Похищение с сюрпризом

Император за голову схватился. Лесной народец ему неподвластен. Живет сам по себе. Можно только договариваться о сотрудничестве. В теории. На практике поди договорись!

- Что делать-то будем? – спросил старшина Лизеттиной охраны и, на всякий случай, вжал голову в мощные плечи.

Повелитель поскрежетал зубами, но смирился.

- Едем к лесным. На переговоры.

А что делать-то? Не бросать же кровиночку в глухой чаще. Да и предсказание вот-вот сбудется. Всё императорское семейство на тот свет отправится…

В лес въезжали в гробовом молчании, прислушиваясь к странной тишине. Всё вокруг замерло. Ни птиц не слыхать, ни шороха в кустах. Даже ни единая веточка не шелохнется. Оно понятно – происки народа магического, дабы гостей незваных припугнуть. И ведь страшно. До жути. Охрана у императора хоть и удалая, но толку-то против магов. Шевельнет кто из них мизинцем, и всё – нету бравого отряда.

А едва на поляну круглую – слишком круглую для обычной – выехали, так кони сами остановились. И головы склонили. Перед невидимками, не иначе. Ибо глазам предстала лишь трава, да цветочки голубенькие.

- Мы пришли с миром, - проговорил император, а сердце зачастило от волнения. – Разыскиваем девицу-оборотня. Слышали, она у вас.

- У нас, у нас, - отозвался хриплый голосок, хотя никто так и не появился. – А ты кто?

- Я… - он замялся. Отцом Лизетты представиться – придется выдать тайну, а императором назваться – тоже не лучший вариант. Еще решат, что волю навязать желает. – Опекун я девицы. Хочу домой ее забрать. Свадьба на носу, а невеста пропала.

- Свадьба, говоришь? – протянул невидимка весело. – А что ж тогда жених не явился суженную вызволять? Непорядок.

- А он того… - император судорожно придумывал правдоподобное объяснение. – Мы ему еще не сказали. Не знает он ничегошеньки.

- Так пусть узнает. Мужу будущему полагается переговоры вести, а не опекунам всяким. Пусть явится сюда поскорее, а то не вернем невесту. Ишь чего удумала? Мало того, что магическим зверьем оборачивается, так еще и красоваться перед простым людом смеет! Нельзя так! Никак нельзя!

Императора прошиб ледяной пот. Как это не вернут?!

- Хорошо-хорошо, сейчас привезут – жениха Лизеттиного.

- Пусть сам приезжает. Один. А ты со своей свитой больше не смей носа сюда совать. Нечего траву вытаптывать.

Едва смолк голосок, лошади сами развернулись и галопом помчались к замку. Не останавливались, пока во двор не въехали. А там застыли, как вкопанные, не смея шелохнуться. Лишь один конь – черный, как ночь, громко заржал. Тревожно, горестно.

- Ведите этого… жениха окаянного! – приказал император, спешившись. Его шатало после безумной скачки, в глазах двоилось, но он держался. Нельзя показывать безродному мальчишке слабость. Иначе им всем конец.

Эх, дочка-дочка. Устроила веселье…

****

Гастон с тоской глядел в потолок и представлял небо. В животе урчало от голода. Еще бы, время послеобеденное, а ему и завтрак принести не соизволили. Если так пойдет и дальше, к свадьбе кожа да кости останутся. А, может, это часть плана по избавлению от неугодного жениха? А что? Подержат недельку без еды, и ничего вытворять не придется. Сам концы отдаст. Никто и слова не скажет. Разве что отец с матерью попечалятся немного, да светлость огорчится, что остался без закадычного приятеля. Или не огорчится, а обрадуется, что незавидная участь миновала его самого.

Едва Гастон представил собственные похороны, на которые и прийти-то некому, лязгнули замки, и в темницу вошли императорские стражники. Хмурые-прехмурые. Лица основательно обгорели на солнце, а в глазах читалась непроглядная тоска.

- Поднимайся, бездельник. Тебя хочет видеть Его императорское величество.

Гастон мысленно пожелал стражникам провалиться сквозь землю во главе с повелителем. Но вслух ничего не сказал и послушно поднялся. Ни к чему нагнетать. И так положение хуже не придумаешь. Пусть император считает, что, проведя ночь в заточении, он одумался и на всё согласен.

Увы, скоро выяснилось, что согласен Гастон далеко не на всё.

- Что значит – отправляться на переговоры с лесными?

- А то и значит, что отправляться, - проворчал изрядно подуставший за день император.

- Они ж меня со свету сживут.

- Ты и так не жилец, коли на Лизетте в ближайшие часы не женишься.

- А, может, это… не надо теперь жениться? Девицу ж снова украли. Пусть кто-то из лесных ее в жены берет.

Император зарычал не хуже Лизетты в образе очередной живности, а ответила Гастону воспитательница невесты – Виолетта, не отрывая взгляда от вышивания.

- Ишь, размечтался. Ты первый выкрал, тебе и в мужьях ходить. Или в покойниках. Сам выбирай, что больше по душе.

Гастон вздохнул тяжко-тяжко. Ответ-то очевиден. Но какой из него переговорщик?

- Ладно, поеду, - смирился он с неизбежным. – Коня-то дадите? Иль пешком топать?

Император погрозил нахалу кулаком, но скакуна подготовить распорядился.

- И приоденьте его, чтоб не позорил невесту!

…Гастон думал о словах императора всю дорогу до леса, категорически с ними не соглашаясь. Еще вопрос, кто кого позорит. Да, он – сын дворецкого, а не герцога или барона. Но и Лизетта – не подарок. И дело не в том, что оборотень. Характер не сахарный. Вот, кто ее заставлял улетать из замка в облике волшебной кобылы? Сама себе проблемы организовала. И остальным за компанию.

Солнце лениво ползло на запад, но скрываться за горизонтом пока не собиралось: золотило пшеницу на полях, не жалея лучей. Однако стоило Гастону въехать в лес, как почудилось, что вот-вот настанет ночь. На небе ни облачка, но внизу мрачно и неуютно, словно в осеннюю хмурь. Недружелюбный нынче лес. Ветви скрипят, кругом шорох и странный шепот. Смотреть по сторонам страшно. Не из-за того, что опасаешься заметить нечто жуткое, а наоборот, потому что никого не видать. Хотя кто-то точно следит. Пристально, с интересом.


- Тьфу! – не удержался Гастон, когда конь резко остановился, не желая продолжать путь. – Да чтоб вас всех! Не стой, как пень. Поехали!

Но четырехкопытное средство передвижения отказывалось сдвигаться с места. Не помогали ни уговоры, ни угрозы. Пришлось спешиться и, обозвав коня трусом, идти между качающимися деревьями в одиночку. Страшно? А то! Но помирать-то не хочется. Вдруг, правда, удастся договориться? Это какой-никакой шанс сохранить жизнь. И себе и горе-невесте. Да, Лизетта, повезло тебе, что в женихах больше не светлость ходит. Он бы никуда не пошел. Сразу б ретировался. На четвереньках!

Гастон плохо представлял, куда направляется. Вело чутье. Или же лесные маги сами подсказывали дорогу, управляя им мысленно. Одна развилка, другая, третья. Он сворачивал, не раздумывая, хотя с каждым шагом сердце билось сильнее, а мрак вокруг сгущался. Точь-в-точь, как на рисунках к старинным сказкам о лесных обитателях. Их нарочно изображали жуткими, с перекошенными лицами и когтями, чтобы внушить детям, что с местным народцем связываться нельзя. Угу, Гастон об этом и не забывал. Но толку-то…

Наконец, деревья расступились, и показалась круглая поляна, залитая странным светом: серебристым, густым. На самой середине в кресле, похожем на трон, устроился хилый старикашка с бородой белой-белой, как молоко.

- Стало быть, ты жених? – спросил он тонюсеньким голоском.

Гастон кивнул, нервно спрятав руки за спиной. Выглядел собеседник безобидно. Дунешь, кувыркнется вместе с креслом. Однако от взгляда темных, как угольки, глаз пробирало насквозь.

- Ну, проходи-проходи. Поговорим о поведении твоей невесты.

- А что тут говорить? – Гастон сделал несколько шагов к креслу. – Оно и так понятно, что глупо Лизетта поступила. Но что с нее взять? Девчонка. Как превратится в зверушку необычную, так голову теряет. А тут – крылья! Вот и не удержалась. Полетела. На ее поиски целый отряд опекун отправил. Да только вы раньше успели перехватить нашу прелестницу.

Дед не перебивал, а едва «гость» закончил, проговорил ядовито:

- Всё сказал? Замечательно. А теперь помолчи и других послушай, коли собственную голову потерять не хочешь. Приведите нарушительницу!

Такой красивой лошади Гастону видеть не доводилось. Поразили вовсе не крылья, хотя и они заслуживали внимания – белоснежные, мощные, пусть сейчас и волочащиеся по траве. Впечатлил облик в целом: стать и благородство вкупе с грациозной походкой. Кажется, Лизетту не смущали веревки, за которые ее вели два здоровенных мага с факелами в свободных руках. Она вышагивала гордо, будто лес – не вражеская территория, а ее вотчина.

- И не капельки не стыдно невесте твоей, - попенял дед осуждающе.

Лошадь недовольно глянула на него из-под белых ресниц. Промолчала, уже хорошо. Зато Гастона и толикой внимания не удостоила, будто он – пустое место. Неприятно. С другой стороны, он и сам не шибко рад встрече. Предпочел бы долго не видеть. В любом обличье. А лучше вообще никогда.

- Ночь наступит через два с половиной часа, - оповестил дед. – До того момента нам необходимо решить твою судьбу, оборотень. Своим неподобающим поведением и нежеланием извиниться ты заслужила смерть.

Гастон испуганно кашлянул. Как смерть?! Лизетта же и его за собой утащит. А еще родителей и братьев, они ж с ним кровными узами связаны.

Сама драгоценная невеста даже не вздрогнула, а дед продолжил:

- Для нас это – идеальный вариант. Твоя гибель на жертвенном костре в облике пегаса вызовет мощнейший выброс магии. Мы сможем напитать ею десятки оберегов и особых предметов для будущих обрядов. Однако…

У Гастона перехватило дыхание. О, боги! Не погубите!

…однако существует и иной путь. Мы отпустим тебя, но взамен вам с женихом придется выполнить важное задание. Попробуете обмануть, покараем. Наша магия настигнет вас где угодно. Упадете замертво в мгновение ока, даже если спрячетесь в другой империи.

- К-к-какое задание? – поинтересовался Гастон тревожно. Интуиция подсказывала, что они с Лизеттой в ловушке в любом случае.

- Найдите три медальона: удачи, истины и власти.

- Что найти? – переспросил Гастон.

- Вы издеваетесь?! – вторила Лизетта, которая явно поняла, о чем речь. – Это невозможно!

Дедок пожал плечами.

- Коли ты так считаешь, можешь сразу отправляться на костер. Но коли желаешь жить, попытайся сделать то, что десятилетия не удавалось другим. Что выберешь, оборотень: смерть или шанс на благополучный исход?

Лизетта молчала, не желая произносить вслух очевидное, а дед удовлетворенно тряхнул головой, легко догадавшись о ее выборе.

- Кто-нибудь объяснит, что это за медальоны? – осторожно спросил Гастон.

Лизетта опустила голову, отказываясь просвещать жениха. Грива заструилась, переливаясь золотом в свете факелов. Дед достал из кармана камзола трубку, которая мгновенно задымилась сама по себе, затянулся и выпустил изо рта с полдюжины колечек.

- Три магических медальона – удачи, истины и власти – когда-то были собственностью императорской династии Пенетьери, правившей соседней страной Эндорией. Более полувека назад власть сменилась. Ее захватил бывший первый министр, отстраненный от службы. Он вместе со сторонниками проник во дворец. Император и его семья были убиты, а медальоны исчезли. Куда? Загадка. Их искали годами, но тщетно. Известно лишь, что сейчас они хранятся по отдельности, и не где-нибудь, а у нас – в Алмании. По крайней мере, два из трех. Об этом свидетельствуют все знаки.

- Но как же мы найдем медальоны, раз столько народу не справилось? – приуныл Гастон.

Задача казалась невыполнимой. Проще, как сказал дед, сразу на костер. Отложенный приговор – всё равно приговор.

Старик заскрежетал зубами, чуть трубку не сломал.

- И не найдете, коли не будете действовать сообща! Вместе с оборотнем! Еще после исчезновения медальонов было предсказано, что найдут их молодые супруги, предназначенные друг другу самой судьбой: человек и полузверь. Никто не понимал толком, что означает «полузверь». Но твоя невеста как раз подходит. К тому же, недавно я как раз выяснил, что первый медальон находится в замке герцога Винзура в столице. А ты, как я слышал, обычно живешь там. Интересное совпадение, не считаешь?

- Угу, только не живу, а жил, - поправил Гастон. – До изгнания в глушь.

Старик развел руками.

- Как назад вернуться, ты уж сам придумай. Это в твоих интересах. Главное, запомни, коли найдете первый медальон, с остальными легче дело пойдет. Эти вещицы магические сами друг к другу тянутся. Главное, не посвящайте никого в поиски. Ни слова! Ни единой душе!

- Как они выглядят хоть?