Простая правда

Джейкоб некоторое время изучал ее.

– Это не все, потому что вас всех здесь нет.

– Знаешь, ты ведь можешь вернуться. Вернуться в любое время и признать свою вину.

– Могу, но не стану. – Увидев насупленные брови Кэти, Джейкоб потянулся к ней и подергал за длинные завязки ее капора. – Эй! Я все тот же парень, который толкал тебя в пруд, когда мы удили. И подкладывал лягушек тебе в постель.

– Вот в этом-то тебе лучше бы измениться, – улыбнулась Кэти.

– Ах ты, девочка моя! – рассмеялся Джейкоб. – У меня для тебя кое-что есть. – Дотянувшись до заднего сиденья, он достал пакет, завернутый в вощеную бумагу и перевязанный красной ленточкой. – Не пойми превратно, но я хочу, чтобы для тебя здесь был праздник. Бегство от реальности. И может быть, тебе не придется делать тот же категоричный выбор, как мне.

Он смотрел, как сестра развязывает бантик и открывает пакет, в котором оказались пара мягких легинсов, ярко-желтая футболка и кардиган из хлопка, вышитый россыпью цветов.

– О-о-о… – очарованная помимо воли, произнесла Кэти и провела пальцами по воротнику кардигана. – Но я…

– На то время, пока ты здесь. Тебе неловко будет носить здесь свою обычную одежду. А в такой… ну, никто никогда не узнает Кэти. Я подумал, может быть, на время притворишься. Будь, как я. Вот.

Джейкоб опустил перед Кэти защитный козырек и достал маленькое зеркальце, потом приложил к ней кардиган, чтобы она увидела свое отражение.

Кэти покраснела:

– Джейкоб, как красиво!

Даже Джейкоб поразился тому, что, признав это, сестра стала похожа на какого-то другого человека, выросшего вдали от него.

– Да, – согласился он. – Красиво.



По пути в больницу Лиззи позвонила по автомобильному телефону в офис окружного прокурора.

– Джордж Каллахэн, – отрывисто проговорил голос на другом конце.

– Подумать только. Попала на главного босса. Где твоя секретарша?

Узнав ее голос, Джордж рассмеялся:

– Не знаю, Лиззи. Полагаю, умчалась куда-то. Хочешь занять ее должность?

– Не могу. Очень занята арестами людей, которым окружной прокурор будет предъявлять иски.

– А-а… должен поблагодарить тебя за это. Мой собственный маленький источник занятости.

– Что ж, считай, что работой ты обеспечен: в коровнике у амишей мы нашли мертвого младенца, и что-то здесь не сходится. Сейчас еду в больницу допросить вероятную подозреваемую – и хочу предупредить, что в скором времени тебе, возможно, придется предъявлять обвинение.

– Сколько ему и где его нашли? – деловым тоном спросил Джордж.

– Несколько часов от роду, новорожденный. Он был под кипой одеял, – ответила Лиззи. – И, по словам людей, опрошенных на месте преступления, никакая женщина недавно не рожала.

– Ребенок был мертворожденным?

– Медицинский эксперт так не считает.

– Тогда, полагаю, мать родила ребенка и скрылась, – заключил Джордж. – Ты сказала, есть зацепка?

Лиззи помедлила с ответом:

– Звучит дико, Джордж, но сейчас в больнице с вагинальным кровотечением лежит восемнадцатилетняя девушка с амишской фермы, которая клялась всем на свете, что не была беременной.

Последовало напряженное молчание.

– Лиззи, когда в последний раз ты заводила на амиша уголовное дело?

– Знаю, но вещественные улики указывают на нее.

– Так у тебя есть доказательства?

– Ну, пока нет…

– Добудь их! – решительно произнес Джордж. – А потом перезвони мне.




У стойки медицинской сортировки стоял врач, объясняя только что подошедшей женщине-гинекологу, что ее ждет в отделении экстренной помощи.

– Похоже на атонию матки и задержку отделения продуктов зачатия, – сказала гинеколог, заглядывая в карту пациентки. – Я осмотрю ее, и мы поднимем ее в операционную на выскабливание. В каком состоянии ребенок?

Врач экстренной помощи понизил голос:

– По словам парамедиков, которые ее привезли, он не выжил.

Гинеколог кивнула, исчезнув за ширмой, где лежала Кэти Фишер.

Лиззи поднялась на ноги с пластикового стула, служившего ей наблюдательным пунктом. Если Джорджу нужны доказательства, она их добудет. Она возблагодарила Бога за то, что детективы носят обычную одежду, – офицер в форме не имел бы ни малейшего шанса получить конфиденциальную информацию без вызова в суд – и подошла к врачу.

– Извините, – теребя складки блузки, произнесла она. – Вы не знаете, каково состояние Кэти Фишер?

Врач поднял глаза:

– Вы кто?

– Я находилась в доме, когда у нее началось кровотечение. – (Это не было такой уж ложью.) – Просто хочу узнать, поправится ли она.

Кивнув, врач нахмурился:

– Полагаю, с ней все будет в порядке, но для нее гораздо безопасней было бы приехать в больницу на роды.

– Доктор, – с улыбкой сказала Лиззи, – не могу выразить, как я рада это слышать.



Леда толкнула дверь в палату своей племянницы. Кэти спала на приподнятой кровати. В углу молча, не шевелясь, сидела Сара. Увидев, что в палату входит сестра, Сара бросилась Леде в объятия.

– Слава Богу, ты пришла! – плакала она, крепко обнимая Леду.

Леда взглянула сверху на макушку Сары. Годы расчесывания волос на прямой пробор, стягивания их в тугой пучок и закалывания каппа[2] шпилькой оставили в ее волосах залысину, расширяющуюся с каждым годом, розовую и уязвимую, как родничок на макушке новорожденного. Леда поцеловала маленькое пятнышко и отодвинулась от Сары.

Сара быстро заговорила, словно в ней, как пар, поднимались слова:

– Врачи считают, что Кэти родила. Понадобилась медицинская помощь, чтобы остановить кровотечение. Ей сделали операцию.

Леда прикрыла рот ладонью:

– Совсем как у тебя после рождения Ханны.

– Ja, но Кэти очень повезло. Она сможет иметь детей, не так, как было со мной.

– Ты сказала врачу о том, что тебе в свое время удалили матку?

– Мне не понравилась эта врачиха, – покачала головой Сара. – Она не поверила, когда Кэти сказала, что не рожала ребенка.

– Сара, у этих английских врачей… есть научные тесты для определения беременности. Эти тесты не врут, а вот Кэти могла. – Помолчав, Леда осторожно спросила: – Ты не замечала изменений в ее фигуре?

– Нет!

Однако Леда понимала, что это ничего не значит. Некоторые женщины, особенно высокие, как Кэти, умудряются так носить ребенка, что беременность становится заметна лишь на последних месяцах. Кэти одевалась и раздевалась одна, и под колоколом фартука трудно было бы заметить увеличившийся живот. А то, что она раздалась в талии, могло пройти незамеченным, поскольку женские платья амишей-староверов скалывались булавками и можно было легко менять размер.

– Если бы она попала в беду, то сказала бы мне, – настаивала Сара.

– И что, по-твоему, произошло бы, признайся она?

Сара отвела взгляд:

– Это убило бы Аарона.

– Уж поверь мне, Аарон не согнется под сильным ветром. И лучше бы ему заняться этой проблемой, потому что это только начало.

– Как только Кэти вернется домой, к ней наведается епископ, я уверена, – вздохнула Сара и, подняв глаза на Леду, добавила: – Может, поговоришь с ней. Про Meidung[3].

Ошарашенная Леда опустилась на стул у больничной кровати:

– Скрывать? Сара, я не говорю о наказании в рамках Церкви. Утром полиция обнаружила мертвого младенца, младенца, причастность к рождению которого Кэти отрицала. Они посчитают, что она и в другом тоже солгала.

– Значит, для этих англичан родить ребенка вне брака – преступление?! – с негодованием спросила Сара.

– Да, если мать оставляет его умирать. Если полиция докажет, что ребенок родился живым, Кэти попадет в большую беду.

– Господь поможет нам выпутаться из этого. – Сара резко выпрямилась. – А если нет, мы примем Его волю.