Положись на принца смерти

А когда наконец успокоился, покачал головой и вздохнул. Улыбка исчезла с морды, и он проговорил:

— Столько веков прошло с моей смерти, а я все еще делаю вид, что дышу…

Я подавилась словами, настолько резким оказался переход от веселья к этой странной фразе, от которой повеяло тоской.

А Бьельндевир тем временем продолжил:

— Ладно, ты хотела узнать, откуда я взялся. Из короны, ягодка. Из короны. У тебя в руках могучий артефакт. А я — дух, заключенный в этих древних костях. Ты теперь — владелица короны, а значит, моя хозяйка. Поздравляю. Ты меня одеялом не накроешь?

Все это время дракон устраивался поудобнее на кровати, словно он и не призрак вовсе, а обыкновенный кот. При этом постель под ним прогибалась, а на покрывале оставались складки.

В результате он положил голову на подушку и начал постукивать хвостом по простыне.

— Ну же, ягодка, накрой меня скорей.

— Ты же призрак, — прищурилась я, уперев руки в бока. — Хватит придуриваться.

Бьельндевир возмущенно поднял голову и ответил:

— И что? Раз призрак, значит, и полежать не могу? Может, я устал! Накрой, говорю. А я тебе что-нибудь интересное расскажу. Ну же, тебя наверняка что-нибудь волнует. Например, кто такой этот Тайрел Бриан… мм?..

Дух хитро улыбнулся и подмигнул прозрачными веками.

У меня дыхание перехватило:

— А ты знаешь что-то о нем? Можешь рассказать?

— Вне всякого сомнения, Леора. Вне всякого сомнения… — почти промурлыкал он.

— Скажи, а он правда маньяк, который убил тринадцать человек? — выдохнула я, накрывая дракона одеялом.

И, что самое интересное, оно не прошло сквозь призрака. Ткань равномерно распределилась по нематериальной спине, словно под ней и впрямь лежал дракон. Маленьким бугорком топорщился каждый выступающий зубец на его позвоночнике!

— Правда, — невозмутимо кивнул Бьельн, словно не вылил на меня прямо сейчас, фигурально говоря, ушат ледяной воды.

— Но это же кошмар! — ахнула в ответ, благоразумно падая не на кровать с духом, а на стул рядом.

Бьельндевир фыркнул и перевернулся на бок, отчего одеяло немного съехало. Все так, как если бы он был настоящим.

— Поверь, — проговорил лениво, — если бы ты знала о нем всю правду, тринадцать человек показались бы тебе детским лепетом.

У меня сердце едва не остановилось.

— Так расскажи!

— И не подумаю, — повертел головой нахал. — Поверь, тебе достаточно и того, что ты знаешь.

— Эй, ну как же?! — У меня руки опускались от несправедливости происходящего.

Вот он, мой шанс узнать что-то о своем похитителе. Такой прозрачный, наглый и бесполезный шанс!

В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился он. Таинственный маньяк-убийца по кличке Кровавый Ужас.

Блестящие волосы растрепались по плечам. Сверкающие капли стекали с волос на обнаженный торс, в некоторых местах перевязанный свежими бинтами. Влажная смуглая кожа напоминала темную карамель, а изгибы мышц привлекали взгляд. Хвала всем богам, что на бедрах у него были домашние штаны.

— Пойдем со мной, — бросил он, едва взглянув на меня.

На высокомерно-безразличном лице не промелькнуло ни капли эмоций.

Махнул рукой и развернулся, чтобы выйти в коридор. Словно и не предполагал, что я могу остаться на месте.

Я повернула голову и увидела, что Бьельндевир исчез, словно его и не было. Что ж, либо драконий дух прятался от хозяина дома, либо никакого духа и вовсе не было, а у меня продолжался галлюциногенный бред.

«Я в лесу грибов никаких не ела?..» — попыталась вспомнить, выходя из комнаты следом за Тайрелом.

На этот раз мужчина привел меня в другое помещение этого маленького домика. Довольно просторное, оно напоминало гостиную. В середине стоял велюровый диван с серебристыми заклепками, напротив него чернел холодный зев камина. На полке сверху — небольшие канделябры по двум сторонам от крупной картины.

Взгляд зацепился за изображение, удивительно четко воспроизводящее молодую пару. Мужчина целовал женщину, держа ее на руках. Но меня поразило вовсе не это. Женщина истекала кровью. Ее красивое белое платье было испачкано багряными пятнами. А мужчина вместо того, чтобы попытаться спасти ее, целовал. Создавалось впечатление, что это…

— Это предсмертный поцелуй? — спросила, когда Тайрел подошел к невысокому комоду из лакированного дерева. Открыл ящик и начал оттуда что-то доставать.

— Что? — переспросил он, не поняв, о чем я говорю.


— На картине, — указала я, не в силах оторваться от сцены. Что-то было в ней странное, необычное. — Девушка умирает, и он целует ее последний раз? Перед смертью?

Друид с удивлением перевел взгляд с меня на картину и обратно.

Я не смотрела на него. Видела краем глаза. Чувствовала его внимание кожей… и боялась повернуться.

— Нет, — отрезал он, шлепнув на стол какой-то сверток.

— А что тогда? — не унималась я. — Почему он целует ее?

Мужчина передернул плечами, словно не желал со мной разговаривать.

— Не твое дело, принцессочка. Иди сюда и смотри.

Я сжала губы и подошла ближе. Ничего, отомщу и василиску за обиженную киску.

— Это карта Вешних поганочек, — проговорил он мрачно, а я не сдержала смешок. Так именовался один из небольших городов в паре десятков километров от Ихордаррина. Вполне себе неплохое местечко, несмотря на название. Но если произносить его с таким лицом, какое сейчас было у Тайрела, взрыва хохота не избежать.

Не знаю, кто так знатно пошутил, но вообще-то на карте Туманной империи имелась масса городов с дурацкими названиями. И большая часть кучковалась вокруг огромной столицы. Имелись тут и Козьи Шишечки, и Братская Затрещина. И те же Вешние Поганочки. Когда-то это были маленькие деревни. Но со временем они превратились во вполне себе приличные города, названия которых до сих пор смешили приезжих.

Тайрел не обратил внимания на мое веселье и продолжил:

— Ты когда-нибудь была в Вешних Поганочках?

— Нет, — покачала головой совершенно спокойно. Спокойно до того момента, как он сказал:

— Ну так ты сейчас здесь.

И ткнул пальцем в густой лес на окраине Поганочек. А затем, не обращая внимания на мою отвисшую челюсть, продолжил:

— И теперь тебе нужно пройти вот сюда, на рынок. Пойдешь по этой дороге.

Мужчина водил по карте пальцем, пока я, наклонившись, изучала очень детально прорисованный план местности.

— Это близко, — протянул он и наклонился, обводя один из крупных домов.

Я резко подняла голову и вдруг встретилась со взглядом его глаз. Они находились всего в нескольких сантиметрах от моих.

Тайрел тоже повернулся и замер, вглядываясь в меня так, словно видел впервые.

И снова его тонкий аромат…

Проклятье…

Мужчина резко выпрямился и отошел в сторону, оперся руками о комод и снова достал что-то оттуда.

Я приложила руку к груди, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Странно. Этот человек действовал на меня очень странно. Рядом с ним хотелось задержать дыхание и одновременно дышать глубже. Хотелось спрятаться, убежать, исчезнуть и в то же время подойти поближе и изучить пальцами каждый шрам на его теле. Спросить, откуда у него столько ран. И почему иногда на дне его глаз плещется такая холодная тоска, что можно замерзнуть и умереть.

— Вот деньги, — мужчина развернул еще один сверток, уже не глядя на меня. И неожиданно бросил мне через половину комнаты увесистый кошелек с монетами.

Я инстинктивно поймала и тут же раскрыла, не веря своим глазам. Столько мне даже тетя Берта никогда не доверяла, а уж незнакомый маньяк…

— Да на эту сумму можно дворец на месяц снять! — ахнула я.

Тайрел снова передернул плечами. Похоже, это его любимый жест, демонстрирующий безразличие.

— Купи еды. Нормальной еды. Столько, сколько сможешь унести. Каждый день я тебя отпускать на базар не собираюсь, — проговорил мужчина.

А потом вдруг опустил взгляд на мою юбку.

Янтарные глаза успели потемнеть, но он отвернулся.

— Можешь купить себе какие-нибудь платья, — почти прорычал он и махнул рукой, не глядя больше в мою сторону. — Мне плевать. Только не ходи больше в этом тряпье. Смотреть больно.

— Тайрел! — позвала я звонко.

Мужчина резко повернул голову, нахмурившись.

Я бросила ему кошелек и сложила руки на груди.

— Никуда я не пойду, — сказала в ответ.

Огненно-карие глаза вспыхнули.