Порвали парус

Она вытаращенными глазами уставилась на кейс, крышку которого я поднял, взору открылись ровные ряды пачек денег в банковской упаковке.

– Извините, – сказал я, – что наличные, но секретность не позволяет проводить банковские операции со счета людей, которых как бы не существует. Можете купить хорошую квартиру в хорошем районе, вообще обеспечить уровень жизни подостойнее.

Она сказала умоляюще:

– Скажите, где он сейчас?

Я улыбнулся.

– Вы же понимаете, этого никто сказать не имеет права. Просто помните, он работает на страну. Он важен, уважаем, его ценят. Простите, это все, что имею право сказать. Да я и так сказал много. До свидания!

Они молча смотрели вслед, а я спустился по лестнице, чтобы не ждать лифт, а когда сел в автомобиль, Ингрид тут же развернула его на пятачке перед домом и погнала в обратную сторону.

Я на всякий случай проверил видеокамеры по пути, на двух стер номер моего авто.

Ингрид буркнула:

– Деньжат им подбросил?

Я спросило в изумлении:

– А ты откуда знаешь?

– Знаю, – ответила она хмуро. – Уж если ты, такая черствая скотина, вдруг захотел помочь его семье, сестренке поступить в универ, а родителям подбросить деньжат или хотя бы починить забор в их огороде… то это явно того стоило.

– Ты даешь, – сказал я расстроенно. – Не думал, что запомнила… Хотя такого красавца да не запомнить, в самом деле Иван Львиное Сердце… И что, родителям подбросила деньжонок?

– Нет, – огрызнулась она, – но сестренке помогла, а ипотеку за них выплатил фонд помощи неимущим.

Я сказал виновато:

– Спасибо, Ингрид. Почему я тебя недооцениваю?

Она промолчала, автомобиль ведет на большой скорости, сперва смотрела перед собой прямо, красивая и сосредоточенная, затем начала искоса поглядывать на меня, но я, тупо глядя прямо перед собой невидящими глазами, увлеченно читаю в инете о новых методах редактирования генов, наконец сказала язвительно:

– У тебя такое лицо… не буддизнулся случайно?

– Даже не рерихнулся, – заверил я. – А что, смотрюсь очень красиво? А в анфас?

– Отвратительно, – отрезала она. – Будто порножурналы смотришь!

– Почти угадала, – согласился я. – Вот подумал, стояла бы видеокамера у меня в спальне, пришли бы мы в ужас, если бы запись попала в сеть?..

Она буркнула:

– А что, было что-то непристойное?

– Вот-вот, – ответил я. – Ничего такого, чего стоит стыдиться здоровым самцу и самке с нормальными запросами. А если от того, будут камеры наблюдать за личной жизнью или не будут, зависит быть человечеству или сгинуть, то даже вопроса не возникает… Потому, полагаю, постоянное наблюдение нужно не просто вводить в быт, но и в моду.

– Что ты сказал, извращенец?

– Дикий ты человек, – обвинил я с удовольствием. – Да, в моду! Не в морду, а в моду. Видеокамеры в доме, спальне и даже в туалете должны считаться необыкновенно круто, суперсовременно, благородно.

– Ах-ах, даже так?

– Вот именно. А те, кто так не делает, те люди тупые, отсталые и вообще недочеловеки.

Она поморщилась.

– На самом деле оно так и есть. Но признать такое никто не признает.

– Верно, – согласился я, – но общественное мнение их как раз и не считает отсталыми, так как само еще не отлиняло. Нужно менять трынд. В смысле, тренд, хотя «трынд» нравится больше. Что-то в нем есть…

– Трындец, – подсказала она.

– Да, – согласился я, – но трындец это нечто маленькое, а трынд уже большое, даже великое, уважаемое, как наш генерал Кремнев. Кстати, куда он делся?

– Получил другое назначение, – ответила она без охоты.

– Переиграть удастся?

– Это уже от него зависит, – пояснила она. – Ему бросили что-то очень лакомое, чтобы передислокация обошлась с его стороны без особых протестов… Но установкой видеокамер в доме, как понимаю, ты не ограничишься?


– Устанавливать буду не я, – уточнил я, – но трынд ты поняла верно. Одновременно нужно и просто необходимо заняться оборудованием ими автомобилей.

– Не загнул?

– А что, сейчас разве что можешь позвонить домой или своей паре, когда оно за рулем, верно? Такая возможность очень бы удивила наших дедушек и бабушек, не доживших до мобильных, но для нас обыденно, когда блондинка за рулем вовсю щебечет по мобильнику, не обращая внимания на пешеходов и светофор!

Она нахмурилась, хотя, как брюнетка, должна бы только радоваться наездам на блондинок, однако гендерная солидарность оказалась выше, процедила сквозь зубы:

– В автомобиле не так уж и революционно, как в спальне или клозете…

Я сказал громко:

– Сири, дай канал номер два!

На левом экране, что возле Ингрид, заиграли краски, и появилось лицо Данко, а за ним весь главный зал общим планом.

– Не спать, – сказал я строго. – Данко, продумай ускоренное продвижение видеокамер в народ средствами моды! В первую очередь насчет установки в автомобили.

Данко с интересом посмотрел на Ингрид за рулем, во взгляде я прочел мужское одобрение, это же львица рядом, но видно, что это моя львица.

– В автомобили? – переспросил он. – Так и сейчас можно из авто поговорить с любым по скайпу! И посмотреть друг на друга. Проверить, так сказать, в автомобиле или в чьей-то спальне…

– Смотри на шажок дальше, – сказал я. – Всего на шажок! Не просто включил-выключил, а постоянное включение!.. Вот мы сейчас едем, а любой, кто наберет мой или номер вот этой очень строгой женщины, увидит нас в авто.

Данко посмотрел испытующе, а наглый Гаврош сказал знающе:

– Не все этого захотят. А перепихнуться по дороге?

– А пусть не перепихиваются, – сказал я. – Старшее поколение в этом поддержит. Нам везде нужно искать поддержку!.. Когда со старшими, когда против старших.





Глава 10




Ингрид поджала губы и помалкивает, но на лице суровое неодобрение, дескать, вот какие они современные ученые и какого уровня у них дискуссии.

– Да, – сказал Данко уже с профессиональным интересом, – одновременно объяснять простому народу, а также очень простому, что специальные службы по противодействию терроризму смотрят только на незаконность действий, а не на ваши прелюбодейства. Кому нужны прелюбодейства простого народа? Он и прелюбодействовать как следует не умеет!

Ивар подал голос от своего стола:

– Возражений будет много. Я отслеживаю реакцию на нововведения по форумам. Там обычно народ высказывается искренне. Ботов отсекаю сразу и скажу честно, иногда мне кажется, мир состоит из одних луддистов.

Я кивнул в сторону Ингрид.

– Из них две трети женщин, они всегда консервативнее людей. Для них нужны какие-то добавочные червячки… Отыщите и доложите.

Ивар сказал озабоченно:

– Сделаем. Но криков будет много.

– Стихнут, – сказал я уверенно. – Это же простое ворчание, каким бы истошно громким и с виду неистовым ни было.

Гаврош добавил с презрением юного, но ох какого мудрого:

– А кто с диванными хомячками считается? Даже если их море?.. Подумаешь, электоратели… Электорнут, на кого укажут пальцем и скажут, за этого не голосовать, он тиран и нелиберал!.. Тут же, доказывая свою независимость, проголосуют «за».

Остальные заулыбались, Ивар сказал серьезно:

– У диванных либералов главный страх в том, что ФСБ увидит, как мастурбируют в ванной на фото Ани Межелайтис!.. Они, как говорит наш великий и мудрый вождь, он же шеф, останутся в прошлом.

Данко добавил еще серьезнее:

– Потому тот, кто раскрывается перед другими все больше и больше, именно тот ближе к будущему. Оксана, слышала?

Оксана с достоинством поджала губы.

– Размечтался! Не стану я тут перед вами раздеваться.

Данко изумился.