Прекрасные

– Честно, говоря, мне не хочется тут сболтнуть лишнего, – ответила я. –

А поскольку это всем известная моя суперспособность, то, видимо, придется

силой зажать рот. Скажу лишь, что он мне нравится. Думаю, даже очень

нравится. И на протяжении этого двухнедельного отпуска я чувствовала,

что… кажется, я ему тоже нравлюсь. Но когда написала ему, что хочу

встретиться с ним еще раз перед отъездом, он ответил… – насупившись, я

пробормотала: – Ну, что ему нужно работать.

– Работать, – повторил дедушка.

– Весь день, судя по всему. У него слишком много работы для позднего

ужина со мной, – мое сердце от боли словно распадалось на части.

– Так значит, – дедушка решил убедиться, что правильно понял, – он

ходил за тобой хвостом все эти две недели, а как вернулись, у него не

оказалось времени?

Ой. Кажется, довольно этого.

– Можно сказать и так. Какое-то время мы были на одной волне, а потом

внезапно… больше нет.

Дед свернул на усаженную с двух сторон деревьями улицу, где в его

доме провела свое детство Коко.

– Что ж, тогда, наверное, самое время для виски.



***

К семи вечера я достаточно нагрузилась виски с дедом на крыльце, что

когда зазвонил телефон и высветилось имя Ханны, я не была уверена, стоило

отвечать или нет.

Но потом меня кольнуло чувство вины, да и игнорировать ее все-таки не

хотелось. В конце концов, она делает именно то, чего хотела и я:

созваниваться друг с другом и оставаться на связи.

– Ханна! – воскликнула ее я и, встав, пошла на другой конец крыльца.

– Блин, – вместо приветствия сказала она. – До чего же круто слышать

твой голос. Похоже, что у всех нас сегодня отходняк!

Я засмеялась, а потом почувствовала, что веселость поутихла. Видимо,

не у всех «нас».

– Это точно, – как можно беспечнее ответила я.

– Что делаешь в среду вечером? Хочешь прийти к нам на ужин? – не

дожидаясь ответа, она добавила: – Ты ведь в городе до следующего

понедельника, правильно?

– Я улетаю в воскресенье, – я взглянула на дедушку, продолжающего

спокойно смотреть на зеленую лужайку и попивать виски. Он любил свою


внучку, но еще больше он любил тишину. – М-м-м… дай я проверю

календарь насчет среды.

Я сделала вид, будто открыла приложение на телефоне, хотя, конечно

же, всю неделю заняться мне было абсолютно нечем, кроме как сидеть дома

или в одиночестве слоняться по Бостону. Идея прийти на ужин к Ханне была

просто замечательной.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

Но при мысли о вероятном появлении там Дженсена, в то время как он

сказал мне, что будет занят всю неделю, я почувствовала легкую тошноту.

К сожалению, потенциальную неловкость я предотвратить не могу,

поинтересовавшись, будет ли на ужине Дженсен, поскольку последнее, чего

я хотела, это откровенничать с Ханной о ее брате и о том, что он две недели

занимался со мной сексом во всех возможных позах, а потом отшил по смс. Я

не сомневалась, что Дженсен не стал бы обсуждать меня с Ханной, так что

она думает, будто у нас все в порядке. Еще я была уверена, что несмотря на

его смс-мудачество, он, скорее всего, реально занят – хотя это и не извиняет

его поведение. После двух недель отсутствия на работе шансы на его

появление у сестры были невелики. И это хорошо.

– В среду я свободна, – сказала я. – С удовольствием приеду.

Договорившись, что я могу прийти в любое время после половины

восьмого в среду, мы закончили разговор, и я вернулась в свое деревянное

кресло рядом с дедушкой.

– Как там Ханна? – мягко спросил он.

– Она пошутила, будто у всех сегодня отходняк.

Я почувствовала, как он повернулся и посмотрел на меня.

– А у тебя?

– Наверное, от всего выпитого вина, – хохотнула я, но мой смех замер,

когда ехидно я уставилась на стакан с виски.

Казалось, ирония до него не дошла.

– Тебе правда нравится тот парень, Дженсен?

Я не стала тут же отвечать, дав себе время подумать. Конечно же, он мне

нравится. Я не стала бы заниматься с ним сексом, будь это не так. Мы были

вместе. И это было весело.

Но черт, между нами было гораздо большее. Вдали от него я ощущала

какую-то пустоту, словно из меня вычерпали весь свет, и не только потому, что потрясающая поездка подошла к концу. Это была скорее мучительная

пустота, которая имела отношение к его осторожной улыбке, его большим

требовательным – что не особо сочеталось с его сдержанными манерами –