Порвали парус

– Да-да, слушаю.

– Кроме этих четко выраженных рас, – продолжил Кремнев, – существовали еще и так называемые цветные. Так именовали потомство белого и черного. Посмотрите литературу тех лет, ха-ха. Ну хотя бы классику, «Хижину дяди Тома» Бичер-Стоу… Да, там белые, черные и цветные. Цветными считались даже те, у кого только четверть негритянской крови. В печати шли дебаты, считать ли цветными тех, у кого осьмушка негритянской крови, или же причислять уже к высшей белой расе… Потому эти цветные иногда бывали настолько похожи на белых, что частенько этим пользовались, выдавая себя за белых, но, когда это выяснялось, их с позором выгоняли отовсюду, а то и линчевали. Это я к тому, что по интеллектуальному развитию эти цветные уже не уступали чистокровным белым. И вот тогда конгресс Штатов принял просто гениальное решение!.. Слово «цветные» упразднили, повелев заменить его на «негры».

Бронник вставил:

– А через полста лет и «негров» заменили на «афроамериканцев».

Кремнев отмахнулся небрежно, как от мухи.

– Это не важно. Важно то, что цветные, записанные неграми, резко повысили интеллектуальный уровень чернокожего населения. Среди них появились юристы, врачи, учителя, полицейские, даже политики… Вы уже поняли, к чему я?

Бондаренко проговорил медленно:

– Вирус африканской чумы поражает только тех, у кого в предках был чернокожий, но убивает, если быть точным, только чистокровных негров?

Кремнев кивнул.

– Да, иначе он был бы опасен для всего человечества. Родословные у всех на бумагах безупречные, но кто знает, как наши предки забавлялись на самом деле и кто в нашей родне действительно наш предок…

– Потому вирус их находит тоже?

Кремнев кивнул снова.

– Обама, к примеру, считался негром, хотя он так же точно мог бы называться и белым. Он негр только наполовину, мать его чистокровная белая… вроде бы даже блондинка. Но политика хитрая штука… В общем, уцелели все негры, что работают в науке, хай-теке, юриспруденции, медицине… есть незначительные потери в полиции, чуть больше в строительном бизнесе, но, повторяю, вот-вот исчезнет больше десяти миллионов чернокожих американцев, сидящих на пособии и не желающих работать!.. Не говоря уже о полумиллионе членов этнических банд. Если, конечно, не успеем создать средство для массовой вакцинации всего негритянского населения.

Бондаренко пробормотал:

– Думаю, налогоплательщики благословляют этот вирус.

Кремнев сказал с удовольствием:

– Да, конечно. Правда, сильно встревожились бронзовые люди, но это зря. С Мексикой и вообще Латинской Америкой прекрасные торговые связи, опустошать те страны экономически невыгодно.

Бронник кивнул.

– Ну да, а мексиканские банды в Штатах с помощью вируса не опустошишь, Мексика слишком близко к Штатам.

– Да и побьет, – уточнил Бондаренко, – честно работающих мексиканцев в тех же Штатах, что хоть и приятно, однако экономически невыгодно.

Кремней буркнул:

– Для янки деньги самое главное. Они за лишний доллар и мать родную продадут.

Мещерский чуть нахмурился, Кремнев перехлестывает, но это и понятно, те перехлестывают в отношении русских, а мы имеем полное право в ответ их самих смешивать с говном. Тем более что, понятно, американцы и есть полнейшее говно.

– Суда по этим данным, – сказал Бронник и кивнул на бегущие по экрану цифры, – цветных не так уж и много. Я имею в виду в масштабах страны. В основном белые предпочитают вязаться с белыми, а негры с неграми, хотя, конечно, эта прослойка пострадала зря…

Мещерский нахмурился и сказал государственным голосом:

– Лаврентий Петрович, вы в самом деле расист. Все пострадали зря.

– Слишком пострадали, – согласился Бронник. – А так не зря…

– Нельзя за создание уличных банд, – сказал Мещерский, – истреблять всех темнокожих американцев!

Бондаренко уточнил:

– Ладно, это вопрос спорный, а вот мулаты пострадали точно зря. Думаю, создатели вируса их точно не хотели бы истреблять, как добросовестных членов общества. Но зацепило…

Кремнев буркнул:

– Это как в войне потери среди гражданского населения. Главное – выиграть войну.

– При неизбежности сопутствующих потерь? – спросил Бондаренко чуточку ехидно.

– Иначе не бывает, – отрезал Кремнев.

Мещерский покачал головой, голос его наполнился мягким укором:

– Вы уже и виновных нашли? Поименно?.. А я даже не вижу доказательств, что это сделали в Штатах. Тем более под эгидой ЦРУ или Пентагона!

Мещерский сказал со вздохом:

– Принцип «кому выгодно», здесь неприменим. На самом деле выгодно очень многим. Как людям, так и странам. Подумать только, вот-вот обезлюдеет почти вся Африка!.. Это же какие стратегические просторы!.. Про одну береговую линию с ее несметными запасами рыбы молчу, как и про сказочно прекрасные пляжи, это дело десятое, но в Африке ценнейших ископаемых больше, чем во всем остальном мире!..


Кремнев пробасил:

– Вообще-то если хорошо подумать, то Штаты поступают как-то глуповато. Именно теперь. Если это они проделали, то подготовились бы лучше.

– В смысле? – спросил Бондаренко.

– Их корабли, – сказал Кремнев, – сейчас уже должны бы заходить в быстро пустеющие порты на берегах Африки. И брать там все под контроль. Под свой контроль, чисто штатовский, не допуская других.

– А политики уже сыпали бы заявлениями, – добавил Бронник, – где сообщали бы миру обоснованные права Штатов на всю Африку как наследницу вывезенных оттуда в рабство черных рабов.

Кремнев покачал головой.

– Так бы сразу себя выдали.

– Сделают чуть позже?

– Нельзя хватать моментально, – сказал Кремнев, – это вызовет подозрения. Нужно всего лишь на час раньше, чем это захотят сделать другие. Где сейчас их авианесущие армады кораблей?

Бондаренко перевел взгляд на экран над столом Мещерского.

– Две авианосные группировки в Атлантическом океане, три в Тихом…

– Там они постоянно, – уточнил Кремнев, – но сейчас вообще-то обе в самом деле смещены в сторону Африканского континента… Случайно ли? Так что если в других странах решат что-то взять под свой контроль, то штатовцы, отслеживая их движения, на том месте окажутся первыми и воткнут свой звездно-полосатый.

– Куда воткнут? – спросил Бронник непонимающе.

– Куда втыкают опоздавшим? – ответил вопросом на вопрос Кремнев. – Главное, воткнуть вовремя. И в нужное место. Хотя сейчас важнее всего воткнуть раньше других, как и было в доброе старое время.

Мне то и дело жаждалось вмешаться в дискуссию, но это значило бы выдать себя, да что там себя, главное – выдам возможности несанкционированного наблюдения за вышестоящим руководством, что вообще недопустимо.

Я не успел додумать мысль, камера в коридоре нашего отдела показала спешащего к моему кабинет Данко, я отключился от подглядывания и повернулся к двери.

Данко вбежал взъерошенный, увидел меня уже готового к докладу, сказал быстро:

– Владимир Алексеевич, простите… Мы несколько ошиблись.

Я спросил настороженно:

– В чем?

– Вирус убивает не только чисто черных, – сообщил он нетвердым голосом. – Мулаты просто устойчивее из-за наличия генов от второго родителя белой расы… однако поступили достоверные сведения, что начали умирать и полукровки.

Я стиснул челюсти. Данко сказал с надеждой:

– Может, вирус мутирует?

Я ответил сухо:

– Сам знаешь, при любой мутации в первую очередь потерял бы поражающие свойства.

– Но чистокровные африканцы…

– Египтяне тоже африканцы, – напомнил я. – Не политкорректничай, негры – это негры.

– Негры, – сказал Данко послушно, – погибают сразу, а мулаты после некоторого сопротивления. Однако, шеф, хотя у них есть время, но его тоже мало…

– Я ищу, – ответил я коротко, – и вы ищите вариант спасения, как ищет его сейчас весь мир!

Он унесся, а в самый неподходящий момент, когда я злой и налитый темной злостью по самые уши просеивал интернет, телефонные звонки и даже эсэмэски, на экране появилась фотка лица Катеньки.

Я сделал жест включения, хотя тут же пожалел, но уже поздно: она появилась на экране вживую, не такая веселая, как на заставке, в глазах печаль, лицо бледное.

– Володя, – сказала она таким же хрупким голосом, как и она сама, – ты там как?

– Отлично, – ответил я бодро, потому что перед женщинами мы все обязаны быть сильными и уверенными. – А как ты?

– Плохо, – сказала она плаксивым голосом. – Можно, я к тебе заеду?

– Буду счастлив, – ответил я почти искренне, – только сейчас на работе. Проблемы…

– У тебя? – спросила она испуганно.

– Международные, – ответил я.