Последний шанс

– Какая противоположность гедонизму? – спрашивает Грейс. – Полагаю, мазохизм. Это как раз относится к моей матери. Она планирует свою жизнь так, чтобы получить максимум мучений.

Она улыбается Софи, складывая пополам ломтик ветчины прошутто и заворачивая его в вяленый помидор. И вовсе даже Грейс не странная, а абсолютно нормальная. Софи, очевидно, просто необъективно относится к ней из-за ее красоты. Красивые люди, скорее всего, страдают из-за ужасной дискриминации, как и все прочие другие меньшинства. Софи следует расценивать красоту Грейс как некий недостаток, наподобие внезапного румянца. Ха-ха, очень смешно.

– Если не ошибаюсь, ваша мама сейчас путешествует по миру, да? – спрашивает Софи. – По-моему, не очень похоже на проявление мазохизма.

– Послушать ее, так повсюду слишком грязно, слишком дорого, слишком жарко – или просто не так, как она привыкла. Она сейчас упивается какими-то экзотическими, интернациональными страданиями.

– Кажется, он уснул. – Кэллум слегка поворачивает плечо, чтобы показать им розовое личико спящего Джейка. – Я уложу его в кроватку.

– Нет-нет, – говорит Грейс. – Я сама.

Она забирает сына и надолго уходит из гостиной. Кэллум вновь наполняет бокал Софи и начинает расспрашивать о ее музыкальных пристрастиях. «Ковбой Джанкис» вызывают у него искреннее одобрение, «Перл Джем» – недоумение, а при упоминании Шанайи Твейн собеседник слегка кривит губы. Когда Софи признается, что обожает саундтрек к «Титанику», Кэллум корчит рожу и, подавившись глотком вина, машет руками, чтобы она остановилась.

Когда Грейс входит в комнату, они дружно смеются, но моментально останавливаются и поворачиваются к ней с нарочитыми улыбками, чтобы она поняла: им весело, но не слишком.

– «Титаник», – невнятно объясняет Софи.

– Боюсь, музыкальные вкусы нашей гостьи несколько меня шокировали, – говорит Кэллум.

– Ах, а я вот в музыке вообще ничего не понимаю, – усаживаясь рядом, произносит Грейс.

– Неправда, – откликается Кэллум.

– Нет, правда. – Грейс вновь поднимается. – Сейчас принесу горячее.

– Садись! – говорит Кэллум. – Я сам принесу. Ты и так весь день крутишься как белка в колесе.

– Давайте я вам помогу! – предлагает Софи и привстает со стула.

– Не стоит. – Грейс осаживает их, как расшалившихся щенков. – Сидите уж. Общайтесь!

И они остаются, вспоминая музыку своей юности, музыку восьмидесятых: «Роллинг стоунз», «Дюран-Дюран», Бой Джордж, Мадонна. Напевают друг другу фрагменты песен, продолжая хохотать. Оказывается, в 1986-м они были на одном и том же концерте группы «Псевдоэхо». («Возможно, мне судьбой было предначертано встретить его на том концерте, – думает Софи. – А я в перерыве отправилась в туалет освежить макияж».)

Постепенно светский разговор превращается в такого рода общение, какое бывает на вечеринке, когда вы оба выпили нужное количество алкоголя, наперебой смешите друг друга и знаете, что нравитесь друг другу, и вам нет дела до остальной компании, и вы так рады, потому что сначала не хотели сюда идти, а теперь с каждой минутой приближаетесь к первому поцелую; и ты знаешь, что после того как он тебя поцелует, то почти наверняка попросит у тебя номер телефона и почти наверняка позвонит.

Вот только одна маленькая поправочка: подобная эйфория обычно не предполагает присутствия на кухне красавицы-жены, занятой приготовлением обеда, и спящего младенца-сына в соседней комнате.

Это становится чуть-чуть опасным. Они флиртуют с самой идеей флирта. Чем там так долго занимается Грейс?

– Вино за обедом обычно ударяет мне в голову, – вдруг произносит Софи, словно бы что-то объясняя.

– Мне тоже. Пойду принесу воды, – отвечает Кэллум, словно бы тоже что-то объясняя.

Он встает, мимолетно встретившись с гостьей взглядом, и она понимает, как интуитивно понимают некоторые вещи, что в ином, параллельном мире Кэллум обязательно попросил бы у нее номер телефона; да, так оно наверняка и было бы, повстречайся они в свое время на концерте «Псевдоэха» или на воображаемой вечеринке. Софи не выдумала это внезапно возникшее взаимное влечение в такси. Просто ей, как всегда, не везет.

Неожиданно кто-то стучит в окно:

– Эй, хозяева!

Кэллум и Софи подскакивают. На террасе две женские фигуры, проходя мимо них к двери, ручками зонтов стучат по стеклу.

– Энигма и тетя Роза, – улыбается Кэллум с выражением, подозрительно напоминающим облегчение.

В столовую входят Энигма и тетя Роза, неловко стаскивая промокшие ярко-желтые плащи, стряхивая со спутанных волос воду и отдуваясь. Их морщинистые лица порозовели. Обеих явно воодушевляет собственная отвага, когда они произносят:

– Льет как из ведра!

– Я ничего не видела!

– Мы совершенно промокли!

Они падают на диван, увлеченные собственными переживаниями и приключениями, как преждевременно состарившиеся тинейджеры.

– Мы гоняли по острову на байках, дорогая, – объясняет Энигма Софи. – Мы настоящие лихачи! Господи ты боже мой, да у вас тут, похоже, превосходное белое вино? Мы с Розой выпьем по бокальчику – да, Роза?

– Думаю, скоро начнется сильнейшая гроза, – говорит ее спутница. – Люблю грозу. Особенно раскаты грома. Эти оглушительные бум-бум, как будто что-то рушится. Конни тоже их любила. В юности мы, бывало, во время грозы бегали по острову. Иногда сбрасывали с себя одежду. С террасы дома Конни ты увидишь прекрасные грозы, Софи.

Кэллум передает гостьям бокалы вина, и Софи замечает, что у Розы слегка дрожат руки.

В дверях появляется Грейс.

– Ну разве так можно? Вы же подхватите пневмонию, – укоризненно произносит она.


– Солнышко, ты говоришь точь-в-точь как твоя мать, – замечает Энигма.

– Останетесь на обед? – спрашивает Грейс.

– О нет, дорогая, мы и не мечтали об этом, а просто заглянули поздороваться с Софи, – говорит Энигма. – А что ты приготовила?

– Мамино фирменное ризотто с семгой.

– А-а, фирменное ризотто Лауры – с козьим сыром! Ну, можно, пожалуй, съесть немножко, правда, Роза? Мы теперь едим как птички. А хватит на всех?

– Все нормально, у нас много угощения. Кэллум, принеси им, пожалуйста, полотенца, а то обе промокли насквозь. Может быть, посушите волосы феном?

Софи наблюдает, как Грейс и Кэллум обмениваются взглядами. Вечером в постели они будут смеяться и сетовать по поводу этого неожиданного визита.

– Я хорошенько разотру вам головы, – обещает Кэллум.

– О-о, ты умеешь делать массаж? – кокетливо спрашивает Энигма.

Когда Кэллум и Грейс выходят из комнаты, обе старушки доверительно наклоняются к Софи.

– Мы принесли тебе ключи от дома Конни, – говорит Энигма.

Софи несколько озадачена. Во вторник у нее назначена встреча с поверенным Конни. Она предполагала, что вся процедура займет несколько недель. А тут еще возникла проблема с Вероникой.

– Но… гм… Вероника сказала, что вы… что члены семьи не в восторге оттого, что Конни завещала дом мне.

– О-о, она плутовка, эта Вероника, – с любовью произносит Роза.

– Не стоит обращать на нее внимание, – говорит Энигма. – Вечно она устраивает шум на пустом месте. Мы с Розой очень хотим, чтобы ты поскорее переехала на остров.

– А как же оформление документов? – спрашивает Софи.

– Мы терпеть не можем всякие формальности! – заявляет Энигма. – Нет смысла мешкать. Чем скорей, тем лучше.

– И потом, ты нужна саду, – добавляет Роза.

– Ты не будешь здесь скучать, – обещает Энигма. – Мы станем тебя навещать, когда только пожелаешь!

Роза лучезарно улыбается Софи:

– А когда тебе минет сорок, мы расскажем тебе правду об Элис и Джеке.

Энигма вздрагивает, вид у нее испуганный:

– Боже правый, Роза, да никак ты окончательно рехнулась?

– Почему? Надеюсь, я не перепутала возраст? Ну да, сорок. Все верно, Энигма. Конни сама ввела такое правило.

– Да, но мы же никогда никого не предупреждаем заранее! – взволнованно произносит Энигма, залпом выпивая вино, и поворачивается к Софи. – Не обращай внимания на Розу, детка, – говорит она. – Бедняжка так расстроена из-за Конни, что несет всякую чепуху.

– Все нормально, – откликается Софи.

Выходит, эти старухи знают, что на самом деле случилось с Элис и Джеком? Надо скорее рассказать родителям! Интересно, а Вероника в курсе? Вряд ли, ведь Веронике еще нет сорока.

– Хочу попросить тебя об одолжении, милая, – обращается к Софи Энигма.

– Да, конечно.

– Прошу тебя никому не говорить о том, что сказала сейчас Роза. Чепуха, конечно, но наши родственники могут расстроиться. Все это очень серьезно. Вернее, не так уж и серьезно! Но все же держи это в тайне. Хорошо, дорогая?

– Что это надо держать в тайне? – спрашивает Кэллум, неся охапку полотенец.

– У женщин свои секреты, – отвечает Софи, подмигивая Энигме.

Снаружи усиливается шум дождя, который барабанит по крыше, как будто кто-то усилил громкость.

– Начался град, – говорит Роза. – С одной стороны, здорово, но он может побить цветы. Конни это не понравилось бы.





Глава 26