Прыжок над пропастью
Часть 42 из 80 Информация о книге
Я умерла. – Росс! – закричала она. – Росс, помоги мне! Я умерла, я умерла! Вера поняла: муж в душе и не слышит ее; страх усилился. – Росс! Помоги мне! Лицо трется о грубые волокна ковра; ноздри забивает запах коврового покрытия и пыли. Слабо, как через стену, доносится шум воды в душе. В следующий миг она почему-то опять оказалась на потолке и смотрела на себя сверху. Плача от отчаяния, она звала: – Росс, пожалуйста, помоги мне! Я никогда больше не увижу Алека. Кто-нибудь, приведите Оливера… Пожалуйста, приведите Оливера! Он знает, как вернуть меня… Новый звук. Душ выключен, щелкает замок в двери; Вера зачарованно наблюдала за тем, как Росс выходит из ванной – видит ее, бежит к ней, но почему-то очень медленно. Вокруг бедер обернуто мокрое полотенце. Медленно-медленно опускается перед ней на колени, берет ее голову руками. Росс, помоги, у меня сердце остановилось… – Росс… пожалуйста, помоги мне. Если Росс сумеет оживить меня, я вернусь в собственное тело, а если он меня не оживит, я просто улечу еще дальше. Потолок давил ей на спину, давил на нее. Стало трудно дышать, тесно. Губы Росса шевелились. Читая по ним, Вера поняла, что он окликает ее по имени. Лицо встревоженное. Но голоса его она не слышала. 62 Схватив ее за запястье, Росс посчитал пульс. Регулярный, ритмичный. Немного учащен, что как раз хорошо. Вздохнув с облегчением, он бросил взгляд на часы: 7:48. Наскоро прикинув, что еще предстоит сделать, он подсунул руки жене под лопатки, поднял ее на руки и отнес на кровать. Отодвинул подушки, чтобы голова лежала ровно и дыхательные пути были открыты; проверил рот – там ничего нет. Не хватало еще, чтобы она задохнулась! Ее глаза были открыты, но расфокусированы. Зрачки расширены. Росс выругался. Слишком большая доза! Медленно, заплетающимся голосом она произнесла: – Ро-осс! Я тебя не вижу! – Вот и хорошо. – Я… я… – Она замолчала. Он присел на край кровати и стал наблюдать за ней. – Я там, наверху, – продолжала Вера. – Я наверху. Я вижу… – Что ты видишь? Глаза у нее закатились, как будто отделились от глазных мышц; зрачки исчезли. Росс некоторое время смотрел на ее белки. Она теряет сознание! Снова пощупав ей пульс, он позвал: – Вера! Она отозвалась тихим, испуганным голосом: – Росс, что происходит? Он поцеловал жену в лоб: – Все будет хорошо, моя милая. Просто наступил новый этап болезни. – Не уходи. – Не уйду. – Ты… тебе сегодня… играть в гольф. – Ничего страшного, поиграют без меня. – Я испортила тебе утро. – Я с тобой. А остальное для меня не важно. – Нам… – начала было она. – Что – «нам», милая? – Нам нужен… – Что нам нужно? Она замолчала. Росс еще раз пощупал пульс. Ее глаза метались. Потом снова закатились, а зрачки исчезли. Веки сомкнулись. – Вера! Он ущипнул ее за руку – никакой реакции. Проверил пульс – нормальный. Прошло двадцать минут. Он сидел, держа ее за запястье, все время проверяя пульс, не смея отойти. – Сыр, – вдруг отчетливо произнесла Вера, широко раскрыв глаза. – Нам нужен сыр! – Ты проголодалась? Ровным голосом она проговорила: – Ты такой смешной, Росс. Ты такой смешной, ты все время меня смешишь; я просто не могу остановиться. Потом она повернула голову и посмотрела прямо ему в лицо. Зрачки были в фокусе, однако взгляд оставался невидящим. Росс отвернулся, и Вера тут же спросила: – Росс, ты хочешь меня убить, да? – С чего ты взяла? – Оскар Уайльд сказал: люди всегда разрушают то, что любят. – Оскар Уайльд – старый говнюк. Вряд ли человек, который совращал мальчиков, имеет право рассуждать о любви. – Но ты меня убьешь, – возразила Вера. – Ты скорее убьешь меня, чем согласишься потерять. – Я не собираюсь ни убивать, ни терять тебя. Я намерен вылечить тебя, милая, и мы вместе победим мерзкую болезнь, которая в тебе засела. Последовало долгое молчание. Росс снова посмотрел на часы. Прошло еще пятнадцать томительных минут. Потом Вера сказала: – Росс, я хочу вернуться в свое тело. Мне не нравится здесь, наверху. Я очень боюсь! Пожалуйста, не разрешай им забирать мое тело, пока я не вернусь. Ты ведь не разрешишь? – Конечно нет. – И не забудь напомнить мне, какой сыр купить. – О чем ты? – На вечер. У нее появились проблески сознания; уже хорошо. Однако прошло еще полтора часа, прежде чем действие наркотика начало ослабевать. Когда Вера настолько окрепла, что смогла наконец спуститься в кухню, чтобы начать приготовления к ужину, был уже почти полдень. Но даже и тогда Россу не хотелось оставлять ее одну. Он решил, что ей пока небезопасно садиться за руль. Он сам свозил ее в супермаркет. Стоя в очереди у прилавка с сырами, Вера повернулась к нему и спросила: – Ты можешь объяснить, что случилось со мной утром? – Болезнь прогрессирует, потому что ты не принимаешь лекарство, – ответил он. – Ты должна возобновить прием. Как только они вернулись домой, Росс заставил ее принять две капсулы. Оставив жену в кухне, он поднялся наверх. Сегодня на ужине будут Джулс Риттерман с женой. И доктор Майкл Теннент, психиатр, который ведет собственную передачу по радио. И еще один психиатр, Дэвид Де Витт. Лучших свидетелей не придумаешь! Не говоря уже о главном констебле Суссекса и судье Высокого суда. Запершись в ванной, он открыл шкафчик и взял с полки коробку из-под туалетной воды от Кельвина Кляйна. Перед приходом гостей они с Верой выпьют, как всегда, для создания подходящего настроения. По его подсчетам, достаточно четверти той дозы, что он дал ей утром.