Прекрасные
Часть 90 из 132 Информация о книге
ладоням. К изгибу его верхней губы и кокетливой кривой линии нижней… А- а-а, да черт всех раздери! – Да, правда нравится. – Ты приехала сюда из-за того жалкого типа, своего бойфренда, и вот опять. Всегда обожала, что дед так бескомпромиссно прямолинеен. – Все верно, даже чересчур, – пробормотала я и поднесла стакан к губам. Чувствовала ли я себя хуже из-за этого? В отличие от истории с Марком, сейчас было меньше потери самоуважения, но в большей степени задето сердце. Потеря самоуважения лечится злостью. А вот разбитое сердце… виски, разговорами с дедушкой и ждущими моего возвращения домой мамами. Боже мой, как же мне их сейчас не хватало. – Любить – это не преступление, знаешь ли, – сказал он. https://vk.com/beautiful_bastard_club Это привлекло мое внимание. Дед всю жизнь проработал бригадиром в грузовом порту и неплохо зарабатывал, но то была тяжелая работа, которая при этом требовала от человека минимум эмоций. – Знаю, – честно ответила я. – Просто чувствую себя ужасно, что с Дженсеном это продолжалось так недолго. Потому что хотя это и длилось всего две недели, он был по-настоящему замечательным. Добрым и внимательным. Он будет очень хорош для кого-то еще. Жаль, что эта кто-то не я. – Никогда не знаешь, как все получится. Мы с Пег прожили вместе пятьдесят семь лет, – тихо сказал дедушка. – Она никогда всерьез не думала, что в итоге будет со мной, но так оно и вышло. Я никогда не слышала историю знакомства родителей Коко, и ранимость в его голосе застала меня врасплох. – Где вы познакомились? – Она работала за стойкой в кафе ее отца, – покрутив в руке стакан, он наблюдал, как плещется янтарная жидкость. – Я заказал солодовый коктейль и потом смотрел, как она берет металлическую ложку, черпает мороженое, добавляет солод. Никогда не видел ничего подобного – ее движения меня просто завораживали. Я замерла, боясь его перебить, потому что складывалось впечатление, что он рассказывает важнейшие вещи, которые помогут мне лучше понять, какие чувства я испытывала, а какие нет. Благодаря чему мои мучения прекратятся. – Она протянула мне стакан. Я заплатил. А когда она давала мне сдачу, я сказал: «Я хочу, чтобы в день нашей свадьбы ты сделала такую же прическу». До этого я ни разу с ней не встречался, но почему-то был в этом уверен. Ничего подобного я бы никогда не сказал другой девушке. И больше ни разу за все наши пятьдесят семь лет вместе не говорил ей, что носить или что делать. Но в тот день мне хотелось, чтобы когда станет моей женой, она выглядела именно так. Сделав глоток, он поставил стакан на широкий подлокотник кресла. – С того дня я не видел ее почти год, ты знала об этом? Я покачала головой. – Вообще никогда не слышала эту историю. – Верно, – кивнув, ответил он. – Оказалось, что почти сразу она уехала в колледж. А когда приехала на лето, за ней по пятам, словно щенок, ходил один напомаженный тип. Хотя винить-то мне его не в чем. Но когда увидела меня – а я многозначительно при этом посмотрел на ее волосы, которые она по-прежнему укладывала таким же образом – она улыбнулась. И, думаю, это решило многое. Следующим летом мы поженились. А когда Пег умерла, я не мог перестать вспоминать тот первый день. Словно мой мозг не мог переключиться ни на что другое. Я не помню, как выглядели ее волосы за несколько дней до смерти, но какая у нее была прическа в день нашего знакомства, забыть невозможно. https://vk.com/beautiful_bastard_club За всю свою жизнь мне не доводилось слышать, чтобы дед говорил так много. Обычно мне доставалась немалая, в общем-то, часть его внимания, по сравнению с остальной семьей, но чтобы вот так – я молчала, а он говорил… Оглядев меня, он добавил: – Поначалу любовь – это телесное. И тебе все мало. Многим нравится говорить, что сильное увлечение – это и есть любовь, но все мы знаем, что это не так. Увлечение должно трансформироваться в нечто иное. Пег стала частью меня. Мысль, что ты становишься единым целым с другим человеком, звучит глупо, но так оно и есть. Я не мог прийти в новый ресторан и не поинтересоваться, понравились ли ей яйца Бенедикт. Не мог налить себе пива, не прихватив для нее кувшин холодного чая, – он глубоко вздохнул и посмотрел на улицу перед нами. – Было невозможно пойти спать без желания ощутить ее рядом с собой в кровати. Я положила руку на его грубую ладонь. – И сейчас, – продолжил он еще тише, – без нее стало тяжело. Очень тяжело. Но в нашем прошлом я не изменил бы ни единой чертовой детали.