Самый мрачный рассвет

Неудивительно, что он прижался своими губами к моим в лёгком поцелуе.

А потом, когда я забралась в свою машину и помахала ему в неправильно наклоненное переднее стекло, то почувствовала, как тепло не просто омыло меня, а полностью поглотило.



Глава одиннадцатая.



Шарлотта



Портер: «Доехала безопасно до дома?»

Я: «Да. На самом деле я уже в постели».

Портер: «Забавно, что ты упомянула об этом… Как ты относишься к тако?»

Я: «В постели?»

Портер: «Что? Нет! У нас всего два свидания было. Я кажусь таким сговорчивым?»

Я: «Ты только что сказал «Забавно, что ты упомянула об этом… Как ты относишься к тако?» После того как я написала, что уже в постели».

Портер: «Ооо… Видишь ли, я подумал, ты сказала: «На самом деле я ем буррито»».

Я: «Э… я напечатала это. Я такого не говорила».

Портер: «Хорошо! Если честно, я не знал, как лучше перейти с темы постель на то, чтобы пригласить тебя завтра поесть со мной тако».



Я рассмеялась и повернулась на бок, оттолкнув покрывало в сторону и борясь с новым теплом, проходящим по жилам сквозь тело.



Я: «Не знаю. Если считать «Весенний праздник», то у нас было четыре свидания за два дня».

Портер: «Знаю. Но ты от меня не отделаешься. Не беспокойся. Я считаю это очень милым».

Я: «Ну, какое облегчение».

Портер: «Хорошо. Хорошо. Тебе не нужно просить. Да, завтра в полдень мы с тобой отведаем тако. Я знаю парня, который знаком с парнем, который знает одного парня, что забронирует нам место в Тако Бэлл».



Я так широко улыбнулась, что побоялась, что улыбка разорвет моё лицо.



Я: «Я знала, что свидание с ресторатором принесёт мне особые привилегии».

Портер: «Что мне ещё сказать? Я завидный холостяк. А теперь согласись пообедать со мной».

Я: «Почему ты постоянно настаиваешь, чтобы я поела с тобой?»

Портер: «Потому что, если я позволю решать тебе, где будут проходить наши свидание, то ты выберешь тако в постели. А подобная активность происходит, по крайней мере, на шестом свидании. Помедленнее, Миллс».



Мой смех эхом отразилось от голых стен моей спальни. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и зарылась в постель.



Я: «Ты прав. Мой разум явно поглощен мексиканской кухней. Приношу свои самые глубокие сердечные извинения».

Портер: «Прощаю. Слушай, я только что получил смс от своего парня, который знаком с парнем, который знает одного парня, и забронировать место назавтра в Тако Бэлл, к сожалению, не получилось — всё занято. Тем не менее, он смог заполучить для нас столик на двоих в «Энтожитос» (прим. перев. — Antojitos — мексиканский ресторан)».



«Энтожитос» не был в списке посещаемых ресторанов, скорее всего о нём узнали от других посетителей. Всё в нём было украшено в привлекательным старинном стиле Мексики: официанты блуждали одетые, как уличные торговцы, предлагающие множество мексиканских блюд. Каждый день менялось меню, но люди возбужденно говорили о блюдах. Потому что они всегда были вкусными. Можно было не бронировать заранее столик, поэтому обычно перед входными дверьми собиралась целая толпа.


Я: «Несправедливо. Ты не можешь раздразнить девушку рестораном Тако Бэлл, а потом все переиграть и предложить «Энтожитос» в качестве запасного не слишком классного варианта».

Портер: «Знаю. Знаю. И, чтобы загладить свою вину, я готов съесть твои тако в постели на нашем ПЯТОМ свидании».

Портер: «И ещё… Я просто только СЕЙЧАС понял, насколько грязно это прозвучало. Клянусь, я не подразумевал этого».



Я громко рассмеялась и приподняла пальцы над клавиатурой, когда увидела, как всплывает сообщение: «Портер набирает текст…». Он снова что-то печатал.



Портер: «Я имею в виду… если ты не хочешь пойти в «Энтожитос». То в этом случае мы пообедаем тако в постели в любое удобное для тебя время».

Портер: «Даже если ты говоришь не о настоящих тако, то в этом случае крохи покажутся кошмаром».

Портер: «На самом деле, не могла бы ты сделать мне одолжение и удалить последние четыре сообщения от меня, не прочитав их? Спасибо».



Слёзы — настоящие слезы — покатились по щекам. Я так сильно засмеялась.



Портер: «Боже. Почему ты не отвечаешь?»

Я: «Потому что весело наблюдать за твоими словами».

Портер: «Ты смеёшься?»

Я: «Да».

Портер: «Тогда это заслуживает моего смущения».



Да. Хорошо. Мы говорили о поедании тако в постели (что было не менее ужасающим, чем сидеть на одной и той же стороне в кабине), но будь я проклята, если не позволю этому теплу снова заполнить меня.



Я: «Пойти в «Энтожитос» было бы здорово. Утром мне нужно поработать в офисе, поэтому мы могли бы встретиться там в полдень».

Портер: «Супер. Сладких снов».

Я: «Тебе тоже».



Я так мечтательно вздохнула и уже потянулась к тумбочке, чтобы положить на неё свой телефон, как снова появилось сообщение: «Портер набирает текст…». Я ждала. Ещё и ещё. От скуки я чуть не просверлила отверстия в своём телефоне, ожидая не менее трёх минут, пока, наконец, не появилось его сообщение.



Портер: «Исповедь: Хотел бы я поцеловать тебя сегодня вечером».



Моё сердце остановилось, и в животе что-то бухнуло вниз, я прочитала его смс трижды, прежде чем нашла в себе мужество ответить на него.



Я: «Ты поцеловал».

Портер: «Нет. Не так. Я говорю о том, где ты проведёшь остаток этой ночи, касаясь своих опухших губ, и я потрачу свою, отчаянно пытаясь запомнить их вкус».



По всему телу прошло желание, от кончиков пальцев до сосков, заполняя пространство между ними. Сладкая боль возбуждения. Я откинула голову назад на подушку и уставилась в потолок. На протяжении многих лет я находилась рядом с мужчинами. В конце концов, секс был сильнее похож на биологию, чем на эмоции. Но, когда оргазм исчезал, мой интерес к другому человеку тоже. Оглядываясь на эти знакомства, я вспоминала о тех кратких моментах свободы, когда я позволила себе отпустить ситуацию и почувствовать что-то с другим человеком. За эти десять лет меня не раз целовали. Я была уверена в этом, тем не менее, этого было недостаточно, чтобы вызвать отголоски чувств в моей памяти.

Но я здесь сейчас, глядя на текст, описывающий поцелуй, которого не было, без тени сомнения осознала, что никогда его не забуду.



Я: «Исповедь: Хотел бы я, чтобы ты тоже это сделал».

Портер: «Завтра, Шарлотта».