень, Чед, приставал к тебе под видом танца, или он так флиртовал с тобой?

— Я не напилась, — шиплю я, — сильно. Теперь я полностью протрезвела. И я оттолкнула его, потому что так не танцую. Кроме того, мы с тобой говорили об этом, но эти твои вопросы, тон и убийственный блеск в глазах не говорят «просто друзья», Кингстон.

— Друзья заботятся друг о друге. Это я и делаю.

— Чушь собачья! Ты ревнуешь. А… эм… — я опускаю взгляд и бормочу, — тебе нельзя ревновать.

Когда мы подъезжаем к отелю, он открывает дверь, выходит и помогает мне выбраться, так и не ответив. А помощь — именно то, что мне нужно, потому что в этот момент я понимаю, что, может, моя голова и протрезвела, то тело её ещё не догнало. Я быстро осознаю замедляющий эффект алкоголя, сильный гул окутывает меня, пока я стою. Кажется, один из таких эффектов направляется прямиком в мои ноги, так как они едва ли могут нести меня вперёд, не запутавшись.