Рождественский экспресс

– Что-что?

– Ну, в начале была Зубная фея. У тебя выпадает молочный зуб, ты кладешь его под подушку, на следующее утро зуб пропадает, и на его месте появляются деньги. Большинство детей осознают, что это небылица, примерно в пять лет. Хотя я, естественно, понял это гораздо раньше.

– Патрик, тебе сейчас десять, – сказал его брат Тони, – а ты по-прежнему кладешь зубы под подушку.

– Тони, это потому, что мне хочется получить деньги, а не потому, что я все еще верю в фею. – Патрик повернулся обратно к Роксанне. – Другой пример – пасхальный кролик: еще одна небылица, которую разоблачают лет в семь. Далее идет Санта-Клаус. Взять, к примеру, сегодняшнего: разве его играл не один из пассажиров…

Роксанна перевела взгляд на детей помладше, которые, похоже, были готовы расплакаться от слов Патрика.

– Патрик, давай перейдем к главному, – прервала она, – к Богу.

– Хорошо. Если бы добрый Бог существовал, разве он позволил бы случиться такому? Сейчас мы, по идее, должны находиться дома, проводить Рождество с семьями. Вместо этого застряли посреди снежной бури, и у нас заканчивается топливо и продовольствие. Если бы Бог существовал, разве он допустил бы это?

Несмотря на уверенный вид, Роксанна чувствовала, что Патрик напуган не меньше остальных, и на самом деле надеется, что она объяснит, почему Бог существует, а не согласится, что его нет.

Роксанна усадила Патрика рядом с собой, а Оливера – на колени.

– Ну, проблема твоих умозаключений в том, что ты предполагаешь, что застрять здесь – это плохо.

Патрик поправил очки:

– Это и в самом деле плохо, разве нет?

– Не совсем. Сначала надо бы рассмотреть и проанализировать факты. Что произошло сегодня вечером?

– Снегопад усилился, а на кухне закончилась еда.

– Помимо этого.

Оливер подал голос:

– Мы отпраздновали сочельник и открыли подарки. Это хорошо.

– Мы могли бы сделать это с родными, – возразил Патрик.

– Верно, – сказала Роксанна, – но разве твои родные были бы напуганы и голодны и разве находились бы в странном месте в окружении незнакомцев?

– Ну, нет, – ответил мальчик, подумав.

– В отличие от пассажиров этого поезда, верно? Пассажиры совсем не хотят находиться здесь, потому что это не их дом, а хотят быть с любимыми и семьей, верно?

– Верно, – с энтузиазмом сказал Оливер.

– Но это подтверждает мои слова, – заметил Патрик.

– Нет, насколько я помню, ты говорил, как может существовать Бог, если происходят такие скверные вещи. А я задаю вопрос, так ли скверно, если группа незнакомых, напуганных и голодных людей, желающих находиться на Рождество где угодно, но только не здесь, проводят вечер вместе и так веселятся, что смеются и поют вместе, а также раздают приготовленные для своих родных подарки незнакомцам.

Она посмотрела на Тома с Элеонорой:

– Вы сегодня отлично провели время, не так ли?

Элеонора улыбнулась детям:

– Это был один из лучших сочельников в моей жизни.

– Что ж, в этих словах есть смысл, – уступил Патрик.

– Быть может, Бог сделал так, что вы оказались в этом поезде, чтобы вы могли петь и помогать напуганным людям на время позабыть о проблемах с помощью прекрасной музыки, – добавил Том.

– Тоже хороший довод, – сказал обрадованный Оливер.

– Да, верно, – согласился Патрик.

– Видите, – Роксанна сняла Оливера с коленей и отвела Патрика на его место, – часто говорят, что пути Бога неисповедимы. Вам необходимо всерьез обдумывать, что Он пытается сделать. Нельзя с ленцой верить в Бога – это не так просто. Чтобы по-настоящему веровать, необходимо иметь силу духа и страсть. Как и с большинством достойных целей в жизни, усилия вернутся вам сторицей. Только в случае с верой вы получаете намного больше.

Она помогла Патрику забраться в постель и накрыла одеялом.

– Еще вопросы? – спросила женщина.

Оливер поднял руку:

– Только один, мисс Роксанна.

– Хорошо. Какой?


– Можете отвести меня в туалет?





* * *


Позже ночью Том с Элеонорой стояли бок о бок и смотрели в окно на снег.

– Что ж, – заметил Том, – на дворе почти Рождество, а все глухо. Даже мыши не скребутся.

– Прямо сейчас я бы предпочла старине святому Нику и его топчущимся по крыше северным оленям спасательную команду Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям.

– Где же твой приключенческий дух, где твой романтизм?

– Я израсходовала весь его запас с тобой, – парировала женщина. И коснулась его руки. – Почему ты не пошел? Скажи правду.

– Забыл смазать лыжи.

– Том, я серьезно.

Он посмотрел на нее:

– Элли, я говорил себе, что отправляюсь в это путешествие, чтобы исполнить желание отца. Но на самом деле я отправился потому, что в моей жизни зияет большая дыра, и я понятия не имею, что с ней делать. Она зияет уже давно, и статьями для «Женского журнала» ее не заполнить.

Он пожал плечами.

– Но наружу я не пошел, – он указал за окно, – именно из-за твоих слов. Знаешь, все эти годы я считал, что ты ушла от меня, что ты меня бросила. Я никогда не понимал, что на самом деле все было наоборот. – Он сделал паузу. – Мне очень жаль, Элли. Правда жаль.

Она медленно протянула руку и взяла его ладонь в свою.

Он озадаченно огляделся:

– Знаешь, я не шутил. Тут и впрямь тихо. Слишком тихо.

Чего они не знали – так это то, что ранее была израсходована последняя капля топлива последнего дизельного двигателя. А пока они разговаривали, резервное аккумуляторное питание тоже иссякло. «Саутвест Чиф» наконец затих и погрузился во тьму.

Тишину разорвал грохочущий звук. Поезд затрясся, из купе раздались крики. Том и Элеонора посмотрели друг на друга.

– Господи, – воскликнула женщина, – новая лавина!





Глава 30




Если и существует такое явление, как контролируемый хаос, то именно оно сейчас наблюдалось на «Саутвест Чиф». Причиной текущей кризисной ситуации стала угроза новой лавины, которая сметет поезд в небытие. Падающий снег образовал справа от поезда такую высокую гору, что из окон теперь ничего не было видно. От сокрушительного веса снега состав начинал крениться набок. План ответных действий оказался прост: тотальная эвакуация. Учитывая обстоятельства, это было легче сказать, чем сделать. Тем не менее 341 пассажир прошел из вагона в вагон вплоть до последнего купейного, а работники «Амтрака» считали и пересчитывали всех и обыскивали каждый уголок, чтобы удостовериться, что никого не забыли.

Под прикрытием одеял, зонтиков и прочих более-менее защищающих от снежной бури вещей длинная вереница людей с электрическими лампами и фонариками на батарейках с трудом покрывала короткое расстояние до тоннеля. Пожилых, маленьких пассажиров и инвалидов несли или же помогали им идти. Должно быть, сказывался дух Рождества: незнакомец помогал незнакомцу, здоровый – калеке. Никто не жаловался и не злился из-за своего места в длинной веренице или же свалившихся на него или на нее обязанностей.

Из поезда вытаскивали лампы, фонарики, воду, одеяла, подушки, аптечки первой помощи, оставшиеся запасы провизии и все предметы, которые могут пригодиться. Жаловался только машинист, винивший себя за то, что не загнал состав в тоннель, пока еще было топливо, и не желающий теперь покидать свой пост. После беседы с Роксанной и Хиггинсом – последний заметил, что они тоже не додумались дать задний ход и что, быть может, накопившийся сзади поезда снег все равно сделал бы этот маневр невозможным, и, наконец, он сможет следить за составом из конца тоннеля – машинист Ральф Перкинс все же согласился уйти со своего места у руля. Хиггинс не стал упоминать, что, возможно, машинист увидит, как его любимый поезд снесет в ущелье надвигающееся снежное цунами.

Том, Элеонора, Макс, Мисти, Кристобаль, отец Келли и Агнес Джо трудились не менее усердно, чем железнодорожники: тянули, тащили, помогали, упрашивали и перетаскивали до тех пор, пока все не укрылись в безопасном месте – большом тоннеле. Агнес Джо, как оказалось, особенно хорошо управляла толпой и отдельными людьми. Кроме того, она обладала немалой физической силой, которую неоднократно продемонстрировала в ходе эвакуации.

Том догадался достать свои лыжи и снаряжение, а Элеонора одолжила лыжи у женщины-пассажира, которая тоже планировала поездку на Тахо. Вместе они перетаскали по утрамбованному снегу много грузов, причем довольно быстро.

В тоннеле разбили лагерь. Том сходил туда и оценил ситуацию. Освещение было крайне скудным, провизии мало, одеял не хватало. Но хуже всего – холод. Учитывая низкую температуру, пониженный уровень кислорода на этой высоте и то, что тоннель продувался мощными ветрами, было ясно, что ни пожилые, ни самые юные пассажиры долго не продержатся.

Том обдумал ситуацию и сделал неизбежный вывод. Он сходил к проводнику, машинисту и Роксанне и провел с ними тихий, но напряженный разговор.

Помогавшая людям разместиться на новом месте Элеонора оглянулась и заметила проходящее совещание. Она подошла как раз в тот момент, когда Роксанна говорила:

– Том, ты не обязан это делать, но я тебя за это люблю.

– Я пойду с тобой.

Все повернулись к Элеоноре.