Побег из Дома странных детей

Лучше бы она ничего не говорила. Теперь я боялся, что он изберет объектом мести именно ее.

Мистер Уайт шагнул к Эмме и произнес:

— У нее было повреждено крыло. Еще вчера она была у вас. Она не могла улететь. — Он откашлялся. — Я повторяю свой вопрос.

— Она умерла, — вмешался я, — и мы бросили ее в реку.

Я надеялся, что мне удастся переключить его внимание на себя, и он забудет о том, что Эмма вообще раскрывала рот.

Мистер Уайт вздохнул. Его правая рука скользнула по кобуре пистолета, задержалась на рукояти ножа и наконец опустилась на медную пряжку ремня. Он понизил голос, как будто то, что он собирался произнести, предназначалось только для моих ушей.

— Я понял, в чем наша проблема. Вы считаете, что честностью со мной ничего не добиться и мы убьем вас в любом случае, что бы вы ни говорили. Вам следует знать, что это не так. Тем не менее честности ради я должен сообщить вам следующее: не следовало заставлять нас преследовать вас. Это было ошибкой. Все было бы гораздо проще, а теперь все очень разгневаны.Посудите сами, вы отняли у нас столько бесценного времени.

Он ткнул пальцем в сторону солдат.

— Видите этих людей? Им очень хочется причинить вам боль. Но я способен взглянуть на ситуацию с вашей точки зрения. Я прекрасно понимаю, почему вы убегали. Мы действительно очень страшные. Наша первая встреча на борту моей подводной лодки, к сожалению, оказалась совершенно недружелюбной. Более того, ваши имбрины десятилетиями отравляли вас лживой информацией о нас. Поэтому в вашем бегстве не было ничего удивительного или неожиданного. В свете всего вышесказанного я готов сделать для вас то, что мне самому кажется очень выгодным предложением. Если вы не хотите, чтобы мы делали вам больно, вы немедленно отведете нас к птице. В благодарность мы отправим вас в очень комфортабельное заведение, где за вами будут хорошо ухаживать. Вас будут каждый день кормить, у каждого будет собственная постель… Одним словом, ограничения будут минимальными, особенно по сравнению с этой дурацкой петлей, в которой вы все эти годы прятались.

Мистер Уайт посмотрел на своих людей и захохотал.

— Вы можете себе представить, что они провели последние семьдесят лет — я не ошибся? — на крохотном острове, снова и снова проживая один и тот же день? Ничего худшего я и представить себе не могу. Какой лагерь с этим сравнится? Было бы гораздо умнее сотрудничать с нами! — Он пожал плечами и снова обернулся к нам. — Но вами овладела гордость, адская гордость. Подумать только, ведь все эти годы мы могли бы вместе работать на общее благо!

— Работать вместе с вами? — уточнила Эмма. — Вы на нас охотились! Подсылали к нам чудовищ, которые должны были нас убивать!

О, черт, — думал я. — Помолчи, прошу тебя.

Мистер Белая Тварь смотрел на нас с деланой грустью.

— Чудовищ? — спросил он. — Как обидно! Ведь вы говорите обо мне,знаете ли! Обо мне и обо всех моих людях до того, как мы эволюционировали. Но я попытаюсь не принимать ваших оскорблений близко к сердцу. Подростки редко бывают привлекательными, независимо от вида. — Он громко захлопал в ладоши, заставив меня вздрогнуть. — Ну а теперь за дело!

Он медленно обвел нас ледяным взглядом, как будто в поисках того из нас, кого будет легко сломать. Кто проявит слабость? Кто расскажет ему, где находится мисс Сапсан?

Наконец он сосредоточил все свое внимание на Горации. Тот уже пришел в себя, но продолжал дрожать, скорчившись на полу. Мистер Уайт решительно шагнул к нему. От звука его шагов Гораций съежился еще больше.

— Встань, мальчик.

Гораций не шелохнулся.

— Кто-нибудь, поднимите его, живо.

Солдат грубо дернул Горация за руку. Паренек сгорбился перед мистером Уайтом, уткнувшись взглядом в пол.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Го-го-Гораций…

— Что ж, Гораций, ты кажешься мне человеком, не лишенным здравого смысла. Так что именно тебея предоставлю право выбора…

Гораций робко приподнял голову.

— Выбора?..

Мистер Уайт снова извлек кинжал и ткнул им в сторону цыган.

— Ты выберешь, кого из этих людей я убью первым. Разумеется, если ты не захочешь сказать мне, где находится ваша имбрина. В этом случае никто не умрет.

Гораций плотно зажмурил глаза, как будто пытаясь просто исчезнуть.

— Или же, — продолжал мистер Уайт, — если ты сам никого не захочешь выбрать, я с удовольствием выберу кого-то для тебя.Тебя это больше устроит?

— Нет!

— Тогда скажи мне! — взревел мистер Уайт, оскалив сверкающие белые зубы.

— Ничего не говорите им, syndrigasti! — закричал Бехир.

Один из солдат ударил его ногой в живот, и цыган, застонав, умолк.

Мистер Уайт протянул руку и схватил Горация за подбородок, пытаясь заставить его посмотреть прямо в его ужасные пустые глаза.

— Ты ведь скажешь мне, верно? Ты мне скажешь, а я не причиню тебе вреда.

— Да, — пробормотал Гораций, не открывая глаз.

— Чтода?


Гораций судорожно вздохнул.

— Да, я вам скажу.

— Не смей! — закричала Эмма.

О боже, — подумал я. — Он ее выдаст. Он слишком слаб. Надо было оставить его в зверинце.

— Ш-ш-ш, — прошипел ему в ухо мистер Уайт. — Не слушай их. А теперь продолжай, сынок. Скажи мне, где эта птица?

— Она в ящике, — ответил Гораций.

Мистер Уайт сдвинул брови.

— В ящике? В каком ящике?

— В том же ящике, в котором была всегда, — упорствовал Гораций.

Офицер затряс Горация за нижнюю челюсть и заорал:

— В каком ящике?!

Гораций попытался что-то сказать, но тут же закрыл рот. Он судорожно сглотнул и выпрямился. Затем, широко открыв глаза, он пристально посмотрел в глаза твари.

— В ящике для панталон вашей матушки, — отчетливо произнес он и плюнул прямо в лицо мистеру Уайту.

Тот ударил Горация в висок рукоятью своего кинжала. Оливия закричала, а все остальные вздрогнули, как будто их тоже ударили. Гораций рухнул на пол, как мешок с картошкой. Из его карманов посыпалась мелочь и билеты.

— Что это? — спросил мистер Уайт, наклоняясь и всматриваясь в билеты.

— Я поймал их, когда они садились на поезд, — ответил арестовавший нас солдат.

— Почему ты говоришь мне об этом сейчас?

— Я думал… — Солдат замялся.

— Да ладно, — отмахнулся мистер Уайт. — Перехватить его. Немедленно.

— Сэр?

Мистер Белый посмотрел на билет, а затем на часы.

— Этот поезд долго стоит в Портмадоге. Если постараться, его можно нагнать. Прочеши весь состав, начиная с первого класса.

Солдат отдал ему честь и выскочил наружу.

Мистер Уайт обернулся к оставшимся в его распоряжении солдатам.

— Обыщите всех остальных, — приказал он им. — Может, у них еще что-то интересное найдется. Будут сопротивляться, стреляйте.

Два солдата с винтовками прицелились в нас, а третий приступил к обыску. У большинства из нас в карманах не было вообще ничего, не считая крошек и катышков, но у Бронвин он нашел расческу, вырезанную из слоновой кости.

— Отдайте, пожалуйста, — взмолилась она, — это расческа моей мамы!

Но он только расхохотался и ответил:

— Почему же она не научила тебя ею пользоваться, мужеподобная девушка?

У Еноха обнаружился пакетик кладбищенской земли, который солдат открыл, понюхал и с отвращением отшвырнул в сторону. У меня в кармане он нашел мой разряженный сотовый телефон. Эмма увидела, как тот с громким стуком упал на пол, и пристально посмотрела на меня, явно удивляясь тому, что я его еще не выбросил. Гораций неподвижно лежал на полу, но понять, в самом ли деле он потерял сознание или притворяется, было невозможно. Затем наступила очередь Эммы. Не успел солдат к ней приблизиться, как она зарычала, продолжая держать руки за спиной:

— Прикоснись ко мне хоть одним пальцем, и я сожгу тебе всю руку!

— Пожалуйста, прибереги свой огонь на потом! — воскликнул он и расхохотался: — Прости, сама напросилась.

— Я не шучу, — предостерегла его Эмма и показала ему ладони.

Они светились, как угли, и, стоя в трех футах от нее, я чувствовал исходящий от них жар.

Солдат попятился.

— Ого, какая горячая! — воскликнул он. — Люблю темпераментных женщин. Но только попробуй меня обжечь, и Кларк зашпаклюет твоими мозгами стену.

Солдат, на которого он кивнул, прижал ствол винтовки к голове Эммы. Девушка зажмурилась, часто и поверхностно дыша. Затем она опустила руки и снова спрятала их за спину. Ее буквально трясло от гнева.