Разрушенная

– Может быть.

– Как у вас дела?

Мэдисон морщит лоб:

– Трудно сказать. Это же Финли. – Как будто этим все сказано.

– И?..

– Он известен тем, что меняет подружек каждые пять минут. Он – Финли-кокетка.

Мы доходим до шоссе и останавливаемся в ожидании автобуса.

– Ты ошибаешься, – говорю я. – Может, он был таким раньше, но ты ему действительно нравишься. Когда он на тебя смотрит, это видно по глазам.

Румянец на ее щеках становится гуще, но она не отвечает, поднимает руку и сигналит показавшемуся автобусу.

Мы приезжаем в город и идем к Дискуссионному залу. Здесь образовалось небольшое скопление людей, одетых, как мы, в теплые костюмы для прогулок. Здесь же Финли и человек с планшеткой, представляющийся Джоном; он записывает всех прибывающих.

Финли видит нас и машет. Он диктует Джону наши имена, потом подходит.

– Ну-ну, глядите-ка: Коротышка и Суперкоротышка. Вам лучше держаться поближе ко мне.

– Почему это? – спрашивает Мэдисон.

– Если снег не прекратится, вы можете утонуть в сугробе. Мы не хотим потерять вас там, наверху.

Снег падает большими тяжелыми хлопьями, начинается маленькая дискуссия по поводу снегопада и прогноза погоды. Они решают выждать и посоветоваться с горным инспектором, который должен подойти с минуты на минуту.

– Кто такой горный инспектор? – спрашиваю я у Финли.

Он поворачивается ко мне, поднимает бровь.

– Ты должна знать такие вещи, если хочешь работать в парках. Он именно тот, кем называется.

– Дай угадаю: он проверяет горы? – спрашивает Мэдисон.

– Правильно, Эйнштейн. Каждый день Лен идет к Хелвеллину и проверяет состояние Страйденского кряжа. Делает наверху несколько фотографий. Они иллюстрируют его сообщение, так что собравшиеся в поход сами могут решить, идти туда или нет, – объясняет Финли и показывает на небольшой ящик, висящий на передней стене Дискуссионного зала. Я иду посмотреть. Внутри ящика – вчерашний доклад о состоянии трассы и погоде на Хелвеллине. Скользко; только опытные туристы со снаряжением для выживания в зимних условиях. Кошки необходимы. И фото: узенькая обледеневшая тропа по верхней грани хребта, круто обрывающаяся с обеих сторон.

– Не для слабонервных, – говорит Финли.

– Не для меня! – добавляет Мэдисон.

– Точно, – соглашается Финли, и она бьет его по руке. Но я не обращаю на них внимания – смотрю и не могу оторваться от снимка в ящике. Я много раз бывала на этом кряже. Уверена в этом! С Дэнни-Мечтателем.

– Судя по твоей улыбке, ты не из слабонервных, – произносит неизвестный голос, и я оборачиваюсь. Это Джон. Должно быть, подошел и слушал наш разговор, а я не заметила.

– Нет. Мы сможем пойти туда сегодня?

Джон смеется:

– Вряд ли. Слишком много новичков.

– Не понимаю, – говорит Мэдисон. – Зачем каждый день посылать наверх парня для проверки? Почему бы просто не установить камеры и несколько погодных сенсоров?

Финли смотрит на Мэдисон и качает головой. Опережая всех, я вклиниваюсь в разговор:

– Это заповедник. В национальном парке нельзя размещать оборудование, это не по правилам.

Джон кивает.

Появляется Лен, горный инспектор, обходчик. Он старше, чем я думала, с длинными седыми волосами, собранными на затылке, буйной седой бородой и сумасшедшими искрами в глазах. Разговаривают с Джоном и решают, что нам можно отправиться к горе Кэтбеллз. Лен шагает прочь, а я жадно смотрю ему в спину; так и хочется броситься за ним и попросить, чтобы он взял меня к Хелвеллину.

– Ты идешь? – окликает Финли, и я вижу, что наша группа уже выходит. Впереди Джон, Финли замыкающий – будет присматривать за отстающими.

Двигаемся из Кезика к реке, потом вдоль нее – по пешеходной дорожке мимо полей, в леса, и начинаем подниматься к повороту на Кэтбеллз. Снега на земле становится больше; мы уже взбираемся на крутой холм. Мэдисон тяжело дышит, замедляет шаг, а Финли смеется и подталкивает ее сзади. Потом берет за руку. Я смотрю на них, и внутри просыпается боль, с которой я не расстаюсь никогда.

Если бы Бен оказался сейчас рядом. Держал меня за руку, и мы поднимались бы по холму. Я представляю себе, что мы одни, не в этой растянувшейся веренице путешественников.

Ускоряю шаг и оставляю Финли и Мэдисон позади. Пусть побудут наедине, говорю себе. Или просто не хочу их больше видеть? Шевелю ногами, напрягаю мышцы и одного за другим обгоняю всех, кто сбавил темп из-за крутизны подъема. Вскоре догоняю Джона, идущего впереди.

– Сбрось обороты, – весело говорит он. – Я не могу разрешить тебе убежать вперед и не имею права идти быстрее, чтобы остальные не отстали.


– А если я пойду вперед, но останусь в пределах видимости? – спрашиваю я, горя желанием оторваться и видеть перед собою только тропу.

– Тогда иди. Но не уходи слишком далеко вперед, – разрешает он. – Время от времени останавливайся и поджидай, чтобы мы тебя нагнали.

Я устремляюсь вперед. Снегопад ослабел, как и обещано прогнозом, и небо светлеет, открывая вид на округу.

Тропинка под ногами манит все дальше; я чувствую, что с каждым шагом приближаюсь к чему-то, но не знаю к чему. Временами останавливаюсь, приказываю себе подождать остальных, как обещала, потом снова спешу вперед. Облака постепенно поднимаются, и одна за другой появляются окружающие нас вершины. Внутри меня отпускает, словно что-то потихоньку распрямляется. Вот оно, то знакомое, родное место.

Добираюсь до каких-то камней. Ветер сдул снег с открытой площадки, оставив только тускло блестящую ледяную корку. Снова приходится карабкаться. Стелла права: я наполовину горная коза. Легко забираюсь на утес и наверху по знаку Джона жду остальных. Почти все двигаются уверенно, только Мэдисон, кажется, приходится туго, и непохоже, что она просто привлекает к себе внимание Финли. Я спускаюсь с утеса и помогаю ей, пока он не видит.

Переходим по первому хребту, за ним еще подъем – и вот я одна на макушке мира. Внизу расстилается озеро, за ним Кезик. С другой стороны меня зовут еще более высокие пики и крутые склоны, и я обещаю себе: в следующий раз.

«Здесь, наверху, можно поверить во что угодно и быть кем угодно». Это Дэнни-Мечтатель шепчет мне на ухо. И я повторяю его слова вслух.

Сзади кто-то подходит; возле меня останавливается Джон. Он слышал?

– Правильно. Эти горы появились здесь давным-давно, задолго до прихода людей. И останутся здесь, когда мы уйдем.

Подтягиваются остальные, и вскоре нам приходится возвращаться, чтобы завершить спуск при свете дня. Назад, к реальности.



В тот вечер за ужином Стелла сообщает нам, что завтра к обеду приедет инспектор по контролю над несовершеннолетними, ИКН. Все без исключения обязаны присутствовать и примерно себя вести. Имени она не называет; наверное, это моя бабушка, о которой рассказывала Мэдисон? Та самая, чье фото спрятано в коробке в запертом шкафу? Больше Стелла ничего не говорит; мы переглядываемся, молчим, настроение у всех падает, словно она окатила нас холодной водой из ведра.

После ужина Мэдисон в самом мрачном расположении духа идет за мной в комнату.

Валится на мою кровать.

– Поверить не могу.

– Во что?

– Что эта ведьма выбрала именно завтрашнее воскресенье, мое единственное выходное воскресенье за целый месяц, чтобы приехать на какой-то дурацкий обед. И все должны присутствовать. Может, у некоторых есть собственная жизнь. Есть дела, которыми нужно заниматься.

– Например?

Она сердито скалится, но по лицу видно, что готова рассмеяться.

– Финли?

Она кивает:

– Да. Сегодня днем он наконец-то назначил мне свидание; мы собирались встретиться в городе, пообедать и все такое. А теперь…

– Все такое? Что значит «все такое»?

– Какое теперь это имеет значение? Я пытаюсь до него дозвониться, но никто не отвечает. Финли решит, что я под каким-то предлогом собираюсь отказаться от встречи. Он никогда не поверит, что нам не позволили пропустить какой-то глупый обед. Все этот дурацкий дом. Нигде такого нет.

– Это мать Стеллы приезжает? Инспектор по контролю над несовершеннолетними всей Англии, о которой ты мне говорила?

Она кивает.

– И так каждые несколько месяцев. Стелла никогда не называет ее матерью, но это она – Астрид Коннор, улыбающаяся убийца.

– О чем ты?

– О, скоро узнаешь. – Она трагически вздыхает. – Не могу поверить, что такое случилось именно со мной.

– Я же тебе говорила.

– О чем?

– Что ты действительно нравишься Финли.

– Возможно. – Она улыбается, потом сникает. – Послезавтра это уже не будет иметь значения.

– Позвони завтра еще раз, скажи, что встретишься с ним позже. Все будет прекрасно.

– Уверена, что будет: держу пари, что он просто встретится с другой девчонкой.

– Сомневаюсь!

– Послушай, откуда ты столько знаешь о парнях?

Я не отвечаю.