Путь смертных

– Могли бы.

– И могу ли я что-нибудь тебе предложить – в качестве благодарности?

Рейвен собирался было вежливо отказаться, желая поскорее убраться отсюда, но тут подумал, что перед ним человек, который знает изнанку города как свои пять пальцев и у которого повсюду есть глаза и уши.

– Да – мне нужны только сведения. Я кое-кого разыскиваю. Может, у вас получится дать мне знать, если кто-то из ваших людей с ней столкнется…

– Это женщина? Кто?

– Французская повитуха, которая называет себя…

– Мадам Аншу, – закончил за него Жаба. – Торгует всякими пилюлями и зельями, и не задешево.

– Да уж, – сказал со смешком Шрам. – Купил он у нее средство, чтобы всегда быть в боевой готовности, если вы понимаете, о чем я. А то он столько пьет, что мужская сила страдает.

– Так не сработало, – с несчастным видом простонал Жаба.

– А чего ты ожидал? – спросил Шрам. – Даже Мерлин не придумал бы такого зелья, чтобы встало на женщину, которая согласится с тобой переспать.

– Где ты ее видел? – нетерпеливо спросил Рейвен, оборвав всеобщее веселье.

– В таверне неподалеку от Кэнонгейта. Мне рассказала о ней некая миссис Пик, которая держит поблизости веселый дом.

– Что ты помнишь?

– Немногое. Было темно, а она была в плаще с капюшоном. Припоминаю, что от нее несло какими-то духами, странный такой аромат… Да так сильно, что я чуть не задохнулся.

По коже Рейвена пробежали мурашки, будто холод пробрался даже под пресловутое пальто доктора Симпсона.

– Что за запах?

– Апельсинов.





Глава 57




У Битти на лице было грозовое выражение. Сара подумала, что настал тот момент, когда ее выставят за дверь в сопровождении еще одной напыщенной тирады о наглости и нового обещания добиться увольнения.

Вместо этого лицо доктора вдруг сделалось совершенно спокойным. Он будто преобразился. Откинувшись на спинку кресла, примирительно развел ладонями.

– Мисс Фишер, я должен попросить у вас прощения. Вы совершенно правы. Все действительно совсем иначе, чем кажется. – Битти поднялся на ноги и продолжил с искренним видом: – Я прошу вас дать мне возможность объясниться. И в качестве извинения позвольте предложить вам чаю – так будет удобнее меня выслушать, не правда ли?

Сара тоже вскочила, повинуясь рефлексам обслуги.

– В таком случае позвольте мне вам помочь, сэр.

– Нет, прошу вас. Вскипятить чайник – это не так уж и сложно, а вы и так множество раз сервировали для меня чай. Будет только справедливо, если сегодня я за вами поухаживаю.

Было понятно, что настаивать не стоит. Девушка подождала, пока он выйдет из комнаты, и решила воспользоваться тем коротким временем, что у нее было, чтобы получше разглядеть кабинет.

На полках вдоль стены выстроились анатомические образцы, заспиртованные в склянках; свет газового рожка играл на выпуклых стеклянных боках. Здесь были представлены все человеческие органы: сердце, почки, легкие, даже мозги. Сара вполне могла представить себе, как это зрелище могло бы напугать незадачливого гостя, но сама она уже вполне свыклась с предметами обихода медиков. У нее вид этих склянок вызвал лишь легкое чувство неловкости – которое не шло ни в какое сравнение с шоком, испытанным при виде пары лайковых перчаток на письменном столе.

Сара вернулась в гостиную как раз перед тем, как там же появился Битти с подносом в руках. Он поставил его на низенький столик, и стало вполне очевидным, что чай сервировать он не привык. Горничная заметила, что чашки из разных сервизов – да и чай был уже в них разлит.

– Благодарю вас, – сказала она. – Это такая непривычная честь, чтобы за мной ухаживал джентльмен… Могу я набраться дерзости и попросить у вас еще печенья – или, быть может, пирожного?

Доктор явно рассердился на себя за это упущение.

– Конечно. Этим утром я купил немного сконов – надеюсь, вам понравится.

Вернулся он с единственным сконом на тарелочке. Позабыл принести и масло, и нож, но Сара была вполне довольна и тем, что есть.

– Так как же вы оказались на службе у доктора Симпсона? – осведомился он.

Она ответила ему довольно коротко, потягивая из своей чашки. Чай был неплохой, но далеко не самый лучший.

– Весьма необычный дом, вы не находите? – продолжил Битти. – Вы, наверное, успели всякого там наглядеться…


Для человека, который обыкновенно не говорил ни о чем, кроме как о себе и своих амбициях, это было просто поразительное проявление интереса к кому бы то ни было, а уж особенно к горничной. Он будто чего-то ждал. Быть может, вообразил, что если она отвлечется, то просто забудет о своих вопросах…

– Доктор Битти, вы обещали мне объяснение. Мне хотелось бы знать, зачем вы лгали Мине и доктору Симпсону про дядю, которого у вас нет. Потому что это заставляет задуматься, насчет чего еще вы сказали неправду.

С этими словами она решительно осушила чашку, давая понять, что с любезностями покончено.

Битти смотрел, как она ставит на блюдце пустую чашку, и тут с ним произошла очередная метаморфоза. Он будто снова стал самим собой – высокомерным, уверенным в себе.

– Я спросил о вашей службе, мисс Фишер, потому что надеялся: вы поймете, что возможностей человеку предоставляется не так уж много. Иногда нам приходится изобретать их самим. Людям нравится во что-то верить, и мне хотелось, чтобы они поверили в меня.

Он сделал глоток из собственной чашки.

– Вы правы. У меня нет ни дяди, ни дома, который я мог бы унаследовать. Все, что у меня есть, я добыл себе сам. Мое происхождение большого значения не имеет. Будущее – вот что по-настоящему важно, а у меня впереди великое будущее. Мине очень повезло, что она его со мной разделит.

– Она ведь интересует вас только из-за ее родства с доктором Симпсоном, верно?

– Давайте смотреть на вещи трезво. Единственная для Мины надежда на замужество – найти кого-то, кто ищет покровительства доктора Симпсона. Ей повезло, что это буду я. Мой дар к медицине может равняться лишь с моими амбициями.

Он наконец открыл свое истинное лицо – и оно оказалось именно таким, как Сара и ожидала. Медик явно понимал, что ему нечего больше бояться последствий своей откровенности – только не со стороны горничной, которая сидела перед ним.

– Кстати о дарах, доктор Битти. Я видела, как вы покупали у Кеннингтона и Дженнерса перчатки. Я решила, что они предназначались в подарок мисс Гриндлей, но сегодня увидела, что они лежат на столе в кабинете. У вас есть другая женщина?

– У меня множество женщин. Думается, Мина должна достаточно реалистично смотреть на вещи, чтобы понимать истинную природу этого брака. Хотя признаю, что эти перчатки принадлежат особе, которой я особенно дорожу.

Сказав это, он улыбнулся странной улыбкой, которая вселила в Сару чувство тревоги.

– Вы, значит, хозяйничали у меня в кабинете, – продолжил он, вставая с кресла. – Быть может, вам стоит пойти поглядеть еще раз, повнимательнее… Поскольку вы кое-что упустили – то, что мне очень хотелось бы показать.

Битти подхватил ее под руку и грубо вздернул на ноги, а потом потащил в кабинет. Там он отпустил девушку возле стола, на котором лежали перчатки.

– Я не единственный, кто скрывает свои истинные намерения. Вы с юным Рейвеном состоите в секретном заговоре, я прав?

Сара ничего на это не ответила. Она искала пути к отступлению, но Битти стоял между ней и дверью.

– Поглядите-ка в шкафу, в том, что у окна.

Сара подошла к шкафу, чувствуя, как сердце в груди выбивает барабанную дробь. Она уже знала, что увидит, распахнув дверцы.

Внутри висел черный плащ французской повитухи.

– Ну что, теперь с вас достаточно ответов? – спросил Битти со страшным спокойствием.

Горничная молча глядела на плащ, делая выводы, раздумывая о последствиях.

– Перчатки – для вас. Мадам Аншу – это вы. Вы убили Роуз Кэмпбелл, потому что она об этом узнала.

– Как и вы, она увидела то, что видеть нельзя. Она, по крайней мере, за мной не шпионила. Я думал, Кэмпбелл спит, и она увидела, как я снимаю свой наряд.

Сара развернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.

– Почему вы мне все это рассказываете? Почему показали мне плащ?

– Уверен, даже у горничной хватило бы уже ума догадаться.

Сара сглотнула. В горле у нее пересохло, голос дрожал.

– Вы намерены убить меня, доктор Битти?

– Нет, мисс Фишер, я не намерен вас убивать. Я уже убил вас две минуты назад, когда вы выпили чай.





Глава 58




Рейвен вцепился в дверцу, когда брум делал очередной крутой поворот. Сердце подпрыгнуло в груди, когда он почувствовал, что колеса с одной стороны на какое-то мгновение оторвались от земли, но Уилл подавил в себе порыв крикнуть тщедушному кучеру, чтобы не спешил так. Отделавшись от двух пассажиров из трех, теперь тот гнал с еще большей скоростью, и Рейвен не имел ни малейшей охоты ему в этом препятствовать.

С самого начала интуиция Сары сработала верно. Она же говорила, что от этого человека попахивает ложью. На самом же деле не попахивало – воняло ложью, скрывающейся под ароматами сандала и бергамота. Вовсе не Шилдрейк, а Битти был французской повитухой; Битти узнал Рейвена издалека, когда тот поджидал его в доках; Битти убил Спирса из страха, что кабатчик выдаст его тайну. И это к нему пошла сегодня вечером Сара предъявлять свои обвинения, одна и безо всякого представления о том, насколько он опасен.

Все это Уилл понял в ту самую секунду, как услышал про запах. Он увидел то, что скрывалось под покровом лжи, которым окутал себя Битти, и понял, что за человек был перед ним с самого начала. Спокойствие, с каким он наблюдал чужие страдания, проистекало вовсе не от пережитого им горя. Он и в самом деле ничего не чувствовал. Эта невозмутимость, это превосходное владение собой были следствием отсутствия человеческих чувств.