Порвали парус

Ингрид шла за мной настороженная, злая и готовая отвечать на каждый удар тремя ударами. Я связался на ходу с Мещерским, на экране появилось его лицо, в глазах все еще настороженность, но губы чуть дрогнули в улыбке.

– Уже знаю, Владимир Алексеевич. Операция прошла блистательно…

Я отмахнулся.

– Это в прошлом. Аркадий Валентинович, я прямо отсюда лечу в ЮАР. Если не отпустите со мной капитана Волкову, она будет счастлива…

Ингрид фыркнула:

– А как будет счастлив он!.. Аркадий Валентинович, такого счастья он недостоин, потому с ним полечу я. А то третью мировую вдруг начнет, он же ученый, им на все хочется посмотреть и понять, что получилось.

– Езжай с ним, – сказал Мещерский голосом доброго дядюшки. – Проследи, чтобы не споткнулся на эскалаторе… если в Кейптауне уже работают. Вообще-то профессора – народ рассеянный. То взорвут что-то, то сожгут… так что будь начеку.

– Спасибо, Аркадий Валентинович, – сказала она голосом послушной девочки.

Он остро взглянул с экрана мне в глаза.

– Владимир Алексеевич… если вдруг понадобится помощь, к вам подойдут там на месте.

– Ого, – сказал я с удовольствием. – Вижу, длинные руки не только у госдепа.

– Не только, – согласился он. – Понятно, мы сразу же послали туда людей… У нас тоже есть интересы в Африке. Особенно в ЮАР, южной оконечности материка. Но не думаю, что вам понадобится спецотряд.





Глава 12




Ингрид задремала, едва опустилась в кресло возле иллюминатора, как по привычке называют экраны, имитирующие окна в салоне самолета. Я покосился на ее усталое лицо, все-таки женщины слабее нас, как ни хорохорятся, но все же не зря мы им внушили эту мысль о суфражизме, феминизме и равных возможностях. Иначе прогресс бы замедлился. В индустриальном мире остро не хватало рабочих рук, это в постиндустриальном уже становятся лишними, так что высвобождать нужно прежде всего женщин, заменяя их роботами и компьютерными программами…

Через несколько часов в иллюминаторе сквозь разрывы облаков показались ярко-зеленые сочные цвета, это уже ЮАР, сказочный климат, хоть и не по всей территории, позволяет выращивать виноград и всякие там ананасы не только для себя, но и на экспорт.

Я вытащил смартфон из нагрудного кармана, это для Ингрид, если вдруг проснется, моментально связался с доктором Кенделем.

– Не разбудил?.. Как процесс реабилитации?

Он хмуро улыбнулся с крохотного экрана.

– Старое дерево скрипит, но держится. Только благодаря кофе. А как у вас?

– В Европе, – ответил я, – рождаемость успешно сокращают внедрением гей-пропаганды и чайлд-фри, а для африканских стран настолько кстати разработан этот вирус, что готов заподозрить глубоко засекреченную правительственную программу. На очереди мусульмане и китайцы, верно?

Он ответил медленно:

– Я понимаю вашу мысль… Вы правы, с особой охотой это оружие применили бы к России… но генетический код русских идентичен белым европейцам, как и белым протестантам в Штатах.

– Стерло бы их тоже? – переспросил я.

– Да, – ответил он, – даже быстрее. Все-таки сибирские морозы укрепили русских, они сопротивлялись бы дольше вымиранию, а вот калифорнийцы… гм… прекратили бы свое существование в первый же день.

Я сказал, не в силах отделаться от невесть откуда взявшейся подозрительности:

– Но если это программа Пентагона, то не думаю, что там отказались от модификации этого оружия.

– Правильно думаете, – согласился он. – Если это они создали и запустили, то сейчас наверняка работают над модификациями. И страшно представить, что могут достичь!.. А что вас наталкивает на такую страшную идею?

– В Африке, – напомнил я, – остались только арабы и часть племен, где генетический код идет еще не то от филистимлян, не то аммореев и магогов, упоминаемых в Библии. Они еще не пришли в себя, но, как только опомнятся и поймут, что произошло, сразу же начнутся кровопролитные войны за древнее наследство!

Он сказал горько:

– Еще бы… Даже если на всей Земле останутся двое, они тут же начнут войну за право быть главным и диктовать условия побежденному. Хорошо, доктор, я сейчас же начнут думать, как предотвратить возможные беды и с этой стороны.

Ингрид еще тихо посапывает, а самолет начал неспешно сбавлять высоту. Я подумал, что мы почти пришли к тому, что уже с трудом проходят варианты старого доброго и очень древнего времени, то есть уже почти не прибыть в другую страну под чужим именем, как я смотрел в шпионских боевиках моего детства, да и не только детства. Некоторые киностудии то ли не следят за стремительным прогрессом в технике, то ли нарочито допускают такие ляпы, чтобы накрутить таинственности.

На самом деле паспорт паспортом, а камеры сличают твое настоящее лицо сперва с базой данных преступников, а затем с более обширной файлотекой шпионов, бизнесменов и прочих-прочих значимых людей, а в особо важных случаях процеживают весь интернет и социальные сети.

Есть, правда, вариант изменения внешности пластическим хирургом, но стремительно набирает распространение создание портретов по тем факторам, которые никакие пластические хирурги не изменят: расстояние между глазами, строение костей черепа, а оно уникально, как и сетчатка глаза или расположение кровеносных сосудов на лице.

Потому да, сейчас такие номера не проходят, по крайней мере в аэропортах, вокзалах и даже на входе в кафе.


К счастью для нас, в ЮАР сейчас такая система не работает, а если бы вдруг заработала, я всегда могу вмешаться и внести необходимые изменения.

Но это я и… сейчас. А завтра уже ни я, ни кто-то еще не сможет. Анонимность будет вытесняться быстро и беспощадно, как дикий и опасный пережиток.

Рядом сосед заглянул одним глазом в мой планшет.

– А-а, Южно-Африканская…

– Она самая, – пробормотал я. – Как там оставшиеся?

Он сказал уверенно:

– Наверняка вздохнули свободнее.

– Но транспорт и службы парализованы?

Он покачал головой.

– Ничуть. Белые африканеры пришли в эту часть необъятного Африканского континента, где не было людей вообще! Ни единого поселения чернокожих! Те появились через сотню лет правления белых, когда белые выстроили города и можно было у этих непонятных людей что-то выпросить или украсть. Это белые принесли в Африку сельское хозяйство, до них черные занимались только охотой. Так что на самом деле в Южно-Африканской Республике не белые, а черные пришельцы на чужие земли!..

– Да я это знаю, – буркнул я, – но такие неполиткорректные речи…

– Все изменилось, – заверил он. – Больная тема исчезла. Теперь можно не страшиться кого-то обидеть.

– Тема просто умерла, – уточнил я.

Он кивнул.

– Плохо или хорошо, но больной вопрос снят с повестки дня. Не всегда это получается красиво, но… Мы же в реальном мире? Теперь все спешно применяются к ситуации.

Я взглянул на него с любопытством.

– Признаться, я ждал больше политкорректности. Это веяние времени?

Он сдвинул плечами.

– Не знаю. Но мне кажется, люди устали притворяться и носить маски. Вот возьмите!

Я взглянул на листок в его руке.

– Что это?

– Теперь раритет, – заверил он. – Сможете продать его коллекционерам.

Я быстро просмотрел эту памятку для прибывающего в ЮАР: «1. Избегайте незапланированных остановок.

2. Не останавливайтесь даже тогда, когда вам кажется, что человек на обочине нуждается в помощи.

3. Машина с мигалкой не обязательно означает, что это полиция…

4. Ваш дом должен находиться на охраняемой территории, иметь забор с колючей проволокой под напряжением, сигнализацию с тревожными кнопками для экстренного вызова вооруженной охраны, решетки на окнах и обязательно сторожевых собак.

Везде и всегда нужно запирать на все замки все, что можно замереть. Дом должен быть заперт днем и ночью и на окнах решетки. Ворота автоматически закрываются, гараж тоже. Если вы на парковке, то прежде, чем подойти к машине, сначала нужно убедиться, что за вами никто не наблюдает, потом – бегом в машину и сразу на все замки. Окна должны быть всегда закрыты. Но нужно оставить щель в полсантиметра, так труднее окна разбить. Их бьют, обычно когда останавливаетесь на светофоре в центре города и из салона тащат все, что можно утащить».

Сосед смотрел, как я читаю, но я одновременно заглянул еще и в инет, где в первой же ссылке на ЮАР прочел: «Машины угоняют прямо из рук владельца. Его могут попросить освободить машину, или пристрелить, в зависимости от того, как им кажется легче. Был случай, когда беременной женщине выстрелили в живот, потому что она недостаточно быстро выбиралась из машины. Был случай, когда 8-летнего мальчика пристрелили, потому что он не хотел отдавать свой велосипед. Было несколько случаев изнасилований, когда насиловали девочек возрастом 8 месяцев (это не опечатка!) – и по словам газеты, это не самая молодая жертва изнасилования».

В среднем за день здесь убивают 50 человек. Если дом взломала банда, у его обитателей нет шансов выжить. Это касается и женщин, и мужчин. Женщин и девочек стопроцентно изнасилуют, в том числе всей бандой. Если вдруг выживут, им гарантированы ВИЧ или СПИД, которыми почти поголовно заражены чернокожие африканцы.

Возраст женщины для чернокожего не важен, насилуют всех от восьми месяцев и до девяноста лет, даже старше. Женщин обычно насилуют на глазах мужей, сыновей и братьев, а потом на их же глазах убивают. Последним убивают мужчину – чтобы успел посмотреть на смерть семьи».

Я поморщился, статья поспешно исчезла. Сосед по креслу прав, это осталось в прошлом. В ЮАР теперь только горстка африканеров, что еще не пришли в себя от резкого поворота в судьбе страны.

Ингрид проснулась, посмотрела непонимающими глазами.

– Что, уже посадка?

– Через полчаса, – заверил я. – Просто длинная дуга снижения. Над чем это ты заснула?

У нее на планшете открыта страница с сообщением, что ЮАР – одна из самых богатых минеральными ресурсами стран, если не самая богатая в мире. Общая стоимость хранящихся в земле ресурсов оценивается в четыре триллиона долларов.

Причем эти ресурсы не в районе вечной мерзлоты, а в идеальном климате, неглубоко и близко к морскому побережью с его портами.

А через полчаса мы уже сходили по трапу в Кейптауне, большинство пассажиров счастливые и радостные, чистый воздух, кристально чистое синее небо и жгучие лучи солнца, чего так дико не хватает в промозглом Лондоне или Петербурге. Даже в Москве чаще видишь затянутое тучами небо, чем солнце.