Прыжок над пропастью

Неожиданно все вокруг переменилось. Озадаченный, Росс покрутил головой. Он стоял в маленькой и тесной кухне: в раковине горой свалена грязная посуда, на рабочем столе открытая консервная банка спагетти.

Потом он снова оказался в темноте просторного холла. То не был холл в квартире его матери, но он как будто слышал ее сдавленный голос, ее крик: «О да, не останавливайся, господи, о господи, продолжай!»

Он быстро и воровато взбежал по лестнице и замер на площадке, вслушиваясь в ее голос из-за двери.

– Да, о да, вот так! Да, так, так! Как я тебя люблю!

Росс отвернул колпачок канистры и щедро полил всю лестницу бензином. Затем он остановился, слушая крики наслаждения, и стал смотреть, как коричневая жидкость стекает по деревянным ступенькам.

Кричи, кричи, сука. Сейчас запоешь по-другому!

– О боже, да! О да, не останавливайся, о господи, господи, продолжай!

Он открыл дверь спальни и вылил на пол остатки бензина. Темная жидкость растекалась по дубовым половицам, текла к белому ковру вокруг кровати. Кровать была огромная, деревянная, резная, столбики по краям увенчаны остроконечными пиками, похожими на фаллосы.

Кровать шлюхи.

В комнате царил приятный полумрак; горела лишь настольная лампа у кровати. В ее свете он разглядел две спящие фигуры. Сука-жена и докторишка Оливер Кэбот. Вдруг картинка опять переменилась. Он стоял в спальне своей матери и наблюдал, как двигаются белые костлявые ягодицы голого мужчины – вверх-вниз. Увидел ее голые ноги, которые обхватили мужчину за талию, увидел, как выгнулась ее спина, как волосы разметались по лицу и по подушке, щеки раскраснелись от возбуждения.

Канистра с грохотом упала на пол, и тут она проснулась и увидела его.

– Оливер!!!

Ужас в ее голосе был для него сладкой музыкой.

– Оливер, боже мой!

Докторишка тоже проснулся и заморгал, привыкая к свету. Оба голые, сидят в постели, разинув рот, пялятся на него в страхе, натянули простыню до самой шеи, пытаясь прикрыться – закрыться от него. Вот дураки!

Он вскинул ружье и прицелился.

– Росс… Нет, Росс. Прошу тебя, Росс. Прошу тебя, не надо, нет, нет, нет!

Росс улыбнулся. Впервые за очень долгое время он успокоился.

– Дышите глубже, – посоветовал он. – Дышите глубже, вы оба!

Шарлатан унюхал первым. Росс увидел, как его глаза расширяются еще больше. Потом унюхала и сука.

Голос ее упал на несколько октав и сделался похож на вой раненого животного:

– Росс, нет, нет, Росс, не надо, нет, Росс, нет, нет, нет!

– Вера, вылезай из постели и одевайся.

– Прошу тебя, Росс, не надо!

– Я сказал, вылезай из постели, шлюха, и одевайся!

Не сводя глаз с его лица, она выскользнула из постели и, спотыкаясь, нагнулась. Росс перевел цепкий взгляд на шарлатана, а потом опять на нее. Ее нагота была ему неприятна; его раздражало то, как трясутся ее груди, его раздражали ее голые колени, ее худые ноги внушали отвращение.

Она оступилась, подняла трусики, жалобно всхлипывая, потеряла равновесие, запрыгала на одной ноге, судорожно натягивая лоскуток ткани. Чтобы не упасть, схватилась за столбик кровати. Он бросил взгляд на шарлатана, и в мозгу мелькнул огонек узнавания. Они уже встречались где-то, причем совсем недавно.

Снимки, сделанные Кейвеном?

Нет, он видел его самого, но где?

– Мистер Рансом, – произнес шарлатан дрожащим голосом, – не причиняйте вред своей жене. Во всем виноват я. Давайте поговорим, обсудим…

– Заткнись! – заорал Росс, целясь в него. – Одно слово, и я стреляю! Запомни, сволочь: всего одно слово… – Он повернулся к Вере: – Скорее, сука! Раздевалась-то, наверное, быстрее!

– Мистер Рансом… – снова начал Оливер Кэбот.

Росс выхватил из кармана одноразовую зажигалку, купленную на бензозаправке, и поднял ее повыше, держа большой палец на кремне:

– Я сказал, заткнись, шарлатан, знахарь чертов!

Докторишка молча пялится на него; взгляд перебегает от него к Вере, ноздри раздуваются.

Вера кое-как влезла в джинсы, натянула синий вязаный свитерок, затем сунула ноги в туфли.

– Росс, прошу тебя, давай поговорим.


– Свяжи его! – приказал Росс.

– Что… ты имеешь в виду? – спросила она дрожащим голосом.

– Свяжи его, шлюха. Привяжи к кровати. Раньше тебе нравились такие игры!

В изножье кровати валялся халат. Росс сунул зажигалку в карман, наклонился вперед, вытянул пояс из петель и швырнул ей.

– Вокруг него, а потом к столбику.

Целясь то в Веру, то в Оливера Кэбота, Росс пятился к платяному шкафу с раздвижными дверцами. Открыл шкаф; в глаза бросилась вешалка с галстуками. Сорвал целую связку и швырнул ей в лицо.

– Вот, свяжи его!

– Мистер Рансом… Росс… – сказал Оливер.

Росс двинул его в челюсть двустволкой, разбив в кровь губы.

– Я сказал – молчать, шарлатан! Разве ты не привык молчать во время своих поганых медитаций и прочего дерьма?

– Росс, – жалобно молила Вера, – Росс, пожалуйста…

Она связала Оливера, распростертого на спине, как велел Росс: руки к верхним столбикам, ноги – к нижним. Затем Росс сдернул с него простыню и стал разглядывать обнаженное тело.

– Что, шарлатан, не стоит? Какая жалость!

Подбородок Оливера был весь в крови.

Вера посмотрела на мужа:

– Росс, пожалуйста, поговори со мной. Так ты ничего не добьешься… Ты просто спятил…

– Выходи из комнаты, сука!

Вера с отчаянием посмотрела на Оливера, потом перевела взгляд на Росса:

– Я его не оставлю. Если хочешь убить его, тебе придется убить и меня. Все равно я умираю – несколькими месяцами больше, несколькими меньше, какая разница?

– Убирайся отсюда.

– Нет.

Росс выхватил зажигалку и поднял ее повыше. Рука у него дрожала. Вера посмотрела Россу в лицо, потом на ружье, затем на зажигалку. Ее глаза блеснули. Она что-то задумала? Этот взгляд ему не понравился. И прежде чем он успел сообразить, что Вера собирается делать, она бросилась на него и впилась зубами ему в руку.

С воплем боли он выронил зажигалку на пол и спустил курок.

Выстрела не последовало.

За долю секунды Росс все понял. Ах она, стерва! В прошлом году он несколько раз брал ее с собой в лес и учил стрелять по мишеням. Она увидела, что предохранитель поднят, будь он неладен, и дробовик не выстрелит.

Пальцем одной руки Вера выдавливала ему глаз, а второй рукой била в лицо – с такой силой, что заболели костяшки, но она этого не замечала. Она царапала его, рвала за волосы, дралась, как кошка.

Росс попятился, споткнулся, повалился на спину. Вера, вцепившаяся в него, тоже упала. Уголком глаза она следила за ружьем.

Вдруг она метнулась в сторону, схватила ружье и бросилась к двери. Выбежала на площадку, ударилась о перила лестницы. Обернулась. Росс, спотыкаясь, шел к ней. Она прицелилась в него, но тут же опустила дробовик. Бензин. Стрелять нельзя.

Вера поспешила вниз по лестнице к входной двери. Нет! Оливер закрыл ее на цепочку.

Росс уже был на середине лестницы. Вера торопливо схватила цепочку, сняла ее, откинула задвижку, и дверь открылась.

Цепкая рука схватила ее за горло.

Крича, с трудом вырываясь, чтобы вдохнуть воздуха, она рвалась вперед, молотя в воздухе руками и ногами. Потом она полетела ничком на гравий. Услышала, как за спиной лязгнул затвор, но, прежде чем она успела опомниться, Росс схватил ее за волосы и вздернул голову вверх, а потом со всей силы ударил головой о землю. Страшная боль на миг ослепила ее; когда она подняла глаза, то увидела, что Росс с ружьем в руках с трудом поднимается на ноги.

– Прочь с дороги, шлюха!

Тяжело дыша, Вера перегородила дверь:

– Нет, Росс, не делай этого!

Он прицелился в нее:

– Уйди с дороги!

Вдруг – откуда только взялись силы! – она в ярости крикнула: