Порвали парус
Часть 41 из 65 Информация о книге
– Владимир Алексеевич! Я посмотрел на их шокированные лица. – А вы чего ожидали? Им рукой подать до успеха. Или катастрофы. Так что нужно делать второй шаг. Нам, они свой сделают! А нам сделать намного труднее… Мещерский потемнел лицом. – Силовую операцию? – Можно анонимную, – предложил я. – Все равно обвинят русских. У норвегов и прочих шведов русские во всем виноваты. И, Аркадий Валентинович, нужно спешить. Норвеги напрямую не откажутся и не согласятся, а просто будут тянуть с ответом и бурить, бурить… Он сказал неохотно: – На силовую могут не согласиться Штаты. В конце концов пострадает Норвегия, если пострадает, и Россия. А Штаты далеко за океаном… – Извержение накроет их военные базы в Европе, – напомнил я. – И кроме того… Штаты должны поддерживать свой быстро тающий престиж. А силовая операция по спасению мира его упрочит. Передайте, что мы беремся провести операцию сами, но при их формальном участии и разделе ответственности. Он подумал, кивнул. – Да, это может пройти. Если операция успешная и никто из штатовцев не пострадает, даже сенат одобрит задним числом. – Только вы сами не тяните, Аркадий Валентинович! Он вздохнул, вытащил смартфон из нагрудного кармана. – Капитан Пырьев?.. Подготовьте прямую линию с ЦРУ. Даже такая бесполезная и утратившая силу организация, как ООН, обрела второе дыхание, когда ведущие державы собрались в срочном порядке и объявили о неотложных мерах по противодействию глобальным угрозам. А нет другой возможности противостоять им, если не ввести тотальное наблюдение за всеми организациями и даже за отдельными людьми. Таким образом, свободы личности отдельных людей потеснились ради безопасности всего рода человеческого. Я работал в Центре Мацанюка, когда появилась Ингрид, взвинченная и алертная, и хотя я в тот момент занимался сверхточным секвенированием, ухватила за рукав и грубо оттащила в сторону. – Ты хоть знаешь, что случилось? – Примерно да, – ответил я. – Пальчик прищемила? Она зло тряхнула головой, а глазища опасно блеснули. – Но до шуток. ЮАР, Намибия, Ботсвана, Зимбабве и Мозамбик уже вымерли!.. Не только целые страны пустеют, уже весь Африканский континент опасно оголяется!.. А ты своими мышками занимаешься? – Я как раз ищу вакцину, – ответил я, – но дело не в этом. Тебя тревожит не сама гибель чернокожего населения… так? Она отрезала: – Да! Еще больше тревожит, что мир воспринял это… как-то не совсем… – Не совсем правильно? – Да! – Никто не рвет волосы, – продолжил я, – не стонет в отчаянии, не закатывает истерик… И вообще как-то весь мир воспринял это не как трагедию мирового масштаба, а озаботился лишь, чтобы пожар, уничтоживший чужой дом в Африке, не перекинулся и на европейский сарай? – Да, – отрезала она, – только мне совсем не нравится сравнение всего негритянского населения планеты… вот так! – Все познается в сравнении, – заметил я. – Остального человечества все же больше, чем негритянского. И цивилизацию, уж прости, создало белое население. Но я тебя понимаю… Мало эмоций, все как-то слишком деловито. Даже при сгоревшем сарае больше криков и отчаяния. Ингрид, все дело еще и в том, что человечество ощутило усталость от проблем. – А это при чем? Я вздохнул. – Вся Европа уже полста лет помогала Африке, посылала туда гуманитарную помощь, вкладывала сотни миллиардов долларов в развитие, слыхала? Но там все разворовывалось, а часть полученных денег тут же шла на покупку оружия, после чего бесконечные войны племен вспыхивали с новой силой. Она сказала горячо: – Это не оправдывает сегодняшнее равнодушие! – В Европе за это время появились свои проблемы, – напомнил я. – Потому европейцы стали требовать заняться обустройством сперва у себя, а потом в Африке. Этим и объясняется такая слабая реакция на гибель уже миллионов человек… а будут еще больше, счет пойдет на десятки и сотни миллионов… Кто-то даже втихую радуется, что деньги Европы останутся на местах и будут израсходованы на благополучие европейцев. – Это эгоисты! Я развел руками. – Не даю оценки, всего лишь констатирую. Навязываемая слишком активно толерантность, а с нею и равномерное распределение доходов по всему миру уже давно раздражают богатые страны. Толерантность – прекрасно, я за нее обеими руками! Но нельзя насаждать насильно, как у нас навязывали коммунизм. Толерантность рушится так же, как рухнул коммунизм… а разве коммунизм не прекрасен как идея? – От политиков, – заявила она, – не слышала возражений против толерантности! – А против коммунизма наши политики возражали? – спросил я. – Но все равно рухнул. Идея прекрасна, но преждевременна. – Но… – Население раздражено, – повторил я. – Еще и реакцией политиков, что закрывают глаза и уши, не желая слушать протесты своих избирателей. Она сказала упрямо: – Богатством нужно делиться! – По своей воле, – напомнил я, – а не по требованию тех, кто сам работать не хочет. Благополучие Запада не упало с неба. Там заработали тяжким трудом, потому не понимают, почему должны отдавать свои деньги дикарям, что воюют друг с другом только потому, что одни из них бушмены, а другие – готтентоты! Она сказала горько: – А как же милосердие? Человечность? Я посмотрел на нее с нежностью. – Ты хороший человек, Ингрид. Хотя и капитан. Да еще капитан спецслужб. И ты в самом деле следуешь правильным идеалам, которые только сейчас дали серьезную трещину, но здание еще не рассыпалось. Она спросила резко: – А что, обязательно рассыплются? – Обязательно, – подтвердил я. – Но всегда на смену даже хорошим идеалам приходили занечательные. Классическая борьба хорошего с лучшим! Когда-то идеалом было рабство, потом крепостной строй, а женщины должны были жить по «Домострою»… Помнишь? – Нет, – ответила она сердито. – Вот не помню, и все тут!.. И что, темнокожее население вымрет целиком? Я развел руками. – Похоже, мир не успевает. Не успеет найти лекарство. – И ты говоришь так спокойно? Я в самом деле ощутил некоторое смущение под ее обвиняющим взглядом. – Ингрид… Я не живу сегодняшним днем. Я живу от пещерного времени! Видел страшные истребительные войны, исчезновение стран и народов, опустошительную чуму, после нее в Европе почти исчезло население, и папа римский в целях спасения остатков человечества разрешил многоженство… Времена вообще-то были и пострашнее. Так что в целом человечество живет и развивается, это главное. А мерзавца, который это сделал, отыщем и покараем! Она спросила с недоверием: – А ты… над этим работаешь? – И над тем, – уточнил я, – чтобы ничего подобного в будущем. Даже в теории. Этого найдем и накажем, а остальным не дадим даже пикнуть. В смысле возможности вредить человечеству, а вот людям можно. – Можно? – Можно, – подтвердил я безмятежно. – У нас же свобода личности и предпринимательства?.. Вот бы еще дуэли и пиратство разрешить… Ты не забыла, что мы защищаем человечество в целом? На остальное нам насрать. За мелкими террористами и маньяками пусть полиция гоняется. Или хочешь перейти в полицию? Она посмотрела на меня с бессильной ненавистью. – Мало ли что я хочу! – Вот-вот, – сказал я. – Я тоже хочу процедуру бессмертия на мышах отрабатывать, но, если человечество грохнется, мои вечноживущие мышки кому нужны? Потому вот я с вами, хотя сама можешь представить, как мне такое хочется! Глава 15 После обеда уже в кабинете Мещерского рассматривали детализированные снимки со спутника, на которых исполинская установка по сверхглубокому бурению выглядит как инопланетный корабль, опустившийся из глубин Галактики на планету. – Большие деньги вбухали, – сказал Бондаренко с завистью. – Норвегия – богатая страна! На нефти разжирела, чего им еще надо? – Это на будущее, – ответил я. – Если удалось бы то, что задумали, им никогда бы не понадобилась нефть. Еще пара таких скважин – и почти бесплатная энергия на миллион лет всей стране… Кремнев сказал решительно: