Последний шанс

И вот сейчас, подтянув лямки рюкзака, Грейс делает глубокий вдох и заставляет себя идти вперед.





Глава 60




– Как ты думаешь: если бы у нас был ребенок, он бы краснел и дергался?

– Какой странный вопрос…

– Но все же: да или нет?

– Возможно. Нам пришлось бы оставить его на снегу умирать.

– О-о… Это немного грустно.





Глава 61




По мере того как тропа на Кингфишер делается круче, Грейс все сильнее напрягает икроножные мышцы и дыхание ее становится прерывистым. Боже правый, они с Вероникой и Томасом, бывало, не останавливаясь, взбегали сюда. Разумеется, Вероника всегда оказывалась первой.

Хорошо хоть Джейк не плачет. Он с интересом оглядывается по сторонам, щурясь от солнечного света, проникающего сквозь ветви деревьев. С его нижней губы свисает капелька слюны.

Грейс останавливается, уперев руки в бока, чтобы отдышаться, и вслух произносит:

– Каждый день – это подарок, Джейк. Конечно, подчас это просто ужасный подарок, совсем тебе не нужный.

– Хо! – соглашается малыш.

Грейс призадумывается: может, стоит рассказать той даме из налоговой, что она не испытывает к Джейку надлежащих материнских чувств? Но, глядя на мягкий изгиб его розовой щечки, она вдруг ощущает прилив нежности. Она не предаст его. В конце концов, ее сынишка гораздо красивей того тощего ребенка, снимок которого вчера продемонстрировала ей собеседница. К тому же Кэллум считает, что у Джейка имеются музыкальные способности, а подружка Вероники Одри, которая, похоже, разбирается в детях, сказала, что считает его весьма развитым для своего возраста. Грейс не хочет, чтобы кто-нибудь жалел Джейка! Наоборот, пусть все ей завидуют.

– Послушай, – обращается она к сыну, – тебе приходится меня терпеть, да? Знаю, Софи справилась бы лучше, но я буду очень стараться. По крайней мере, готовлю я лучше ее.

Джейк фыркает.

– Ах, ты считаешь, что это смешно, да?

Грейс снова пускается в путь. Через некоторое время дыхание у нее выравнивается, а тело обретает легкость, привыкая к физической нагрузке. Она идет по кружной тропе, много лет назад проложенной дядей Джимми и дедушкой. Река сверкает на солнце, и Грейс приходится остановиться и надеть солнцезащитные очки. Распустились фиалковые деревья, и их бледно-фиолетовые, похожие на пену цветы так прекрасны на фоне голубого неба, что у нее щемит в груди.

Грейс вспоминает, как приходила сюда рисовать с тетей Розой.

Со своей прабабушкой.

Изменилось бы что-нибудь, узнай Грейс раньше, что тетя Роза и тетя Конни – ее родственницы? Вероятно, нет. Она все равно воспринимала бы их любовь как само собой разумеющееся – так уж устроены дети.

Вероника и Томас были очень возмущены тем, что от них годы скрывали правду. «Я была достаточно зрелой и в восемнадцать, чтобы правильно все понять и принять!» – сказала Вероника. Ее братец заявил, что его поставили в тупик столь неэтичные поступки со стороны представительниц старшего поколения. А вот Грейс нисколько не разочарована. Жизнь непредсказуема, и это прекрасно. Это дает ей ощущение свободы. Нет в мире ничего застывшего. Все меняется. И вполне можно передумать. Можно изменить свое мнение.

Так что Грейс рада, и даже очень, что на самом деле Элис Манро никогда не существовало!

Наконец с сильно бьющимся сердцем она добирается до смотровой площадки Кингфишер и опускается на колени на поросшей травой полянке, предназначенной для пикников. Хорошо, что сегодня будний день и никто из отдыхающих не видит ее раскрасневшегося лица. Грейс расстилает подстилку и расстегивает кенгурушку, вынимая бедного Джейка, который вспотел, поскольку все это время был прижат к ее груди.

– Хочешь пить, как и я? – укладывая ребенка на траву, спрашивает Грейс. – У меня есть для тебя вкусная кипяченая водичка.

Сынишка поднимает на нее глаза и, протягивая к ней пухлую ручонку, хватает мать за волосы. Когда она наклоняется, с ее лба скатывается капелька пота и падает Джейку на лицо. Он удивленно моргает.

– Прости, – говорит Грейс.

– Ха, – примирительно произносит Джейк, улыбаясь матери.

И вот тогда это происходит, и Грейс не может в это поверить, потому что, о господи, все именно так, как и описывали глупые впечатлительные мамочки: невероятной силы заряд радости, доходящий до самого сердца, словно адреналин, спасший ей жизнь; вспышка эйфории, проясняющая мозги; мощная, первобытная, страстная и блаженная любовь к сыну. Она прижимается губами к мягкой упругой коже его щечки.

– На самом деле я люблю тебя больше, чем кто-либо другой, – шепчет Грейс ему на ухо. – Даже больше, чем твой папа, но это наш секрет.

Джейк сильнее хватается за ее волосы и с довольным видом гулит, словно ни на миг в этом не сомневался.






Глава 62




Софи стоит на пороге дома тети Конни и смотрит, как заляпанный краской Эдди Рипл неуклюже идет по тропинке. Возле арки, увитой жасмином, он останавливается и оборачивается, комично пожимая плечами. Он очень красивый и высокий. Совсем как Прекрасный Принц.

Пока Эдди удаляется, самец кукабарры, сидящий на заборе с обычным самодовольным выражением, разражается приступом безумного смеха. Он в одиночестве, так что, вероятно, у него с подружкой что-то не ладится. Но его это не слишком беспокоит.

Софи задумчиво рассматривает свой мизинец. Она уверена: на нем есть по крайней мере одна едва заметная линия.

Хочешь знать, как это случилось? Ну, в детстве мы с твоим папой были лучшими на свете друзьями, и однажды, через много лет, мы встретились снова: он приехал, чтобы покрасить мне дом и написать стихи – ну знаешь, как это у него бывает. И вот так уж вышло, что в то время у меня не было друга – и… гм… у твоего папы тоже, – но мы оба очень, очень хотели ребенка. Эта идея пришла мне в голову в субботу, ровно в двадцать три минуты второго, но только через две недели у меня хватило смелости спросить твоего папу. Он как раз погрузил кисть в банку с серо-зеленой краской (а может быть, ему на ум пришла великолепная стихотворная строчка, не знаю), и я сказала ему об этом. Сначала папа решил, что я сошла с ума. У него задергалось лицо. Я залилась краской. Но потом он сказал, что подумает об этом, и я была уверена, что в конце концов он скажет «да».



– Так-то вот, – говорит Софи кукабарре.

Потом идет в дом, чтобы позвонить Клэр и пригласить ее на встречу со своим старым другом Эдди Риплом. Она не сомневается, что Клэр одобрит ее выбор.

А после этого Софи собирается почитать роман эпохи Регентства и полакомиться в ванне рахат-лукумом.

Иногда девушке надо перестать томиться ожиданием и придумать свое собственное завершение сказки.





Глава 63




– Привет, Софи, это я, Рик.

– Привет, Рик. Между прочим, ты заразил меня герпесом.

– Прости. Позволь мне загладить свою вину и пригласить тебя завтра покататься на катере?

– Гмм. А как же твоя бывшая девушка?

– Увы, у нас ничего не вышло. Она вернулась к своему бывшему парню.

– О, как обидно.

– Так что скажешь?





Глава 64




– Привет, Софи, это я, Иен.

– Привет, Иен. А я думала, ты сейчас скачешь по речным порогам в Новой Зеландии.

– Меня сделали партнером в адвокатской конторе. Платят гораздо больше, чем за рафтинг, и сидишь себе в тепле: не промокнешь и не замерзнешь.

– Что ж, очень рада за тебя. Поздравляю!

– Спасибо. Послушай, у меня на пятницу есть билеты в театр. Хочешь пойти?





Глава 65