Прекрасные
Часть 111 из 132 Информация о книге
ставят в ряд с лучшими в твоей области. Но она не перезвонила, а давить мне не хотелось, если она на самом деле злилась. Родители тоже будут на седьмом небе от счастья. За сорок лет брака мой отец знал больше, чем кто-либо еще, как важно совмещать работу с активным участием в жизни семьи. Жизнь семьи… Холодность пустых стен моего дома раньше всегда действовала на меня успокаивающе. Она контрастировала с вечным беспорядком в моем кабинете и непрекращающимися звонками, с голосами и стуком каблуков в коридорах. А дом всегда был моим стерильным местом отдыха. Моим убежищем. Но внезапно начал казаться безжизненным. Чем больше я об этом думал, тем больше понимал, чего именно ему (как и всей моей жизни) не хватало. Энергии. Спонтанности. Звуков и музыки, смеха и секса, ошибок и триумфов. С той же ясностью пришло ощущение, что, проснувшись утром, я хотел бы видеть рядом с собой Пиппу. Или, спустившись по лестнице, как это было https://vk.com/beautiful_bastard_club в Вермонте, найти ее читающей на диване, вытянув длинные ноги перед собой. Это кружащее голову чувство было той же природы, что и ноющая боль, поселяющееся в сердце, когда нужно сказать нечто важное. Я скучал по ней. Хотел ее. Хотел видеть ее рядом с собой – или себя рядом с ней – и научиться так же находить радость в мелочах, как умела только она. Я скучал по ее вызывающему у меня восторг смеху и по тому, как она всегда морщила нос, если кто-нибудь произносил слово «сырость». Скучал по моментам, когда она неспешно рисовала пальцем у меня на спине буквы, облачка и спирали, когда, восстанавливая дыхание, я нависал над ней. По тому, как ощущалось быть внутри ее тела. Но больше всего мне не хватало находиться рядом с ней. Ничего толком не делая… просто быть вместе. Встав с дивана, я побежал наверх и, взяв первую попавшуюся сумку, начал закидывать в нее вещи: рубашки, брюки, нижнее белье. Сгреб все стоящее на столике в ванной и резко закрыл ее. Я не знал, что скажу, когда приеду – и что она скажет в ответ – но в уме снова и снова повторял одну и ту же фразу: «Я люблю тебя. Знаю, что между нами все предполагалось как мало значимое, но на самом деле это не так. Я хочу разобраться и в остальном». *** Свернув на I-90, я сообразил, что у меня не было билета в Лондон. Посмеявшись, я набрал номер отдела бронирования «Дельты Эйрлайнс». С обеих сторон мимо меня неслись машины, пока я ждал ответа. – Добрый день, – приятным услужливым голосом поприветствовала оператор. – Ваш номер определен. Можете подтвердить ваш домашний адрес? Я назвал его, уловив торопливость в своем голосе. Она спросила, что мне нужно, куда собираюсь полететь и как скоро. Если ее и удивило мое желание забронировать первый попавшийся рейс через Атлантику, виду она не подала. – А дата обратного полета? Я сделал паузу – об этом еще не успел как следует подумать. Принимая во внимание работу и прочие обязанности, в лучшем случае я мог рассчитывать, что смогу задержаться на неделю – может, две – прежде чем нужно будет возвращаться домой. Я надеялся, что мы вернемся вместе или как минимум достигнем каких-либо договоренностей и взаимопонимания, что позволит как-то двигаться вперед. Ждать и быть терпеливым я умел. Смириться же с ее «Ты позвонишь мне, когда будешь в Лондоне?» – это было все равно что довольствоваться меньшим из возможного. – Я бы хотел билет с открытой датой, – ответил я. – Хорошо, – ответила оператор, а потом, словно почувствовав мое беспокойство, добавила: – Мы так часто делаем. Каким классом вы предпочитаете, мистер Бергстром? https://vk.com/beautiful_bastard_club – Все равно, – ответил я. – Главное улететь. – Окей, – снова щелчки клавиатуры. – А вы… – она сделала паузу, и я убрал телефон от уха, решив, что звонок сорвался. – Алло? – Да, извините, – сказала она. – Вы будете использовать накопленные мили? – Мили? – Да, их у вас… хм… накопилось, – ответила она и засмеялась. – Почти восемьсот тысяч, если быть точной. *** Лондон, как и всегда, был окутан туманом, когда мы только начали снижение, но когда опустились ниже облаков, то стал виден Тауэрский мост и Лондонский глаз, и Темза, петляющая между городских улиц. После