Подлинное искупление

***



Я не знал, что почувствую, подъезжая к месту, которое когда-то называл домом. Думал, что буду нервничать — черт, да я думал, что буду ощущать один лишь страх перед неизбежным… Но как ни странно, я просто оцепенел. Мое сердце не колотилось в бешеном ритме, пульс не учащался. Я был совершенно спокоен, поскольку знал, что отвозя сюда Хармони, поступаю правильно.

Она это заслужила.

Направив грузовик к последнему повороту, ведущему к их воротам, я увидел мерцающие огни обнесённой забором территории.

Хармони заёрзала на своём месте. Я чувствовал, как внимательно, настороженно наблюдают за мной ее глаза, но продолжал смотреть вперед. Не удосужившись включить поворотник, я свернул налево и остановил машину. Я окинул взглядом территорию. С тех пор, как я был здесь в последний раз, это место напичкали всеми возможными средствами защиты. На воротах я не увидел решеток — теперь они были отлиты из цельного железа. Стены стали выше, прочнее и толще. Однако самым большим сюрпризом оказались возвышающиеся сторожевые вышки, с которых просматривалась единственная ведущая в это место дорога.

Это была чертова крепость. Неприступная. Крепость, в которую невозможно прорваться, и, что самое важное, невозможно оттуда сбежать.

Моё внимание привлекло движение на одной из вышек, и я увидел там глядящего на нас парня, одетого во всё черное. Стекла нашего грузовика были затонированы, и сейчас я этому очень обрадовался. Они не могли заглянуть внутрь, в этом и заключался план.

Парень на вышке держал в руках пистолет и осматривал нашу машину, но я не мог разобрать, кто это из братьев. Глаза Хармони распахнулись от страха.

— Оставайся здесь, хорошо? — сказал я.

Она сглотнула и бросила долгий взгляд на черные железные ворота за ветровым стеклом.

— Райдер… Мне страшно. Что-то мне подсказывает, что это плохая идея.

Склонившись над консолью, я приподнял пальцем её подбородок и приблизил ее губы к своим. Я целовал ее нежно, сладостно, стараясь как можно дольше не отрываться от ее рта. Я понимал, что это, скорее всего, последний раз, когда я вижу ее такой, сижу с ней здесь вот так… и нам больше не представится такого момента. Хармони растаяла у меня на губах. От этого я почувствовал себя таким чертовски живым. До нее я был просто мертв.

Я прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. Мне не хотелось двигаться. Я бы отдал всё на свете, лишь бы остаться в этом грузовике до конца своей жалкой жизни. Но пришло время встретиться с моими бывшими братьями.

Пришло время начать платить за все то дерьмо, которое я натворил.

Пришло время освободить Хармони… от меня и тех людей, что держали её в плену.

Сквозь тишину машины прорвался звук раздающихся снаружи громких голосов. Пора.

— Оставайся здесь, пока я тебя не позову. До этого не выходи… пожалуйста, — настойчиво произнёс я.

Не оглядываясь на Хармони, я открыл дверь и вышел из грузовика. Подняв вверх руки, я направился к передней части автомобиля. Чтобы определить мою личность, за стенами огороженной территории один за другим загорались огни, вспыхивали лампочка за лампочкой. Я поморщился от яркого света направленного на меня прожектора.

— Нихрена себе!

Я узнал этот голос. Увидев своего бывшего лучшего друга, я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Мой мото-брат, единственный настоящий друг в этом клубе.

Смайлер.

Я шагнул в сторону от бьющего мне в глаза луча света, чтобы посмотреть вверх и как следует разглядеть его лицо. Смайлер таращился на меня, разинув рот. Поймав его взгляд, я уловил у него на лице проблеск глубокой печали.

— Смайлер, — сказал я, достаточно громко, чтобы он услышал.

Похоже, мой голос вырвал его из транса, и застывшее выражение его лица сменилось безграничным гневом.

Смайлер перегнулся через ограждение вышки и заорал на всю обнесённую забором территорию:

— Зовите, бл*дь, преза! Сейчас же!

Он снова оглянулся на меня.

— Не, забейте! Зовите всех! Всех братьев до единого сюда! У нас тут пи*дец какая проблема!

— Нет никакой проблемы, — спокойно сказал я.

Смайлер резко повернулся ко мне лицом. Подняв пистолет, он наставил его мне на голову, а затем осмотрел дорогу позади себя.

— Какого хрена, мужик? Вы, придурки, еще недостаточно начудили в этом гребаном клубе? Ты привел новых уродов из секты? Снова попытаетесь украсть гребаных сучек, словно кучка отчаянных пидоров?

Меня пронзила сквозящая в его голосе злоба, но я покачал головой.

— Нет. Это всего лишь я. Я здесь не для того, чтобы доставлять вам проблемы.

Смайлер усмехнулся, затем потоптался на месте. Он постоянно вытягивал шею, глядя в сторону изгиба дороги в ожидании появления моих людей… моих бывших людей.

Из-за железных ворот раздались звуки грохочущих по асфальту шагов.

— Что, черт возьми, происходит? — заорал чей-то голос.


Я не мог сказать точно, но мне показалось, что это Кай.

Дерьмо.

Я на мгновение закрыл глаза. Забытый страх вернулся с прежней силой, вытравив всё то спокойствие, которое овладело мною на пути сюда.

— Второе, бл*дь, пришествие! — прокричал ему в ответ Смайлер. — Открывайте ворота!

Железные ворота начали со скрежетом отворяться, и у меня в грудной клетке бешено заколотилось сердце.

Я попытался сделать вдох, но воздух оказался слишком влажным и густым. Либо так, либо это моя проклятая грудь отказывалась функционировать. По шее заструился пот. Я настороженным взглядом наблюдал за тем, как за открывающимися воротами нетерпеливо замелькали тени огромного количества ног. Как только ворота отворились настолько, чтобы сквозь них могли проскользнуть мои бывшие братья, я поднял руки выше.

По окружающим нас деревьям эхом пронёсся звук щёлкающих предохранителей и затворов. Затем, словно прекрасно организованное и чертовски беспощадное полчище, передо мной единым фронтом появились Палачи.

Они резко остановились напротив меня.

Мои глаза пробежали по лицам моих бывших братьев. Все они уставились на меня в полном шоке, который очень быстро сменился чистой ненавистью. Первым из строя вырвался Кай.

— Какого хрена он здесь делает? — прошипел он.

Он впился мне в лицо своими голубыми глазами, и кинулся на меня, но Стикс схватил Кая за ворот жилета и оттащил обратно.

— Какого черта! — рявкнул Кай, сбросив с шеи руку Стикса.

Один из братьев вышел из стоя и, держа наготове пушку, начал прочёсывать дорогу. АК, бывший снайпер, проверял, нет ли поблизости какой-либо угрозы.

— Я убью эту ничтожную мразь! — ночь взорвал знакомый гортанный, едкий рев.

Следующее, что я помню, это как меня опрокинули на спину. На меня, словно гребаные стальные кувалды, обрушились два кулака, и у меня перед глазами всё поплыло.

— Ты пытался у меня ее забрать, пи*данутый ты ху*сос! Ты и твой мудила-брат, насилующий детей!

Мою шею обхватили чьи-то руки и сжали ее, словно тиски. Мне хватило времени взглянуть вверх и увидеть черные, как смерть глаза Флейма. Я не сопротивлялся. В этом не было никакого смысла.

Внезапно Флейма оттолкнули от меня, и я услышал, как он бешено взревел, пытаясь снова на меня наброситься.

— Флейм, брат. Остынь нахер.

Мне не нужно было видеть Викинга, чтобы узнать его громкий голос, доносящийся из-за спины его лучшего друга.

Я встал на ноги и снова поднял руки. Я увидел Тэнка и Булла, целящихся в меня своими пушками. Затем огромный незнакомый мне парень — парень, чья кожа была усеяна нацистскими татуировками — зыркнул на меня и направил ствол своего пистолета прямо мне в голову. Я заметил еще двух братьев, с которыми не был знаком: метиса с яркими голубыми глазами, а рядом с ним блондина в ковбойской шляпе. Оба смотрели на меня, как на сущего дьявола.

Наконец, мои глаза вновь остановились на Стиксе. Уверен, что, если бы взглядом можно было убивать, я давно превратился бы в фарш. Глаза Стикса дергались, а челюсти сжались до такой степени, что подбородок реально дрожал от напряжения. И он ни на секунду не сводил с меня своего ястребиного взгляда. На этот раз, когда его ВП вышел из строя и кинулся ко мне, Стикс его не остановил. Ублюдок только улыбнулся. Железный кулак Кая врезался мне в живот, выбив у меня из легких воздух. Он отступил назад, его лицо вспыхнуло жгучим гневом. Сделав над собой усилие, я выпрямился и увидел, что обычно развесёлый брат теперь выглядел довольно хреново. Его кожа стала бледной, и из глаз исчез легкомысленный и беззаботный блеск. Вместо него в них застыл свирепый взгляд хладнокровного убийцы.

Кай поджал губы. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать. Но не произносил ни звука. От него исходила такая бешеная ярость, что к его глазам подступили слёзы. И тогда я понял. Я, бл*дь, понял, что всё это из-за Далилы.

У меня ёкнуло сердце. Потому что мы её забрали. И мой брат… он ее искалечил. Может, я и не приказывал пытать ее и насиловать… но я позволил этому случиться. Я был виновен не меньше всех остальных.

Я опустил руки вдоль тела и глубоко выдохнул. Сейчас он меня прикончит. Я прочел это обещание у него на лице.

В мгновение ока Кай схватил меня за волосы и врезал мне сзади по ногам. Я упал на колени, и Кай поднёс к моему горлу нож. Он запрокинул мне голову и приставил лезвие к моей обнаженной коже.

Я закрыл глаза.

Нож заскользил по моему горлу. Я услышал крик какого-то брата:

— Кай! Не смей его убивать! Мы должны узнать, за каким он здесь хреном! Да, вломи ему, но не смей, бл*дь, его мочить!

Потом я услышал, как распахнулась дверь машины, и всеобщую суматоху пронзило громкое «НЕТ!»…

… Хармони.

— Хармони, — проговорил я и попытался повернуться к ней лицом.

Лезвие Кая замерло у меня на горле, но из-за его руки, державшей меня за волосы, я не мог пошевелиться.

— Хармони, — снова прохрипел я.

— Какого хрена? — произнёс один из братьев, и я закрыл глаза.

— Вот дерьмо! Она выглядит совсем как…, — сказал другой голос, но потом быстро умолк.

Я почувствовал, как Кай повернул голову и замер.