Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева
Часть 20 из 26 Информация о книге
Василенко сел на скамеечку, Макс остался стоять. Тренер взял лежавший на скамейке журнал, где он вел записи тренировок, полистал его, что-то там себе записал. — Значит так. На этих выходных выступишь на районе — выставлю тебя на один бой, больше и не надо для твоего возраста, заодно покажу тебя кое-кому. Потом через две недели — первенство города. Попрошу, чтобы тебя поставили вне зачета — боюсь, твои 11 лет не дадут тебе право выступать на таких серьезных соревнованиях… — А давайте сделаем шоу. Не соревнования, а показательные выступления. Я буду боксировать с разными весовыми категориями, чтобы доказать преимущества техники перед физической силой, — Макс решил переть напролом. — Какое шоу? Тут тебе не Америка. Словечек нахватался — «шоу». Никто тебе не даст ничего устраивать — кто ты такой? Без году неделя в боксе, нос еще не дорос, а он тут шоу будет устраивать… Я один знаю, что ты можешь. Даже вон старшие мои так и не поняли ничего, думают, ты просто случайно попал… — Так давайте я Ваших старших сейчас разделаю… — Если здоровья хватит! Посмотри на себя — метр в кепке в прыжке! Да тебя массой задавят, затолкают в угол и уронят. Печень у тебя ведь не бронированная? — тренер смотрел на Макса, как на нашкодившего ребенка. — Ну, да, убедили… — Максим сел рядом с тренером на скамейку. — Здесь Вы конечно, правы — против лома нет приема. Если я сразу не уроню Ваших бычков, они меня таки затопчут. На улице да, я бы их сделал… Ну, хорошо, давайте, Виталий Андреевич, так — я на районе выступлю, но не буду соперника «ронять», а выставлю его клоуном. — Не понял, это как? — Василенко удивленно посмотрел на мальчишку. — А так. Вы же бои Моххамеда Али видели? Вот и я буду порхать, как бабочка. В общем, я сильно бить не буду, а то сразу мне победу дадут за явным преимуществом, но вот он по мне не попадет ни разу — я его замотаю просто, а, может, и провалю так, что он сам упадет, — Макс насмешливо прищурился. — Ну, это уже лучше. И я кое-кого приведу на бой, покажу тебя. Давай так, Максим. Если тебя бокс интересует и у тебя есть амбиции стать чемпионом, то ты с этим, — тренер кивнул в бок борцовского ковра, — завязывай. — Борьба не помешает. Техника у меня уже, как сами видите, корявая, лучше не станет. А мне мышечную массу нагнать надо и вообще, тело укрепить. Сами говорите — «затопчут». — Ты не переусердствуй. Тебе не надо спешить — ты для своего возраста и так отлично подготовлен. 11-12-летние в боксе вообще котята слепые, я даже среди 14-летних не видел таких, чтобы более-менее боксировали — все только умеют драться и при этом чуть правильнее наносят удары. И все. А чтобы «маятник качать» или грамотно работать на дистанции — это уже уровень КМСа, как минимум. Про «Солнышко Дэмпси» я вообще молчу. — Хорошо. Я сам еще пока не знаю, чего я хочу в боксе, тем более, что сами говорите — возраст, рост… Но в самбо я уже могу выступать на городских и даже республиканских соревнованиях, а в боксе нет. Так вот поэтому я и похожу к самбистам, немного организм свой подгоню до нужного уровня. А что мне — грушу тут колотить? Я не могу только тупо отрабатывать, мне бои нужны, понимаете? Это, как если бы уже попробовал мясо, травку потом есть уже неохота… Вы понимаете, Виталий Андреевич? — Зверь посмотрел на тренера пристально. Василенко долго молчал, потом как-то обреченно махнул рукой. — Ладно, я тебя сейчас все равно не смогу переубедить. Тренируйся по своему графику, но в конце каждой недели я тебя буду тестировать. Но это уже после района. На следующей неделе выступишь, посмотрим тебя на отборочных, а там будешь себя сам готовить, раз ты такой уж опытный боец. Но, думаю, ты сам захочешь работать с тренером… — Виталий Андреевич вздохнул, поднявшись со скамейки. — Послушайте… Вы не волнуйтесь — я буду у Вас тренироваться… — Макс тоже поднялся. — Да я не за себя — за тебя волнуюсь! — внезапно взорвался Василенко. Потом, словно испугавшись своей несдержанности, продолжил немного тише. — Ну, не будешь ты у меня, будешь у другого, все равно у тебя пойдет, бокс или самбо — неважно! Но пойми — пока ты еще маленький, пока не вырос, ты можешь поломаться. Или травму заработаешь, или срубит кто — психологически сломаешься. Не бил тебя еще никто серьезно, не попадал! И на улице не попадал, и в ринге. У тебя талант, понимаешь — талант! Как у пианиста, как у Моцарта! А ты хочешь сразу идти играть на свадьбах, если такую аллегорию привести. Нет, ты, конечно, можешь попробовать себя везде, но где гарантия, что сдуру не нарвешься? — Виталий Андреевич, я же сказал — не волнуйтесь за меня. — Зверь посмотрел тренеру прямо в глаза. — Голова у меня есть, и заигрываться я не собираюсь. На улице я не ввязываюсь в драки, а та, где Юра Ивко был — это просто что-то типа «прописки» в школе, там, во-первых, тоже все по правилам, пусть и более жестким, чем в ринге, а, во-вторых, я уже «прописался» и вряд ли будет продолжение. Ну а вообще — кому суждено быть повешенным, тот не утонет, правда? Мне завтра может кирпич на голову упасть — и что теперь? На улицу не выходить? — Ладно, Максим, приходи в воскресенье утром сюда. На выходных — районные соревнования. Ты выступишь в воскресенье. Форма будет. Готовься. А в понедельник приходи на тренировку. Будешь пока заниматься со своей возрастной группой, но буду ставить тебя с Ивко, если не возражаешь. Буду готовить тебя к выступлению на город. — Не возражаю, самому интересно, как с ним в ринге. — Только смотри, я его тоже готовлю к городскому чемпионату, так что не надо его «ронять», ладно? — Да я и не собирался. — Ну, в общем, договорились. Все, иди, переодевайся, а я пока со старшими позанимаюсь. Тренер пожал Максу руку и ушел к старшей группе, которая вяло лупила по снарядам, что-то обсуждая. Зверь понял, что на сегодня свой план он выполнил. Глава семнадцатая Рефлексия второго уровня Макс возвращался домой, как там говорили классики, «усталый, но довольный». День прошел с пользой и обозначилась первая цель — спортивная. Максим Зверев проложил первый пунктир своей новой линии жизни и пока что был этой жизнью доволен. Хотя он только смутно представлял, как сложится в этом новом-старом мире его новая судьба. С одной стороны, с его знаниями и навыками ему прямая дорога в спорт. Ну, не в журналистику же ему идти, право слово? И писать о доярках да о сталеварах, о пятилетках и рекордных урожаях? Не говоря уже о партийных съездах и заветах Ильича — того или этого. С другой стороны, полностью посвящать себя спорту уже как-то не хотелось. Наоборот, сержант Зверев, повоевав почти три года на Донбассе, где-то внутри себя понимал, что, если такая война в будущем снова повторится, то лично ему бы не мешало более серьезно к ней подготовиться. То есть, не лишним было бы приобрести настоящую профессиональную военную подготовку… Стоп! Внезапно Макс остановился, как вкопанный. Одна единственная мысль внезапно просто пригвоздила его к месту. А зачем учиться воевать? Может, можно сделать так, что Украина не станет воевать сама с собой? Почему бы все-таки не попробовать что-то изменить вот прямо сейчас? Ведь он или в параллельной реальности, или каким-то образом попал в прошлое. И пока что это его «прошлое» и то, которое он помнил, ничем не отличаются. А, значит, обладая памятью и знаниями будущего, он сможет изменить здесь весь ход событий. Ну, как минимум, в отдельно взятой стране! Или, по крайней мере, сможет попытаться это сделать. Причем, помня о Брэдбэри, необязательно ведь совершать какие-то глобальные вмешательства или проникать в верхние эшелоны власти… «А почему нет?» — внезапно подумал Зверь. — «Мне сейчас только 11 лет, на дворе конец 1976 года, к началу 80-х я уже буду совершеннолетним, смогу чего-то достичь и реально буду иметь возможность влиять на ход событий. У меня ведь, как минимум, до 1986 года — до того момента, как в СССР к власти пришел Горбачев, целых 10 лет! И что — сидеть сложа руки и ждать развала Великой страны? В 21 год можно попытаться занять какое-то более серьезное место, нежели место сотрудника УИТУ[48]. В прошлом своем зря туда пошел после армии, полтора года убил впустую, лучше бы в институт раньше поступил…» Эта мысль так пригрузила мозги, что всю дорогу домой Максим шел на автопилоте, прикидывая варианты развития собственной истории в рамках Новейшей истории Советского Союза. И при любом раскладе выходило, что вполне реально можно успеть попытаться изменить эту историю. Хотя бы попытаться. И для этого совсем необязательно прорываться на прием к Брежневу, Андропову или еще какому-то старому коммунистическому маразматику. Их время уже закончилось, хотя они сами пока этого не понимают. Вариантов на вскидку было несколько — выдвинуться самому, вначале на уровне города и республики, а, возможно, и переехать в Москву, где продолжать выделяться. С тем, чтобы рано или поздно — нет, лучше рано, конечно — попасться на глаза кому-то из сильных мира сего. Тем более, что они ему заранее известны. И дальше — попасть в обойму, где стать отнюдь не холостым патроном. Идея эта была хороша даже в том случае, если Максим не становился Членом Политбюро ЦК Коммунистической партии Советского Союза (шутка!). Но он мог бы стать, как минимум, помощником (референтом!) кого-то из партийных или партийно-хозяйственных боссов. А, как мы знаем, часто секретари (а еще чаще — секретарши) очень многое могут в этом мире! Или пробиться к военным, благо, можно было успеть и военное училище окончить. Правда, училище заберет четыре года! И молодой лейтенант к 1986 году сможет только поехать трубить свои первые «годы в сапогах» в отдаленном гарнизоне. И там же спустя несколько лет встретить первые волны развала — Сумгаит, Нагорный Карабах, Приднестровье… География будет обширная… Но, как этюд, или как дебют, этот вариант принимается. Участие в «горячих точках» ему, человеку, уже имеющему неплохой боевой опыт, придаст вес, создаст молодому лейтенанту необходимые знакомства — тот же генерал Лебедь начинал с Афганистана, а проявил себя именно в Приднестровье. Поэтому боевое братство может привести к «революции гвоздик»[49], как это случилось в Португалии как раз два года назад, в 1974-м… И почему такой вариант не мог бы произойти в СССР, скажем, в 1990-м? Еще до этой клоунады с ГКЧП… Идея номер два — выделяемся точно также, по линии спорта, но идем или по линии МВД, или по линии КГБ. Второе — предпочтительнее, особенно, если учесть восхождение Путина и всей той КГБ-шной, а потом, ФСБ-шной команды. Можно заранее встать на сторону сильного, и просто подтолкнуть будущих «красных полковников» прекратить бардак в стране на несколько лет раньше. Или вообще его не допустить. Опять вспоминаем Португалию, где полковники и даже капитаны смогли свергнуть диктатора Салазара и спасти страну от краха? Помнится, план восстания разработал какой-то капитан артиллерии? Впрочем, с Португалией как раз не все так просто, неудачный пример, скорее всего… Вон, тот же генерал Франко сколько правил Испанией, и оставил в наследство вполне нормальную страну. И никто его не свергал, хоть он и был фашистом. Сейчас в Испании полно левых, а на юге — так вообще сплошные коммунисты. И сепаратистская Каталония с восстанием в Барселоне, кстати… А Салазар фашистом не был — воспитанник иезуитов, он просто жестко правил страной, либералов своих разогнал, все партии запретил, кроме собственной… И ведь тоже свою страну не грабил, а от союза с нацистами всячески открещивался, хотя и поддерживал отношения с Франко. Так что пример с военными и переворотом интересный, но страны очень разные, надо будет подумать. И, наконец, идея номер три — самому стать той Личностью, которая сможет повернуть страну в сторону от той пропасти, в которую она ползет? Ну, если не сохранить СССР в виде единого государства, а не какого-то там убожества СНГ, то хотя бы предотвратить кровавый распад. Вовремя дать всем этим узбекам и киргизам, в общем, всем нерусским цивилизованно освободится от русских и попытаться самостоятельно повластвовать? Увы, нет, за 10 лет взойти на политический Олимп — утопия. И процессы все эти центробежные, которые давно идут в Союзе, так просто не прекратить. Там надо выжигать каленым железом, расстреливать пачками, сотнями, всю местную элиту под корень… Нет, не в его это власти, не успеет просто настолько подчинить себе верхушку руководства в СССР. Нет, это нереально — просто нет рычагов. И не будет. Ведь у него ни знаний, ни прогнозов, ни каких-то самых завалящих ништяков из будущего, как там в книгах обычно пишут про «попаданцев»… А, может, в родной Украине вовремя посуетиться, ведь всех будущих президентов и прочих так называемых политиков хуторского разлива он знает, кто мешает заранее стать их лучшим другом и советником? Хотя, конечно, противно, ну как слизняка на ладошке держать… Нет у него такого нереального цинизма и такой толстой шкуры, которая могла бы вынести этих будущих «вершителей судеб страны»… Есть у него только одно — светлая голова, умение думать и знания. Пусть фрагментарные, несистемные, но знания. Событий, персоналий, процессов. Вот от этого и надо плясать. Обладая знаниями почти что Ванги — зная, кто конкретно кем станет в будущем, планомерно выбирать себе друзей и союзников, завязывать нужные отношения, формировать, если не новую реальность, то хотя бы новую элиту. Воинскую или политическую — неважно, время покажет. Необязательно дружить с ублюдками — можно этих ублюдков заранее «бортануть», а то и просто «убрать». Лучше зачистить страну от будущих убийц, чем потом оплакивать тысячи убитых ими… Макс снова вспомнил Донбасс, разрушенные города, тела мертвых деток, маленькие гробики на кладбищах, вопящих от горя и ужаса мгновенно поседевших молодых матерей, и кулаки его непроизвольно сжались. Он понял, что вариант стать эдаким «чистильщиком» ему вполне подойдет. Конечно же, спорт. Это — та дорожка, которая позволит приобрести известность, а единоборства дадут возможность войти в элиту советских спецслужб. Потому что, если отмести все фантастические предположения, только спецы способны и осуществить переворот, и удержать страну от раскола в «смутное время». Именно спецы смогут пойти на крайние меры, именно там найдутся те, у кого не дрогнет рука и кто сможет этой недрогнувшей рукой убрать с дороги к светлому будущему всех, кто в его прошлом отправил страну в пропасть. А потом этими же руками удержать страну и не дать ей упасть. Вот только таких людей еще надо суметь найти… Эх, где вы, современные Минины и Пожарские? Глава восемнадцатая На пороге великих свершений Неделя в школе закончилась вполне предсказуемо. В пятницу обычным чередом прошли физкультура, где никаких новых рекордов Зверь не ставил, математика, которая не потребовала решать теоремы Пифагора двадцатью способами — привет, Электроник — русский язык и украинская литература. На русском Макс не высовывался, а на украинской литературе, хотя и подмывало его прочесть отрывок из Шевченко с галицким диалектом, он все же сдержался и отбарабанил «Запов╕т» на украинском канцелярско-литературном, настолько обезличено, что «пять» ему поставили только из уважения, как сказала учительница, к «правильному произношению». Которого, конечно же, у остальных его одноклассников не было и в помине. Кстати, наконец-то появились и Дикий, и Тришка, пришли какие-то тихие, помятые, сели себе тихонечко на своих «камчатках» и так же тихонечко просидели все уроки. Учителя настолько были ошарашены этим, что, боясь спугнуть свое негаданное счастье, старались даже не замечать эту парочку, мол, от греха подальше. Макс тоже их не задевал — зачем окончательно растаптывать, пусть и мнимый, но все же заработанный авторитет. Хоть он и сомнительный, но если и это у Скотникова с Трифоновым забрать, то они могут совсем с катушек съехать. В будущем Зверь планировал не конфликтовать с этими кандидатами в хулиганы, а, наоборот, использовать их в своих целях. Но это будет потом, а пока — все усилия будут направлены на достижение другой цели. В субботу, как назло было природоведение, поэтому пришлось скучать, слушая примитивные рассуждения о географии, потом снова русский язык, математика, и, наконец, пение. Петь Макс любил, да и на гитаре играл прилично, но блистать еще и здесь — это было бы уже перебором, поэтому он просто тихо «слинял». Завтра — соревнования, и пусть даже обыкновенная районная показуха — но ведь ему как раз и надо так показаться, чтобы запомнили надолго. А поэтому нет смысла тратить время, пропевая какие-то там ноты — нужно готовить себя к завтрашнему дню! Итак, завтра — первенство района по боксу! Его первые показательные выступления в прошлом! Поэтому Никита, как никогда, готовил себя к этому своему первому бою. В том своем то ли прошлом, то ли будущем этих боев у него было множество. И многие из них он хорошо помнил, особенно первые. Так уж получилось, что первые бои он провел в армии, причем, сегодня он даже не знал, считать ли их полноценными боями. Ведь, по сути, это были обыкновенные драки, то есть, его первый бой начался не на татами, а в казарме. Когда не было правил, не было судей и времени, а была толпа озверевших азербайджанцев, диких и необузданных, которые во что бы то ни стало хотели подмять под себя украинцев. Призыв на призыв, пятьдесят против шестидесяти. И в том, первом своем бою Максим Зверев одержал свою первую победу. В первую очередь победу над собой — ведь тогда он еще не был мастером единоборств, не умел даже толком драться. Но — выстоял! Не струсил! Не дрогнул! И доказал всем, а прежде всего себе, что он может победить страх! А потом была школа сержантов, где он получил три лычки на погоны, как отличник боевой и политической подготовки, потом был спецназ, куда не просто так можно было попасть. И там он сдавал экзамен на право ношения крапового берета бойца частей специального назначения. А экзамен это был очень непростой. …Вначале был марш-бросок в полной боевой — в каске, бронежилете, с автоматом, противогазом, гранатами, короче, со всеми причандалами простого пехотинца. Разве что рюкзак не навесили — и на том спасибо. Но все равно — это не кросс в легких кроссовочках, маечке и трусах, да и бежать пришлось не по гаревой дорожке стадиона, а через поле, через болото, через лесополосу, да потом еще полосу препятствий преодолевать. А над головой — очереди из автоматов, а потом еще прямо у головы очередь, и пули щелкают возле носа — сержант, сука, боевыми херачит и еще смеется, мол, давай, салабон, не на пляже! И потом, когда прибежал, когда прополз и пролез, когда снял с себя, наконец, и каску, и броник, и все остальное — вот тогда был последний бой! Можно сказать — смертельный. Когда на ногах еле стоял от усталости и хотелось только одного — упасть и не вставать, вот тогда его вытолкнули в круг, надели перчатки и шлем и… И надо было драться! А против него вышли старослужащие, серьезные бойцы, которые уже носили краповый берет и заканчивали свою службу. Они даже шлемов защитных не одевали — что им какой-то «черпачок»[50], отслуживший всего год, ничего не умеющий, дохлый? И били всерьез, в полный контакт шли, ногами и руками месили. И главное было — не упасть, не сдаться, выдержать. И он выдержал! Захлебываясь от собственной крови, не падал даже когда били сразу с двух сторон. Он даже почти не защищался, просто держал удар. Поэтому и выстоял, потому что тех, кто пытался отвечать на равных, быстро забивали. А тех, кто просто держал удар, кто стоял до последнего — тех вскоре переставали бить — неинтересно. Это была его вторая победа. А их было много. И в жизни, и на татами, и в ринге. И неважно, каким видом единоборств он занимался — ушу-саньда, боевое самбо, бокс, панкратион, ММА — принцип был один: выстоять! Не струсить! Доказать, что ты — сильнее! Умнее! Что ты — более духовитый, нежели твоя соперник! Потому что прежде всего схватка идет на характере! И побеждает не тот, кто более сильный или техничный, побеждает тот, у кого тверже характер и больше желание победить! И поэтому Макс хотел, чтобы свой первый бой в своем юном теле он провел не просто достойно, а красиво. Ему надо было не забить своего соперника, не сломать его — а переиграть! Ведь его соперник не виноват, что судьба подготовила ему такой сюрприз — мастера в теле новичка. Зверь хотел показать красоту поединка, технику — не драку, не удары, а именно красоту! Отточенные движения, изящные повороты, нырки, уклоны, пируэты. Ведь бокс — это, прежде всего искусство. А все мастерство заключается не в умении бить руками, а в умении работать ногами. И, конечно, головой. Побеждает тот, кто лучше двигается. И у кого, естественно, лучше выносливость, то есть — физическая подготовка. Тактика и физика — вот основа любой победы. А уж потом — техническое превосходство. Что толку, что у тебя в арсенале куча разных приемов и ударов? Ты вначале попробуй попади! Догони! Отрежь пути к отступлению. Нейтрализуй — ведь соперник не будет стоять, как макивара или как груша боксерская, висеть. Груша сдачи не даст… Кажется, кто-то это уже говорил? Или только скажет? В общем, Максим перед сном продумал и даже нарисовал рисунок своего боя, просчитал, как он будет двигаться и какую тактику станет использовать. После этого он с закрытыми глазами немного походил, точнее, потанцевал в своей комнате, определяя, насколько он хорошо понимает, как двигается его тело и как оно воспринимает его новый опыт. И после этого, умывшись, он спокойно лег и уснул.