Подлинное искупление

Мэй? Это моя Мэй? Я не могла сконцентрироваться…

Я открыла рот, чтобы ответить. Я попыталась заговорить, но очень сомневалась в том, что у меня получится произнести хоть слово. Я очень устала. Мне хотелось просто поспать. Мне нужно было выспаться. Хотя бы еще немного. Внезапно что-то согрело мне руку. Я с трудом открыла свои опухшие глаза. Меня ослепил льющийся снаружи свет. Затем я встретилась взглядом с парой голубых глаз… Мэй.

Когда я увидела, что она плачет, у меня внутри все сжалось.

— Ш-ш-ш, — хотелось проговорить мне.

Не думаю, что у меня это получилось.

— Я тебя люблю, — хотелось мне сказать ей, но я не знала, не подведет ли меня мой голос.

Я видела, как двигались губы Мэй, но мне было не слышно, что она говорила. Я подумала, что мне все же удалось ответить на те слова, которые я уловила сквозь раздающийся у меня в ушах громкий звон. Но этого было недостаточно. В моё сознание начала просачиваться темнота.

— Не повиновалась…, — произнесла я, когда Мэй спросила меня, что произошло.

Я попыталась рассказать ей, что натворила. Но мысли с трудом приходили в голову, все было путанным и слишком медленным.

— Я думаю… меня чем-то накачали… я…

Она сказала что-то ещё, но я всё время забывала, что говорит Мэй, что я ей отвечала.

— …Я умираю, Мэй … Я хочу быть рядом с нашим Господом…

Мэй пыталась за меня бороться. Мне хотелось ей сказать, что уже слишком поздно. К горлу подступила тошнота. Ощутив во рту вкус крови, я крепко сжала руку Мэй. Я закашлялась и почувствовала, как по подбородку медленно стекает влага. Я услышала крик Мэй и приятный голос моей Лилы тоже услышала. Но меня продолжала окутывать тьма, застилая мне глаза.

Я так сильно устала.

Покидая этот мир, я закрыла глаза и держалась за сестер, которых беззаветно любила…

Я позволила тьме унести меня прочь… Мне хотелось просто умереть…

Но в темноте появлялись проблески света. До меня доносились тихие, незнакомые голоса, говорящие мне, что теперь я в безопасности. Меня вымыли. Пока я то приходила, сознание, то отключалась, мне казалось, что я плыву.

Очнулась я в маленькой комнате. В стене напротив меня было небольшое окно, а я лежала на матрасе — это показалось мне странным. Матрас был неудобным, но явно лучше, чем тот, на котором я спала долгие годы.

Я попробовала пошевелиться, но была еще слишком слаба. По шее струился пот; все мое больное тело обволакивал почти невыносимый жар.

Затем открылась дверь, и я затаила дыхание. В комнату вошел мужчина. Увидев, что я очнулась, он остановился. И сглотнул. Я смотрела на него в растерянности, а когда его темные глаза наполнились слезами, то и с некоторым опасением.

У меня в груди бешено заколотилось сердце.

— Ты свободна, — тихо сказал он.

Три слова, которые ошеломили меня, лишив дара речи.

— Ты больше не в главной общине. Тебя спасли из камеры. Один наш друг нашел тебя и смог вывезти из коммуны.

Мужчина положил руку себе на грудь.

— Я брат Стефан. Я не причиню тебе вреда… никто больше не причинит тебе вреда…



***



— Я хотела вернуться обратно. Хотела вернуться и забрать всех вас.

Я глубоко вдохнула, стараясь не терять самообладания.

— Мы планировали, когда я окончательно поправлюсь, попытаться вытащить вас всех… но потом получили сообщение о той резне. О смерти Пророка… И мне сказали, что вы все погибли. Я…, — у меня перехватило дыхание. — Я не могла вынести этой боли.

— Белла, — шмыгнув носом, произнесла Мэй.

Я взглянула на стол; на моей ладони лежали руки всех трех моих сестер.

Какое-то время мы сидели в гнетущем молчании.

— Мне хотелось умереть в этой камере. После всех тех мучений, которым подверг меня Гавриил, мне просто хотелось умереть, — я опустила голову. — Я всегда старалась быть сильной, я должна была всех вас защищать… но не могла. Это не давало мне покоя каждый раз, когда за вами приходили последователи-охранники.

Я повернулась к Мэдди.

— Особенно ты, сестра. То, что он делал с тобой.


— Все нормально, — мужественно сказала Мэдди.

Я покачала головой, почувствовав, как меня снова охватывает волна гнева.

— Нет. Всё это далеко не нормально. Вот почему я так себя повела. Просто не могла больше этого терпеть.

Я сглотнула и прошептала:

— Это было глупо. Какой же я была глупой. От этого всё стало только хуже.

На несколько мгновений воцарилась тишина, затем Мэй сказала:

— Все стало лучше, Белла.

Я сморгнула с глаз пелену печали и взглянула на сестру.

— Твоя смерть…, — Мэй пожала плечами и крепко сжала мою руку. — Она изменила для нас всё. Она положила начало тому, что потом обернулось для нас спасением.

Мэй наклонилась и провела рукой по моей щеке.

— Я нашла этот дом. Нашла Стикса. Это Палачи убили Пророка Давида.

Мэй замолчала, и я увидела, как омрачилось ее лицо.

— Что такое? — спросила я.

— И все было бы хорошо, но потом Райдер…

Я сделала глубокий вдох.

— Он пошел против этих людей… против вас.

Ни одна из моих сестер не проронила ни звука. Это и было ответом на мой вопрос.

Мэй быстро оглянулась на дверь и наклонилась ближе.

— Белла, он был неправ. Райдер поступил неправильно, но он меня отпустил. Он мог заставить меня уйти с ним… но, в конце концов, из-за той доброты, что все еще живет у него в душе, он меня отпустил.

Заглянув сестре в глаза, я увидела в них кое-что, что окончательно разбило мне сердце. Я уловила это в ее тихом голосе.

— Ему нужна была ты, — сказала я. — Райдеру… ему нужна была ты.

Мэй села на свое место, и я заметила во встревоженном выражении ее лица какую-то неловкость. Из меня сразу испарился весь боевой дух. Я отдала ему свое сердце. Но ему нужна была только Мэй.

Я высвободила руку из-под ладоней моих сестёр и прижала ее к груди. Что-то внутри так сильно болело, что я испугалась, всё ли со мной в порядке.

— Белла, — тихо произнесла Мэй.

Я покачала головой.

— Нет, — заверила я ее. — Всё хорошо.

— Ты его любишь, — заявила Мэдди.

Мое разбитое сердце все еще билось. Я открыла было рот, чтобы опровергнуть это утверждение, но душа не дала мне солгать.

«Нет. Я не знаю этого мужчину… Я не люблю…»

У меня обреченно поникли плечи. Я влюбилась в обманщика.

Лила стерла с лица слезу, и это движение привлекло мое внимание. Она вздрогнула, простой взмах руки заставил ее содрогнуться от боли.

— Тебе больно, — сказала я и указала на ее живот.

Лила побледнела. Она никогда не умела скрывать свои эмоции.

— Из-за Райдера, — произнесла я, вспомнив обвинения, которыми меня осыпал ее муж.

Я попыталась вспомнить, что именно он сказал. У меня дрогнула нижняя губа.

— Райдер допустил, что над тобой надругались сразу несколько мужчин. Подвергнув тебя наказанию и боли… из-за этого ты теперь не можешь иметь детей.

Голубые глаза Лилы закрылись, и она глубоко вздохнула.